Наталья Гализина – Женщина дракона (страница 2)
– Красивый мальчик, – сказала Оля тихо.
Она развернулась и ушла, чувствуя спиной их взгляды. Странно, но ей не хотелось плакать. Хотелось дышать. Свободно, глубоко, впервые за три года.
Через месяц их развели. Тихий, спокойный развод без дележа имущества и взаимных претензий. Оля вернула девичью фамилию – Бастрыкина.
– Вот и всё, – сказала она себе, глядя в зеркало. – Теперь я свободна. – В её голосе слышалась небольшая грусть.
Но она и представить не могла, что её дальше ждёт.
Глава 1. Портал
Погода стояла очень тёплая. Южное солнце щедро заливало улицы, заставляя прохожих щуриться и улыбаться, распахивая навстречу весне лица. Воздух прогрелся, наполнился запахами молодой листвы и цветущей сирени, которая уже вовсю распускалась в скверах.
Оля вышла из здания ЗАГСа со свидетельством о разводе в руках и глубоко вдохнула этот воздух – чистый, сладкий, обещающий. Она не оглядывалась. Не хотела видеть ни серые стены, ни казённые двери, ни равнодушные лица сотрудников. Всё позади.
Двадцать пять лет. Разведена. Без детей. Без мужа. Без иллюзий.
«Неплохой старт для новой жизни», – подумала она, сунула свидетельство в сумку и направилась к любимому кафе.
Она шла не спеша, разглядывая витрины. В отражениях стёкол мелькала стройная фигурка в светлом платье, которое она купила на прошлой неделе. Шатенка с длинными волосами, собранными в небрежный хвост, серые глаза, подведённые «лисьим взглядом» – подружка научила, сказала: «твоя фишка». Розовые губы и нос с лёгкой горбинкой, который в школе дразнили «картошкой», а теперь называли «изюминкой». Она нравилась себе. Всегда нравилась.
Кафе «Кофеин» располагалось на первом этаже многоэтажки. Оля взяла большой капучино с корицей – её обычный заказ – и вышла на летнюю веранду, укрытую полосатым тентом. Устроилась за столиком у перил, откуда открывался вид на парк, и откинулась на спинку плетёного стула.
На клумбах буйно цвели тюльпаны – красные, жёлтые, полосатые, с тяжёлыми, налитыми светом головками. А чуть дальше, за аккуратно подстриженными кустами самшита, начиналась аллея из спиреи, которую в народе называли «невестой» за её белоснежные, пышные соцветия, похожие на фату. В воздухе витал сладковатый, медовый аромат весенних цветов.
Оля отпила кофе, закрыла глаза и позволила солнцу гладить лицо. Тёплые лучи скользили по щекам, по векам, по губам, и ей казалось, что они смывают всё, что было раньше. Обиды. Разочарования. Три года жизни, которые она больше никогда не вернёт. Но и жалеть о них она не хотела.
Она открыла глаза, посмотрела на небо – чистое, бесконечное, без единого облачка, – и улыбнулась. На улице была весна. Она свободна. Впереди была жизнь, которую она начнёт с чистого листа.
Странно, но ей совсем не было грустно. Ни капли. Три года она пыталась быть идеальной женой: вкусно готовила, содержала дом в чистоте, поддерживала Игоря в его карьерных начинаниях, терпеливо ждала ребёнка. А он…
– А он просто нашёл другую, – сказала она вслух и усмехнулась.
Оля достала из сумочки и положила свидетельство о разводе на стол и задумалась. Теперь она снова Бастрыкина. Родная фамилия звучала гордо, с достоинством. В отличие от «Южкиной», которую она с радостью оставила бывшему мужу вместе с его проблемами.
Предстояло сменить паспорт, водительские права, документы на квартиру. Квартира – это отдельная история. Трёшка в старом фонде, доставшаяся от бабушки по материнской линии. Бабушка, царствие ей небесное, вырастила Олю после того, как родители погибли в автокатастрофе. Оле тогда было десять. Через год умер дедушка. Так и жили вдвоём – бабушка и внучка.
Год назад бабушки не стало.
Оля допила кофе и посмотрела на небо. Голубое, чистое, бесконечное.
– Ба, – прошептала она. – Ты там видишь? Я теперь совсем одна. Но ничего. Я справлюсь.
Глаза защипало, но она моргнула – и слёз не было. Она обещала бабушке быть сильной.
Возвращаться в пустую квартиру с мрачными мыслями не хотелось. Хотелось ещё немного побыть здесь, среди цветов, воробьёв и случайных прохожих.
Она встала и побрела в парк.
Аллея из спиреи встретила её пьянящим ароматом. Кусты разрослись так буйно, что белые соцветия свисали почти до земли, образуя живой тоннель. Оля вошла внутрь и остановилась, заворожённая красотой.
Сквозь ветви пробивались лучи солнца, рисуя на земле причудливые узоры. Лёгкий ветерок осыпал её мелкими лепестками, и на миг показалось, что она в сказке.
Оля протянула руку, чтобы коснуться одной из веток, и замерла.
Между ветвей, прямо в воздухе, висел овал. Большой, с её рост. Он переливался всеми цветами радуги, но не ярко, а мягко, словно перламутр.
– Что за… – прошептала Оля.
Она подошла ближе. Свечение пульсировало в такт чему-то, чему она не могла найти названия. Внутри овала клубился туман, и в этом тумане мерещились очертания – горы, деревья, два солнца?..
– Наверное, инсталляция современного искусства, – сказала она вслух, чтобы успокоить себя. – В парках теперь такое ставят.
Она протянула руку, чтобы коснуться края овала – просто из любопытства.
И мир взорвался.
Сила, несравнимая ни с чем, подхватила её, закрутила, понесла по бесконечному туннелю, где не было верха и низа, только свет, ветер и оглушительная тишина.
Оля хотела закричать, но звук застрял в горле. Хотела закрыть глаза – не могла. Она просто летела сквозь миры. А потом всё кончилось.
Глава 2. Два солнца
Очнулась Оля от того, что лежала на чём-то мягком и пахучем.
Трава. Она лежала на траве. Синей.
– Чёрт, – выдохнула она и резко села.
Голова закружилась, но она пересилила себя и открыла глаза.
Трава под ней была синей. Абсолютно, непривычно, невозможно синей – цвета вечернего неба или васильков. Оля провела по ней ладонью – мягкая, шелковистая.
Рядом росли цветы. Фиолетовые, розовые, красные, оранжевые. Привычной зелени не было совсем – листья растений отливали пурпуром и индиго.
– Где я? – прошептала она.
Подняла голову вверх – и у неё перехватило дыхание.
На небе сияло два солнца.
Они висели невысоко – гораздо ближе к поверхности, чем земное светило, – и их свет был не резким, не слепящим, а мягким, ласковым, словно два огромных глаза смотрели на неё сверху. Одно было чуть крупнее, золотисто-жёлтое, второе поменьше, с нежным розоватым отливом. Они не палили жаром, не давили, а грели так, будто держали её в своих тёплых ладонях.
А за ними, на самом краю горизонта, виднелись края ещё двух планет. Они были огромны – занимали полнеба, нависали над этим фиолетовым лесом, как два спящих исполина. Ольга смотрела на них, и ей казалось, что они вот-вот рухнут вниз, раздавят этот мир, но они висели неподвижно, застыв в вечном, медленном танце.
Вокруг уже сгущались сумерки. Тени удлинялись, краски блекли, уступая место лиловым и синим тонам. Два солнца клонились к закату, и их свет становился гуще, насыщеннее, словно кто-то разлил по небу расплавленное золото и розовое вино.
Ольга стояла на мягкой, незнакомой траве и не могла отвести глаз от этого неба. Она чувствовала себя крошечной, потерянной, затерянной среди этого величия, и в груди росло странное, незнакомое чувство. Не страх. Не удивление. Что-то другое – то, чему она не могла дать имя.
– Куда я попала? – сказала она вслух, и голос её прозвучал глухо, чуждо. – Я сплю?
Она ущипнула себя за руку. Больно.
Кожа покраснела, под пальцами запульсировала кровь, но ничего не изменилось. Два солнца по-прежнему сияли на небе, огромные планеты висели на горизонте, а сумерки всё сгущались, погружая этот чужой, незнакомый мир в лиловую дымку.
Ольга опустила руку и медленно выдохнула. Она не спала. Это было реально. И куда бы она ни попала, она не знала, как вернуться обратно. Тот разноцветный овал, через который она попала сюда, исчез.
Она посмотрела на свою руку – ту самую, которой только что щипала себя, – и замерла.
Рука была не её.
Вернее, это была определённо женская рука – ухоженная, с длинными пальцами и аккуратными ногтями. Но кожа была смуглой, как будто она загорала целый месяц на море, а на запястье виднелся тонкий, едва заметный узор – изящная змейка, свернувшаяся кольцом, готовая к прыжку. Она поднесла руку к лицу, повернула, разглядывая – и пальцы послушно двигались, сжимались, разжимались, подчиняясь её воле. Её воле. Но это были не её пальцы. Не её кожа. Не её рука.
Сердце пропустило удар, потом забилось где-то в горле, часто, гулко, отдаваясь в ушах.
Оля медленно подняла другую руку – ту же самую. Смуглая кожа, длинные пальцы, узоры на запястье. Она провела ладонями по лицу – тонкий изящный нос, полные губы. Всё чужое. Всё не её.
Она осмотрела себя. На ней был костюм. Из мягкой кожи тёмно-коричневого цвета, почти шоколадного. Костюм облегал тело как вторая кожа, подчёркивая каждый изгиб стройной, мускулистой фигуры. Вырез декольте был глубоким, но не вульгарным – он открывал ровно столько, чтобы дразнить воображение. Грудь под костюмом была высокой, упругой, явно больше, чем у неё.
Оля провела руками по бёдрам, по талии – всё чужое, но странно знакомое. Сильное тело. Тело воина.
На ногах – мягкие мокасины из той же кожи, с завязками до середины голени. На поясе висел огромный тесак в ножнах. Рукоять была инкрустирована камнями зелёного цвета, которые переливались на солнце, и украшена искусной резьбой в виде змеи, обвивающей рукоять и застывшей с раскрытой пастью у самого лезвия. Глаза змеи были вырезаны из тех же зелёных камней и смотрели на мир холодно, настороженно.