Наталья Гайс – Модус Эффектора (страница 20)

– Вы кто? – услышал он и замер. На пороге, со светом в руке, стоял мужчина. Он поднял свечу и осветил незваного гостя. – Вы пришли оттуда? – Он кивнул в сторону сарая. – Вы из Охры? Почему я вас не помню? – Валентиан тут же опустил голову и поспешил к калитке. – Эй, вы кто?! – повторил мужчина, но уже с возмущением в голосе.

– Я из Охры, – тихо бросил Валентиан, не оборачиваясь. – Но я не могу сейчас говорить. Простите… За мной следят…

Мужчина ничего не ответил на его объяснения, но свет тут же убрал. Когда раздался звук закрывающейся двери, Валентиан вышел со двора и направился в неизвестность – куда глаза глядят. А какая разница – куда… Ему все равно, кем он станет в этом мире… Хоть пастухом. Главное – он будет рядом.

А в далеком будущем, в Охре, на грязном полу старой портальной станции безмолвно и бездыханно лежала Флоретта. Самое ее сердце беспощадно прошило мощное, точечное оружие и, лишенная спасительного чипа, она потеряла связь с центром, где, кажется, было все равно, что она умирает. Потому что без опознавательного чипа она обычный человек и даже не сотрудник. А кому нужен обычный человек? Опаленное сердце Флоретты затихло, с улицы доносились приглушенные теперь голоса удаляющихся палачей. И чья-то обтянутая тугой темно-синей перчаткой рука бережно положила ей на грудь маленький букетик васильков. Таких ярких, пурпурно-фиолетовых, почти как ее потухшие глаза. Тихий шепот, похожий на молитву, опустился на прекрасное и мертвое ее чело, а легкие шаги унесли в никуда того, кто поспел к моменту ее смерти.

Через несколько минут в помещение станции, привлеченный странным шумом, вошел дежурный из пропускного пункта. Он увидел звезду на внутренней стороне воротника Флоретты и набрал номер главного. В этой стране промежуточных контактов уже не существовало. Один руководитель, которому мог позвонить каждый. Потому что почти все давным—давно перебрались в Геотию.

– Я слушаю, – сонно ответили на том конце.

– Господин Ктах? – волнуясь от возможности говорить с самим императором, спросил дежурный. – Прошу извинить меня за столь поздний звонок, но здесь, в помещении старой станции, как мне кажется, одна из ваших сотрудниц. И она мертва.

– А какого черта вы звоните мне?! Звоните в охрану или в больницу. Позвоните моим замам, в конце концов! Секретарю! От меня-то вам что надо?!

– Простите еще раз, господин Ктах, но ведь здесь уже давно никого нет, а люди остались… Звонить мне больше некому… Охрана не приедет на старую, не работающую станцию, но в больницу я позвоню, вы правы. А вот секретарей у вас уже недели две как нет. Так нас проинструктировали.

– Ах, да… – в трубку зевнули и промямлили что-то невнятное. – Сотрудница, говорите? Молодая? Документы при себе?

– Темная шатенка, очень красивая, в сиреневом костюме и букет васильков у нее на груди.

– Да, да, я понял… – В трубку снова зевнули. – Букет васильков?! Что за глупости?! Это же… Это же… Это мне, кажется, знакомо! Благодарю, я принял вашу информацию. Звоните в больницу. Мне сейчас не до бывших сотрудников.

Ктах тут же отключился, чем вызвал справедливый гнев у совершенно изумленного такой реакцией дежурного.

– Каким же императором он был? Ай-ай-яй… И с таким руководителем народ прожил столько лет? Теперь я понимаю, почему мы потеряли нашу страну. И теперь я уже знаю, что мне делать дальше. Я наверное останусь в Охре, даже если в ней не будет больше ни одной живой души. Хотя бы ради той руки, что положила сюда эти цветы. Нет, геоты, пока есть любовь и память, вам нас не одолеть! И Охра будет продолжать жить и бороться! Пусть даже в одном—единственном сердце".

Вот такие вот записи "анатомички". Головоломная какая-то вся эта история. Боюсь, что мне ее не осилить. Но останавливаться не стану. Столько открывается любопытных деталей и необычных личностей.

Само имя Флоретта… Странное для индианки. И оно, конечно же, не настоящее. В ее личном деле указано, что родом она из Дели и первое ее имя Леяна Синдху. Отец – потомок предыдущей цивилизации, но царских кровей в них нет. Врач в девятнадцатом колене. Нам даже и не снилась такая родословная, такая древность традиций.

Родилась Леяна непростительно белокожей для тех мест и с невероятным оттенком глаз – фиалковым. В их семье это считалось чуть ли не благословением, ведь девочке передался ген самых древних предков. Существует в Охре задокументированная информация о ее прабабке – Индире Кришнамурти, цвет глаз которой был ярко—сиреневый и в Охре, в свое время, были попытки ее клонирования с целью дальнейшего генетического изучения.

Изучали или нет Флоретту по той же причине – в записях не значится, но появилась она в Охре не с самого начала, а позже, почти сразу оттеснив от Мэо его неизменную напарницу и подругу Анат.

Официально погибла Флоретта там же – в Охре, при невыясненных обстоятельствах. Последний раз ее видели именно с Валентианом Нарпашем. Ни ее могилы, ни урны с прахом, ни записей о заморозке или посмертном донорстве обнаружить не получается по сей день. Видимо все осталось там. Здесь – в новом мире – нет места для прежних героев.

Но мне кажется, она одна из тех, кто, скорее всего, исчез, нежели умер. Кочует из уст в уста очередная непроверенная охринско—геотская сплетня о том, что якобы где-то, не то в будущем, не то в прошлом, видели сильно похожую на Флоретту женщину. Кто-то из ветеранов Охры дал мне информацию, будто она чуть не стала правительницей Египта, а женщина из архива, с крупным черным бантом на белых волосах, уверяла меня, что Флоретта выжила после тяжелейшего ранения и бежала в геотскую уже Польшу.

Прошлое пахнет ложью. Но древний род Флоретты мне кое о чем напомнил. Смахнув скупую слезу, намечаю себе дальнейший маршрут: «синдром самоуничтожения геотов при близком нахождении с потомками царей первой цивилизации».

Мне показалось, что если подобное заболевание и существует, то информация о нем должна быть открыта, так как это серьезный недуг большей части населения Охро—Геотии, а посему целью моего следующего отважного визита стала "лаборатория Нинту". Это та самая лаборатория, которая в дневнике Илария именуется еще как "лаборатория Анат". Не туда ли направил меня мой бедный заключенный товарищ, рассказывая о Ядвиге? Значит, пора.

Глава 11. Зеленая коза и товарищ Чичерин

Прежде чем отправиться в ОГБИЧ, я решила встретиться еще с одним помеченным галочкой в списке человеком – тем самым Анатолием Кондрашкиным, который был лично знаком с Нинту-Ядвигой. Уж и не знаю, как еще её величать. Я долго мешкала. На удивление, Маркс намекнул, что такие приемы разрешены и даже пообещал уговорить его на встречу со мной. Вот это оказывается совсем не просто.

Про человека с нелепой фамилией Кондрашкин информация в базе нашлась сразу. Он отбывал наказание в прошлом и, к сожалению, не в Охре. Ну, раз уж информация открыта, попробую с ним встретиться. Оказывается, в Охро-Геотии имелось учреждение, занимающееся межчастотными коммуникациями. Вот туда-то я и позвонила. К сожалению, говорить пришлось с автоответчиком. Я озвучила ему свою просьбу и отправилась в парк – отдохнуть и поразмышлять. Но ждать пришлось недолго. Мне перезвонили ровно через сорок минут и назначили свидание с заключенным Кондрашкиным через два часа.

Веселый молодой человек чересчур радостно объяснил, что согласился на встречу заключенный с трудом, поставив одно странное, на мой взгляд, условие: принести ему молодой картошки с маслом. Тогда я в этом ничего не понимала. В моём времени так не питались. Наш рацион состоял в основном из синтетических и минеральных продуктов. Еда походила на всевозможные брикеты и муссы. Поэтому в такой неординарной прихоти я лично узрела некий хитрый трюк. Но я ошиблась. Он просто истосковался по домашней пище. Слава богу, мне пообещали помочь с приготовлением и даже позволили совершить переход, чего я не ожидала и не очень-то хотела.

Внешний вид помещения, где нам устроили так называемое свидание, нагнетал мрачное настроение. Все было грязно, серо, облезло. Повсюду решетки, старые кафельные полы, стойкий запах затхлости, плесени и мочи.

Ёмкость с картошкой мне дали уже здесь. Не очень чистая странного вида кастрюля с кривой коричневой надписью «соус». Такие я уже видела в прошлом. Но пахло из неё не плохо. Я поставила кастрюлю на почерневший от времени, рассохшийся местами стол, и стала ждать.

О будущем моём собеседнике я нашла много противоречивых фактов и, конечно же, волновалась. Когда-то он нарушил запрет управляющих и схлопотал наказание временем. Есть у них такой вид наказания. Человека запирают в прошлом – в какой-нибудь тюрьме или тяжелой жизни. Чаще всего это пожизненно. Заперли его в России восьмидесятых годов. Ради спасения своей страны он совершил восемнадцать прыжков в прошлое именно тогда, когда Управляющие наложили на подобные путешествия строжайший запрет. Страну он спас. Благодаря ему не случилась страшная, возможно, последняя в истории мира война. Но наказание понес. Закон есть закон. Ему лишь разрешили выбрать время. Он выбрал то, в котором был когда-то счастлив – восьмидесятые годы двадцатого века.

У меня имелись сведения, что с Ядвигой у него случились однажды очень близкие отношения. А что, если беременна она именно от него? Это ведь ключевой момент. Являлась ли беременность настоящей или то был маскарад с целью появления чужого, возможно, похищенного ребёнка?