Наталья Гаврюшова – И море мне не по колено, или ЗИНА С МАГАЗИНА (страница 5)

– Зинааааа! А, Зинаааа! Да, что это такое?! Где ты, Зинуля моя, лапонька! – не унимался Федюн. Подождав ещё немного, он напрямую пошёл к кусту сирени, кое – как его обошёл и почти ввалился в окно, не как самец – трактор, а как натуральный слон. Потом остановился, замер и тихонечко так постучал. Тук – тук – тук… – Зинулечка, кисонька моя! Ну, хватит, выходи!

Зину в этот момент, как – будто ошпарили кипятком, и она резко отпрянула от тюлей, стремительно усевшись под окном и поджав свои глянцево – бежевые коленки. Она ясно понимала, что Феденька пришёл чисто по её женскую харизму, и Зине очень сильно захотелось, чтобы он хоть раз задумался о чём – то большем в их отношениях. День, ведь какой, рефлексивный выдался! Гулять, так гулять! «Угу, постой ещё, постучи, да подумай, что ты не так делаешь по отношению ко мне. Я же не просто «Зина с магазина», а королева, как – никак, – мысленно злилась Зина. – Хочу других слов, торта, и в конце концов, шампанского! Самого дорогого! Пусть из моего магазина продуктового, не суть, главное, чтобы было. И не просто там, на ящиках деревянных в подсобной магазина или у меня в чистоте и красоте, а у тебя дома, Федюн, в твоей комнате, в твоей постели. Чтобы позаботился ты заранее о подносе с цветами, с фужерами, ну, как у людей нормальных. Бельё постельное красивое постелил, нет, ну хотя – бы свежее, наглаженное, вот для души и тела, блажь мою сексуальную настроить на необходимые нотки интимного отдыха. Не хочу пока открывать тебе, Федюн! Догадайся сам! Сто раз тебе всё это говорила, а ты, как медведь, оглохший на одно ухо, только и твердишь, что какая разница, что всё это бабские глупости. Короче, стой, Федюн и мучайся, как и я. Страдай! Тем более, что замуж меня не зовёшь, паразит, у!» И довольная результатом своих мыслей, Зина непроизвольно ещё сильнее поджала свои колени и покрепче стиснула зубы. «Всё, вот, кукиш тебе, Федюн! Нет больше Зинулечки, кисоньки, рыбоньки! Иди сам себя обслуживай, кобель, козёл! Не жена, я тебе какая – то там!»

Федя приоткрыл край тюли и слегка заглянул в окно. В Зининой комнате всё было на месте, кроме неё самой. Чёрный диванчик с откинутым вязаным пледом, Дики в клетке на журнальном столе, махровый халат на стуле. «Значит, уже ушла…» – подумал Федюн, и вместе с этим все его планы на интимную встречу с Зиной рухнули. Федя никогда не скрывал, что ему хорошо с Зиной чисто в постельных отношениях и на этом всё. Он не был готов к такому – этакому, что дурак какой? А так, ноль ответственности, тем более что Зинуля, не против. Сильно не тратишься, всегда вхож, обслужен, ещё и с собой, что – нибудь дадут. Вот эта жизнь! Без лишних обязательств и мужских ответственностей. Но, Зина же сама так хочет, зачем всё усложнять. Вот и решил Федюн, что будет ходить к Зинуле до последнего, пока она их интимную лавочку не прикроет. Не он, а она, потому, ему как мужчине терять нечего, это он знал точно. А сейчас Зины нет дома, на работу, наверное, вышла, но ничего, он обязательно вечером зайдёт ещё.

Федюн ласково погладил рукой подоконник, шмыгнул носом, присвистнул и громко сказал:

– Ну, что ж, бывайте Зинаида Михайловна! День быстро пролетит, а вечером я весь ваш! Целую ручки!

И, как медведь – шатун, неохотно и лениво скатился с подоконника. Затем твёрдо встал на ноги, засунул обе руки в карманы своих брюк и нехотя пошёл к калитке на выход, напевая песню Кай Метова:

– Ты расскажи мне, где ты была, ты расскажи мне как ты жила, что ты творила без меня. Милая моя, где ты? Милая моя, где ты? Милая моя, где ты? Милая моя, где ты? Где, тыыы, Зина!

«Идиот!!» – чуть не вырвалось у Зины. Она так устала и чего хотела, сама не знала. Вернее знала, но когда эмоции вместе с семечками накатывают, так она сразу какой – то потерянной женщиной становилась. Красивой, фигуристой, грудастой, но какой – то больной. Себе в эти моменты она жутко не нравилась, потому что у неё не хватало сил от самой себя защищаться. Чего делать совсем не стоило. Мама Зины часто говорила, что её чаще надо огородными делами озадачивать, чтобы поменьше всякой дури в голове водилось, чем очень сильно обижала дочь. Не поговорить толком, не выслушать, а вот сразу резко осудить, да так, что потом даже на смертном одре не захочется ничего спрашивать, не то, чтобы поддержкой в жизни заручаться. Да и дела огородные подальше забросить, как всё тот же неухоженный куст сирени под окном.

Дождавшись, когда Федюн закроет калитку и раздастся характерный щелчок задвижки, Зина вскочила и закричала на всю комнату:

– Скотинааа! Заразааа! Паразит! «Милая моя, где ты?!!» А что насчёт цветов, торта и шампанского?! Сволочь! Ни ты, ни Васёк и этого даже не предлагаете! Кобели! Козлы! Чистый секс на почве разнополых сексуальных харизм! Какая, какая ты дурааа, Зинааа!

Со стороны складывалось впечатление, что Зина очнулась, как – будто от непробудного сна, затяжной комы, многолетней спячки. Она бегала по комнате и нервно жестикулировала руками. Дики притихла и смотрела на неё, как на реально больную. И всё, чем она могла помочь своей хозяйке, так это снова стать внимательным слушателем её многослойных истерик с душераздирающими изречениями. Зная Зину, канарейка понимала, что так будет ещё полчаса точно, поэтому надо замереть и постараться не двигаться, что не маячить и не раздражать свою хозяйку дополнительно. Дики и это умела, иначе она тоже не была бы женщиной, то есть самкой.

У Зины зазвонил сотовый телефон, на экране которого высветились две заглавные буквы ФП, это был, будь он неладен или ладен, Филипп Петрович, директор из магазина «Продукты», в котором она работала. Телефон дал ещё гудков пять и смолк.

Время шло к одиннадцати, и как было понятно всем присутствующим в комнате, что, судя по последнему мужскому визиту, томного дня не ожидается. Суббота есть суббота и надо уметь не просто отдыхать лёжа на диване с семечками, а ещё и активно личностно расти вверх. Чем Зина уже успела позаниматься с самого утра, а сейчас ей было необходимо прожить все те эмоции и чувства, которые она неосознанно подавляла в себе в отношениях с Федюном. Да! Это был её день! Выходной день от неё самой же!

ФП или Филипп Петрович, пока будь он неладен, ценил Зину, как работницу торговой сферы и всегда любовался её женской красотой. Его магазин лучше было бы назвать магазинчиком, на котором хоть и висела вывеска «Продукты», но на самом деле, в нём было всё. Консервы, мясо, бублики, порошок, мыло, хлеб, спички, конфеты, спиртное, сигареты, картофель, макароны, курица и прочее. Магазинчик внешне очень походил на Филиппа Петровича, такой же небольшой, неказистый, несовременный, но в котором всё имелось. И цветы, и тортик и шампанское тоже, но Зинина харизма женская не лежала к этому там, вот никак, ровно. Нет, чтобы Зиночка пошла бы, да и расходилась, как с Васьком или Федюном, так нет, не привлекал её ФП. Слышала она, как – то в разговоре одном женском, что где бугорок мужской у Филиппа Петровича имеется, то там нормально так «прибыло» всегда, а это Зину очень настораживало. Внешний вид Филиппа Петровича был ведь не многообещающим чисто в мужской доминанте, но местные бабы поговаривали, что смотреть на это не стоит. Ведь вся его мужская сила в хозяйственности! А это, между прочим, для счастливой жизни, в том числе и интимной, крайне важно! Но Зине не нравилась такая хозяйственность у ФП, она другую хотела, а какую сама не знала. Оттого она сейчас и рефлексировала, меняя пятый носовой платок за утро. Наверное, правда была в том, что ей окончательно стало надоедать быть «Зиной с магазина» в своих глазах.

Зина боялась Филиппа Петровича, его хозяйственности и взгляда искоса, поэтому ФП был у неё всегда «Будь он неладен!» Конечно же, на то Филипп Петрович и директор в своём магазине «Продукты», чтобы командовать, но постоянное его «Зинаида Михайловна, может быть вы перестанете бесконечно губы подкрашивать и товар примите!», выводило Зину из себя. Она внешне сдерживалась, как могла, а внутренне горячо возмущалась, искренне не понимая о каком товаре идёт речь. Четыре ящика молока с молокозавода или пятьдесят булок хлеба? Зина считала, что ФП её специально так бодает, причём этой самой хозяйственностью. А Зинаиде Михайловне, как называл её ФП, некогда реально было по полтора часа на десятиминутное дело отводить. Её губы в заботе особой нуждались, дома же она семечки щелкала, без помады своей красной, а на работе не могла, а форму сексуальную поддерживать старалась. Вдруг, на неё ещё, какой жених завернётся, а она без помады красной на губах. Но Филипп Петрович этого её хозяйственного подхода вообще не понимал, только твердил всегда одно: «Зинаида Михайловна, поживее, пожалуйста! Очередь скапливается!» А Зина в этот момент думала, что ну, её к тому же неладу, вместе с Филиппом Петровичем! Пускай постоят и подумают, потерпят и пострадают, как она. Никто о таком ходе Зининых мыслей никогда не догадывался. И вообще, Филипп Петрович временами очень сильно раздражал её своими речами, когда говорил: «Вы, Зинаида Михайловна, очень красивая и умная женщина, пока за прилавком в магазине стоите. Но как только за его пределы выходите, так понять ничего не могу. Смотрю на вас, а вы, как раздваиваетесь по жизни. Вот какой – то нехозяйственной становитесь!» И поэтому, у Зины для ФП отведённая годами ниша имелась – «Будь ты неладен!» Голова у неё часто болела, ведь два мужика не шутка же, не четыре ящика молока или пятьдесят булок хлеба! Товар штучный, эксклюзивный, испортиться быстро может. Тем более один требовал одних сроков хранения, а второй – других. И как ей потом в этом во всём счастье своё женское разглядеть, даже по – хозяйственному.