Наталья Галина – "Времена были нескучные!.." 2 том (страница 7)
— Баба Таня, да что ты право, люблю я тебя, дай Бог тебе самой здоровья за всё доброе, что ты людям делаешь.
— Да ладно, ладно, милая, так, к слову пришлось. Дай-ка я сначала к свёкру твоему пойду, ему хоть и худо, да он жизнью укреплённый, проще мне с ним будет, а уж потом к девоньке-бедолаге пойду, у ней всё нутро изболелось, душа на ниточке держится, буду лечить молитвами, заговорами и травами. Я теперь их врач. Вот у меня тут хлебное зерно, соль, уголь, печная глина. Это свёкру, ведите меня к нему. С нечистой силой не вожусь, но как ей противостоять, знаю. Господь всегда помогал и сейчас поможет.
И тяжело ступая по лестнице, баба Таня начала карабкаться на второй этаж. Она всегда обряд исцеления проводила открыто, ни от кого не таилась. Вот и сейчас, подойдя к Александру Артемьевичу, она ласково погладила его по руке, дождалась, когда он медленно и с трудом открыл глаза, сказала несколько добрых слов, повернулась к иконам в красном углу и приступила к своему делу, сотворяя кресты и истово молясь. Заговоры её, которые она давным-давно заучила со слов других «знатков», а также из древних-предревних травников, лечебников, перемежались обращениями к Богу и святым целителям-угодникам. Чем-то поила, что-то давала съесть.
Александра Степановна и няня Наташа смотрели, почти не дыша, атмосфера происходящего захватила их. Более всего они поражались тому, как всегда упрямый и несговорчивый хозяин имения безропотно выполнял всё, что просила его сделать бабка Татьяна. Она закончила, Александр Артемьевич закрыл глаза, и две тяжелые слезы скатились по краям глаз. Знахарка опять ласково погладила его по руке:
— Ты поплачь, поплачь, тяжесть да болесть со слезами и уйдёт.
Также грузно ступая, баба Таня спустилась по лестнице вниз.
— Передохнуть мне надо, силой наполниться, устала я, — она присела на диван.
— Баба Таня, может чаю тебе или прилечь? — засуетилась Александра.
— Ничего не надо милая, покой только, я посижу немного в тишине одна, больше ничего мне и не надо.
Она прикрыла глаза и откинулась на спинку дивана. Александра Степановна и няня Наташа, неслышно ступая, вышли, закрыв дверь.
— Старенькая совсем, трудно ей, — горестно вздохнув, произнесла Александра.
— Ничего, она без этого не может, это её на земле и держит. Сейчас отдохнёт и продолжит, — сказала няня Наташа.
Не прошло и получаса, как дверь тихонько отворилась и из-за неё появилась бабка Татьяна.
— Ну, родные, готова я. Где ваша страдалица Ефросинья?
Ульрика лежала в нижних покоях. Ведунья вошла, посмотрела на лежащую на кровати без движения мертвенно бледную женщину. Тихо покачала головой и опять повернулась к иконам. Сидящая рядом с постелью крепостная девушка встала и присоединилась к Александре Степановне и няне Наташе. И опять знахарка читала «Отче наш», сотворяла кресты и молитвы. Как зачарованные слушали ее находящиеся в комнате. Одна Ульрика не подавала никаких признаков жизни.
И знахарка травами посыпала всё вокруг.
— Есть трава парамон, растет волосата что черные волосы, растет подле болота, кустиками, а наверху что шапочки, желты. Полезна от нечистого духа, от черные болести, и ту траву даю пить с молоком.
И по капельке ложечкой что-то влила Ульрике в рот.
— Есть трава екумедис, растет на старых расчистках, собою мохната, листочки мохнатые ж, с одной стороны, ростом в пядь. А кто ест порану и тот человек отнюдь никакой болести не узрит.
И опять по капельке Ульрике ложечкой в рот какую-то жидкость.
— Встану я, раба Божия Ефросинья, поутру, рано, умоюсь я водой ключевой, утрусь Господней пеленой и помолюсь я Спасу-образу, Матушке, Пресвятой Владычице, Пресвятой Богородице. На море, на океяне, на реке Иордане, на камне, алтарь стоит и Матушка Пресвятая Богородица. Возле нее семьдесят семь ангелов, семьдесят семь архангелов, первый ангел — Михаил Архангел, второй ангел — Гавриил Архангел, третий ангел Кузьма и Демьян. Отлетайте вы, глазии, от Ефросиньи, из двери в двери, из ворот в ворота, по мохам, по болотам, к свиным покосам. Аминь, аминь, аминь.
Татьяна взяла кувшин с ключевой водой и поставила перед собой:
— Смоленская Божия Матерь, Калужская Божия Матерь, Царь Давид, Царь Соломон, Царица Соломониха, святой Дмитрий, станьте на поле, сократив и воду, и землю, и пески и болота, сохраните и помилуйте рабу Божию Ефросинью, выгоньте болести из утробы её, из жил её, из костей её, из головы её и дайте рабе Божией Ефросинье доброе здоровье.
Бабка Татьяна подошла с кувшином к Ульрике и щедро омыла ей лицо. Та резко вздохнула, открыла глаза и села в кровати, оглядывая всех непонимающим взглядом.
Татьяна взяла другой кувшин с водой и начала говорить над ним:
— Избави, Господи, рабу Божию Ефросинью от скорби, от ломоты, от тошноты, от испуга, от колотья и от всякой болести.
И опять умыла Ульрику новой водой. Молодая женщина закрыла глаза и, молча, опустилась на подушку, а бабка Татьяна всё произносила свои заговоры и молитвы. Стоящие в комнате потеряли счёт времени, а ведунья всё продолжала и продолжала свои целительные речи и действия. Когда баба Таня закончила, даже те, кто слушал и смотрел, были в изнеможении, что же говорить о старенькой знахарке. Александра и няня Наташа, подхватив её под руки, вывели из комнаты и уложили в гостиной на диван.
Наверное, с час приходила в себя баба Таня, потом её напоили чаем с калачами, душевно побеседовали, и няня Наташа увела её домой.
Ходила так баба Таня в господский дом с неделю. Откуда только силы брались? Но через неделю больным стало заметно лучше. Александр Артемьевич потихоньку начал ходить, Ульрика тоже стала приходить в себя. Пришедшие навещать больных врачи были уверены, что недуг исцелило время, и только сами выздоравливающие и те, кто был рядом с ними всю эту неделю, понимали: Господь благословил Ульрику и Александра Артемьевича исцелением через удивительную народную знахарку бабку Татьяну.
Глава 7
Наконец-то Александр Артемьевич и Александра Степановна познакомились с Ульрикой поближе. Оба отнеслись к молодой женщине очень сердечно. Общее несчастье объединило всех троих, но Ульрика находилась в самом незавидном положении, и её как могли, старались согреть душевным теплом и лаской. Александр Артемьевич, временами сидя в беседке с Ульрикой, рассказывал ей о днях своей былой воинской славы, своих предках и с нетерпением ждал появления внука или внучки. Александра и Ульрика душевно сблизились, родные сёстры не всегда бывают так сердечно привязаны друг к другу, как сошлись наши героини, найдя утешение друг в друге. О виновнике случившейся драмы старались вовсе не упоминать. О том, что происходило в душах женщин, можно было только догадываться.
Особенно любили Александра и Ульрика часы, когда, присев где-нибудь в уголке дивного сада, делились друг с другом рассказами о своих знаменитых родственниках.
Как-то Александра повела Ульрику к часовне на высоком берегу Ламы. То была могила прадеда Ивана Загряжского украинского гетмана Петра Дорошенко.
Под Москвой? Могила украинского гетмана? Как он оказался среди москалей вдали от Днепра и его круч? Ерунда! Не может такого быть! А вот, оказывается, ещё как может!
Интересный был человек Петр Дорофеевич Дорошенко. Личность самобытная. Герой нескольких художественных произведений, о нём слагались народные песни. В XVII веке началась эта история.
1 октября 1653 года Земский Собор слушал о «неправдах Яна Казимера короля польского» и о «челобитье государю в подданство Богдана Хмельницкого и всего Войска Запорожского». Собор принял решение вести войну с Польшей и удовлетворить просьбу украинского гетмана. Созванная годом позже Переяславская рада провозгласила воссоединение Левобережной Украины с Россией.
Пётр Дорофеевич был большой головной болью и для Москвы, и для Варшавы, и для Стамбула. Воюя то с одной, то с другой стороной, он одновременно поддерживал контакты и с донским атаманом Степаном Разиным в его крестьянском восстании 1670 г. Вместе с ним и с кошевым атаманом Запорожской Сечи Иваном Сирко планировал поход на Москву.
Дорошенко называют самым трагичным гетманом Украины. Понимая, что Малороссия должна жить в мире и дружбе с Россией и искренне стремясь к такому объединению, он всю сознательную жизнь воевал с… москалями. Времена в Малороссии были не лучшие. Богдана Хмельницкий, объединил всю Украину и стал в 1654 г. под руку московского царя Алексея Михайловича. После его смерти в «самостийной» начались междоусобные войны и рекой полилась кровь. Украина разделилась на два непримиримых лагеря: Левобережную и Правобережную. И там, и там был свой гетман: левобережный служил московскому царю, за правобережную воевали Турция и Польша.
Стремясь к союзу с Россией, Дорошенко желал быть полным и безраздельным властителем всея Украины, потому выставлял Москве жесткие условия: Малороссия должна быть неделимой; московиты не вправе вмешиваться во внутренние дела Малороссии — ею должен править один гетман (в этой роли он видел, конечно, себя); Украина должна самостоятельно вести свою внешнюю политику.
Принять такие условия русский царь не соглашался. И Дорошенко — в надежде, что Москва испугается, — за помощью обращался к турецкому султану и крымскому хану. Москва такой «гремучей смеси», конечно, боялась, но не испугалась.