Наталья Гализина – Женщина дракона (страница 12)
Она закрыла глаза, пытаясь вытеснить его образ, но он только становился ярче.
Его голос звучал в голове снова и снова – низкий, хриплый, уверенный. Голос мужчины, который не привык проигрывать. Голос дракона.
За окном тихо шелестели листья, где-то вдалеке ухнула ночная птица. Мир спал. А она не могла сомкнуть глаз.
В памяти всплывали детали, которые она не замечала в пылу боя. Как двигались его мышцы под тканью рубахи. Как горели его глаза, когда он понял, что она его обманула. Как дрогнули его ресницы, когда он смотрел на неё снизу вверх, с тесаком у горла.
И странное, пугающее, сладкое чувство, которое охватило её в тот миг. Не страх. Не торжество. Что-то другое. Что-то, чему она боялась дать имя.
– Что ты со мной делаешь, Дроган? – прошептала она в подушку.
Две луны за окном насмешливо подмигивали, да сердце всё так же гулко колотилось в груди, отбивая странный, непривычный ритм. Ритм, который родился там, на поляне, под его взглядом.
Она легла на спину, уставилась в потолок. Спать не хотелось. Думать – тоже. Но мысли текли сами, не слушаясь, возвращаясь к нему снова и снова. К его глазам. К его губам. К его словам:
Оля зажмурилась, приказала себе уснуть. Но перед глазами снова вставало его лицо – тёмные глаза, острые скулы, хищная улыбка.
– Что вообще со мной происходит? – в её шёпоте чувствовалась злость.
Она уснула под утро.
Глава 8. Подарок дракона
Три дня прошло после схватки с Дроганом.
Три дня Оля просыпалась с мыслью о его тёмных глазах, о его словах:
Она старалась делать вид, что всё в порядке. Тренировки, завтраки с семьёй, разговоры с Зефирой, прогулки верхом на Мрике. Но напряжение висело в воздухе, словно перед грозой.
Каждое утро, подходя к зеркалу, она всматривалась в своё отражение – в глаза Линги, которые теперь стали её глазами. И каждый раз ловила себя на мысли, что ищет в них ответ.
Оля отворачивалась. Ответа не было.
– Ты какая-то дерганая, – заметил Тристан утром четвёртого дня, когда они остались вдвоём на полигоне.
– Всё нормально, – автоматически ответила Оля, отрабатывая удар.
– Линга. – Брат опустил меч и посмотрел на неё в упор. Серебряная змея в его волосах блеснула на солнце. – Я не слепой. С тобой что-то происходит. И это началось после того, как ты вернулась из леса.
Оля замерла.
Она не знала, что сказать брату. Не могла же признаться, что Дроган возбуждает её, что каждая клеточка её тела, каждая мышца, каждая жилка трепещет при одной мысли о нём. Что она хочет его так, как не хотела никого в своей жизни – ни на Земле, ни здесь. Что этот запретный, опасный, пугающий жар разливается внизу живота, стоит только вспомнить его глаза, его губы, его голос, шепчущий:
Она промолчала. Только пальцы крепче сжали край рубахи, выдавая внутреннюю борьбу.
– Это связано с Дроганом?
Оля молчала. Этого было достаточно.
– Я убью его, если он тронет тебя, – спокойно сказал Тристан. Без пафоса, без угрозы. Просто констатировал факт.
– Не надо, – выдохнула Оля. – Он глава драконов, он сильнее. Ты же понимаешь, я не хочу, чтобы снова началась война. Но больше всего я не хочу, чтобы ты погиб.
– Я же говорил тебе: если ты не захочешь, никто тебя ему не отдаст.
– Я знаю, – Ольга улыбнулась. – Просто есть небольшие переживания. Ты же понимаешь?
– Понимаю, – Тристан обнял сестру за плечи, и они вместе направились к дому.
После обеда Оля пошла к тётушке Мире.
Старушка позвала её помочь с травами – и это было хорошим предлогом отвлечься. Дом Миры встретил её привычными запахами сушёных цветов, кореньев и древней магии.
– Садись, – буркнула Мира, указывая на лавку. – Вон те пучки перебери. Сухие листья отдельно, стебли отдельно.
Оля взялась за работу. Пальцы быстро привыкли к ловким движениям. Мира возилась у очага, что-то помешивая в котле.
– Слышала, ты с Дроганом встретилась, – не оборачиваясь, сказала старушка.
Оля поперхнулась:
– Откуда?
– У меня уши везде, – фыркнула Мира. – И не только уши. И как?
– Красив, чертовски красив, – в её голосе слышалось восхищение.
– Понимаю. И что будешь делать?
– Не знаю.
Мира вздохнула:
– Ну, хоть честно. Ладно, помогай давай.
Ольга просидела у Миры до самого вечера. Здесь было уютно, спокойно, и старушка рассказывала о прошлом, об обычаях, о том, кого и как следует опасаться, чтобы Ольга не попала где-нибудь впросак.
– Иди уже, – сказала Мира, выглянув в окно. – А то стемнеет.
Вечер опустился на поселение быстро. Два солнца ушли за горизонт, и небо зажглось мириадами чужих звёзд. Оля сидела на крыльце своего дома, глядя на две луны, когда услышала странный звук.
Свист крыльев.
Что-то большое, тёмное опустилось прямо перед ней на перила крыльца.
Оля вздрогнула и отшатнулась, но тут же взяла себя в руки.
Это была птица. Огромная. Размером с земного орла, но в два раза больше. Чёрные перья отливали синевой в лунном свете, жёлтые глаза смотрели на неё без страха, а клюв – острый, загнутый – явно был создан для того, чтобы рвать плоть. На лапе птицы висел небольшой свёрток – кусок дорогой ткани, расшитой золотом.
– Ты откуда? – прошептала Оля.
Птица склонила голову набок, будто ждала.
Оля осторожно протянула руку и отвязала свёрток. Птица не двинулась, не клюнула, только смотрела своими жёлтыми глазищами.
Внутри ткани лежало кольцо. Массивное, из чёрного металла с красным камнем. И записка.
Оля развернула её дрожащими пальцами. Почерк был резким, уверенным, с нажимом:
Оля перечитала записку дважды. Потом в третий раз.
Птица – Коготь – всё так же сидела на перилах и смотрела на неё.
Коготь моргнул. Оля посмотрела на птицу:
– И что мне с тобой делать?
Птица расправила крылья, перелетела на спинку стула, стоящего рядом, и явно не собиралась улетать.