Наталья Галина – Призрак До мажор (страница 3)
Наконец, из кабинета быстрым шагом вышел полный лысоватый мужчина, и секретарша разрешила Лине войти. Она осторожно вошла и увидела в глубине кабинета за крепким тяжёлым столом мужчину средних лет с вьющимися тёмными волосами. Вглядевшись в его лицо, она поняла, что один глаз у него искусственный. «Надо же? Директор с одним глазом», – поразилась она. И через минуту с удивлением разглядела на столе рядом с письменным прибором небольшую куклу-пирата с перевязанным одним глазом. Какое-то доброе тёплое чувство расположения разлилось у неё в груди. Не было сомнения, что этот человек обладает прекрасным чувством юмора, а также знает себе цену и совершенно не комплексует по поводу утраты глаза. И, почувствовав магнетизм личности сидящего перед ней человека, вдруг раскрепостилась и приступила к разговору, который так много значил для неё:
– Добрый день, Андрей Русланович, – произнесла она, – я у вас первый раз. Волнуюсь и не знаю, как начать. Я весной получила аттестат и очень хочу работать у Вас в криминалистике. Мне нравится всё: и баллистика, и трасология, и почерковедение…
Лина щебетала без остановки, с трепетом думая только о том, чтобы вызвавший симпатию сидевший за столом мужчина не спросил её о том, что конкретно нравится ей в названных направлениях криминалистики, так как она даже смутно не знала, что они из себя представляют, а названия запомнила из разговоров со своими крымскими знакомыми. Но директор ни о чём не спрашивал, и вдруг она с удивлением поняла, что он её не слушает.
– А как Вы вошли в институт? – неожиданно спросил он.
– Просто вошла в здание и прошла через проходную, – тихо ответила она.
И тут началось: директор вызывал одного за другим подчинённых, строго спрашивал и отчитывал, требовал разобраться в ситуации, грозил уволить за разгильдяйство. Словом, бушевал и неистовствовал. Лина сидела, вжавшись в стул, и со страхом ждала окончания этой бури. Это только потом она узнала, что, оказывается, ровно неделю назад на институтское партсобрание точно так же, без пропуска, пришёл корреспондент из США, а потом опубликовал статью. Уже тогда были строгие разборки и указания о предотвращении подобных инцидентов. И надо же такому случиться, что спустя неделю ситуация повторилась!
Наконец, директор и Лина остались в кабинете одни. «Что сейчас будет?!» – съёжившись подумала девушка. Но Андрей Русланович по-доброму улыбнулся и сказал:
– Вы вызвали у меня симпатию: такая шустрая, такая молодец! Поставили цель – и двигаетесь к ней. Вот только порадовать Вас сейчас ничем не могу. Есть у меня одно место лаборанта в отделе почерковедения, но буквально накануне мне звонил министр и просил за свою племянницу.
Он увидел, как расстроилась пришедшая к нему юная просительница, и сам ощутил её огорчение:
– Давайте поступим так: Вы сейчас пойдёте погуляете полчасика и вернётесь ко мне. А я за это время подумаю, можно ли что-нибудь предпринять.
Глаза Лины ожили, в них заблестели лучи надежды.
– Только уж, пожалуйста, не проникайте в здание, минуя охрану, – рассмеялся он, – подойдите к окошечку бюро пропусков, а пропуск я Вам закажу.
Лина выбежала из здания и отправилась вдоль по улице, знакомясь с новыми местами. Она волновалась немножко, но почему-то была уверена, что всё сложится хорошо: ведь не отказал, хочет что-то предпринять. «Конечно, министру он не откажет, здесь и сомнений нет, но что-нибудь придумает», – убеждала она себя, вспоминая его тёплую улыбку.
Через полчаса Лина получила временный пропуск и теперь уже на законных основаниях прошла через проходную. Директор встретил её доброй улыбкой, сказал, что он всё уладил: племяннице министра нашли другую работу, а Лина с завтрашнего дня приступит к работе в отделе почерковедения. Затем отправил её в отдел кадров для оформления.
«У директора явно такой же авантюрный характер, как и у меня, – радостно думала она, направляясь оформлять документы и вспоминая одноглазую куклу-пирата на столе Андрея Руслановича, – он почувствовал родство, был рад и потому захотел принять меня на работу». Она была абсолютно уверена в этом своём предположении. Через полчаса заветный пропуск в здание был у неё в руках.
И вот теперь Лина, сияя от счастья, спускалась по эскалатору в метро и представляла, как она расскажет о своём приключении родителям и любимой подруге Тане. Будущая жизнь представлялась прекрасной и переливалась яркими радужными красками!
Глава 6. Визит музыканта
Граф Разумовский стоял у окна, задумчиво вглядываясь в вечерний сумрак, когда вошедший слуга доложил о пришедшем господине Сальери.
– Зови! Зови! – оживился Андрей Кириллович.
Он прекрасно знал замечательного музыканта и композитора. Радовался близкой дружбе его с Моцартом, негодовал по поводу нелепых слухов недоброжелателей Антонио Сальери об отравлении им гениального друга и открыто возмущался этим, как он говорил, бредом.
В гостиную вошёл энергичный человек невысокого роста, приветливо поклонился хозяину и присел в предложенное ему кресло. Разумовский после слов приветствия опустился на соседний диван:
– Чем обязан столь радостному для меня Вашему визиту?
– Ваше сиятельство, – скромно произнёс музыкант, – не смог утерпеть, зная, с каким интересом Вы относитесь к новым ярким именам на музыкальном поприще.
– Слушаю Вас с нетерпением, друг мой, – загорелись глаза графа.
– У меня появился новый ученик. Ещё будучи семнадцатилетним, он приезжал в Вену, и мы с моим незабвенным другом Моцартом слушали его импровизации. Амадей воскликнул тогда: «О! Он ещё заставит всех говорить о себе!» И вот через пять лет он опять приехал в Вену с похвальной целью найти учителя. Ваше сиятельство, я несказанно рад, что этот юноша в учителя выбрал меня!
– Было бы странно, друг мой, если бы у него не возникло такого желания. Быть учеником такого выдающегося музыканта и композитора, как Вы, не сомневаюсь, мечта многих начинающих музыкантов. Но Ваша искренняя радость этому событию говорит о том, что ученик неординарный. Назовите скорее его имя и познакомьте нас. Я уже во власти этого желания!
– Его имя Людвиг ван Бетховен, но… – Сальери замялся.
– В чём препятствие, маэстро? – спросил граф.
– Собственно, препятствий-то и нет, просто у него очень своеобразный характер. Он виртуознейший пианист, его собственные произведения необычайно колоритны и оригинальны: он смело использует педали, меняет регистры, его произведения полны массивными гроздьями аккордов, его сонаты экспрессивны, мрачны и отличаются невероятной страстностью. Но я опасаюсь, что он своим характером и поведением вызовет у Вас неприятные ощущения и помешает почувствовать его значимость как музыканта и композитора. Он отличается от прочих музыкантов неприятным и замкнутым характером, ходит взлохмаченный, неопрятный, может позволить себе резкость, абсолютно не признаёт никаких авторитетов.
– Он и с Вами некорректен, друг мой? – полюбопытствовал Разумовский.
– Нет-нет, Ваше сиятельство, никогда он не бывает со мной непочтительным. Он слушает и слушается меня неукоснительно. Всегда вежлив, и любое замечание и совет принимает как данность.
– Ну, вот! А Вы говорите, что не признаёт никаких авторитетов. Я думаю, он просто хорошо знает, кто для него авторитет, а кто нет. Не страшитесь, я жду Вас вместе с ним с нетерпением. Вы заинтриговали меня, маэстро. А своеобразие Вашего протеже… Что ж, это тоже признак неординарного человека!
Глава 7. Таинственный разговор
С момента нашего знакомства с Линой прошло шесть лет. Шёл 1976 год. В жизни девушки многое изменилось. За эти годы она успела завершить учёбу в педагогическом институте, поступить в аспирантуру, стала солисткой оперной студии и начала собирать коллекцию старинных книг о музыкантах. Ведь параллельно с учёбой в общеобразовательной школе Лина обучалась и в музыкальной, и теперь применяла свои знания и таланты и в почерковедении в криминалистике, и в музыкальной сфере. Её взрослению способствовало и то, что совершенно неожиданно умер любимый папа, и они остались с мамой вдвоём. Мама очень тяжело перенесла уход мужа, долго болела. Опорой для них обеих пришлось стать Лине. Но вскоре вслед за папой ушла в мир иной и мама.
Из юной инфантильной барышни Лина превратилась в серьёзную девушку с глубоким аналитическим умом. В НИИ Лина очень быстро стала экспертом и старшим экспертом. Её ценили коллеги в почерковедческой лаборатории.
Свои увлечения Лина разделяла с любимой школьной подругой Таней. Все, кто знал девушек, удивлялся тому, как могут столь разные по характеру и внешности особы так самозабвенно дружить. Высокая и стройная Лина с каштановыми вьющимися волосами с рыжим отливом, синими бездонными глазами, красивой улыбкой – и светловолосая с прямыми волосами Таня, светло-серыми прозрачными глазами, пышечка, среднего роста, круглым лицом, ямочкой на левой щеке во время улыбки, простушка, хохотушка, фантазёрка. Работала Таня медсестрой, обладала звонким лирическим сопрано и пела вместе с Линой в оперной студии. Особенно хорошо у подруг получались дуэты, это признавали все, кто слышал их пение.