Наталья Габитова – #желаниеИобман (страница 3)

Милана с силой сжала меня за локоть, и её пальцы были ледяными.

– Лис, – прошептала она, и в её глазах читался чистый, неприкрытый страх. – Надо Артёму сказать. Срочно. Прямо сейчас. Он же в этом шарится.

Я кивнула, механически, чувствуя, как внутри меня всё медленно и необратимо холодеет. Это был не страх, нет. Страх – это что-то горячее, паническое. А это было леденящее, спокойное понимание. Осознание механизма.

Эхо уже здесь. Оно не как «Свист», который кормился злобой и сплетнями. Это новое Эхо было другим, более изощрённым. Оно питалось желанием. Самым чистым, самым ярким, самым сокровенным. И чем сильнее горела мечта, чем отчаяннее человек чего-то хотел – тем слаще, тем сытнее для него была цена. Оно пожирало саму суть.

Я стояла, слушая этот гул голосов, и ощущала, как воздух вокруг меня начинает потрескивать. Лёгкое, едва уловимое статическое электричество, вкрапления не тех пикселей на краю зрения. Мир будто съехал на пару миллиметров, стал чуть-чуть кривее, размытее, как плохо отрендеренное видео.

И я поняла, что это только начало. Если я не вмешаюсь сейчас, если не найду способ разорвать эту цепь, то это «чуть-чуть» очень быстро превратится в настоящую, бездонную пропасть. Не только для Егора, не только для Кати из «Б» – для всех.

Глава 3 – Артём не отвечает

К Артёму идти было недалеко – через школьный стадион, мимо покорёженных турников и вдоль длинной серой стены, с которой давно уже облезала краска, обнажая шершавый, больной бетон. Но знакомая дорога в этот раз будто нарочно растянулась, стала длиннее и неприятнее. Воздух был густым, неподвижным, словно ватным. Логово Артёма – технокабинет – находилось в старом одноэтажном здании, где проходили уроки труда. Оно стояло особняком, в стороне от основной школы, и от этого казалось особенно таинственным и отчуждённым.

Милана шла рядом, заложив руки в карманы своей розовой куртки, и не говорила ни слова. Только жвачка во рту у Миланы, та самая, со вкусом арбуза, тихо потрескивала, когда она её жевала. Она механически, почти не замечая, надула пузырь, который, лопнув с резким, липким щелчком, снова утащился за зубы. Звук был до противного отчётливый в натянутой тишине – будто кто-то маленький и настойчивый пытался привлечь к себе внимание. Она то и дело нащупывала телефон в ладони, но не включала экран. Не решалась. Боялась, что он снова заговорит тем цифровым шёпотом. Я её понимала. Как никогда.

На двери технокабинета висел новенький замок – блестящий, стальной, холодный на вид. Он выглядел так, будто его только что привезли из магазина. Но мы-то знали обходной манёвр. Артём сам приспособил окно с торца здания, чтобы в случае чего не слушать нотации трудовика. Оно всегда было приоткрыто на ту самую щёлочку, в которую мог пролезть худой подросток.

Мы свернули в узкий проход. Здесь пахло по-другому – не школой, а пылью, сыростью и прошлогодней листвой, прибитой дождём к земле. Воздух был сухой и спёртый, будто его годами хранили в картонной коробке.

– Он точно тут? – прошептала Милана, и её шёпот прозвучал оглушительно громко в этой давящей тишине.

Я лишь кивнула, не в силах вымолвить слово. Горло сжалось так, будто мне впихнули туда ледяной металлический шарик, и он теперь мешал дышать.

Окно действительно было приоткрыто. Я привстала на цыпочки, заглянула в щель. Внутри царил полумрак, нарушаемый только неровным, пульсирующим светом нескольких мониторов. Они мигали, как аритмичное, больное сердце, спрятанное под кожей тёмного помещения.

– Тёма? – тихо позвала я.

В ответ один из экранов коротко моргнул – ярко-белым, будто подмигивая. Словно услышал меня первым.

Мы влезли внутрь. Я первой, Милана – за мной. Ноги скользнули по линолеуму, и я чуть не упала – он был влажным, липким. Я посмотрела вниз: пол был идеально чистым и сухим. Но ощущение мокрой, скользкой плёнки не исчезало, словно ступни проваливались в невидимый, студенистый слой цифровой слизи.

Артём сидел спиной к нам, уткнувшись в главный монитор. Его спина была неестественно прямой, напряжённой, а руки безвольно висели вдоль тела. Полная неподвижность. Такое впечатление, что кто-то просто выдернул штепсель из розетки, отключив управление.

Милана издала короткий, испуганный всхлип:

– Эй… Ты что…

Я сделала шаг вперёд, и меня ударил в нос знакомый, но оттого не менее тревожный запах – тёплый, металлический, с лёгкой ноткой гари. Пахло точь-в-точь как когда перегревается зарядное устройство, вот-вот готовое взорваться.

На его экране было открыто окно паблика «ИсполниМечту». Но интерфейс был не тот, что видят все. Обычные картинки и посты исчезли. Остался лишь густо-чёрный, глубокий фон, а в самом центре – одна-единственная строка текста, выцветшего до грязно-белого цвета:

«Проверка баланса…»

Артём дёрнулся. Мелко, судорожно, будто от внезапного озноба. Его плечи поднялись на резком, коротком вдохе, но выдоха я так и не услышала. Воздух будто застыл в его лёгких.

– Артём, – сказала я, заставляя свой голос звучать твёрже, хотя он всё равно вышел хриплым и надтреснутым. – Смотри на меня.

Он медленно, с видимым усилием повернул голову. Его глаза были нормальными… почти. Только зрачки неестественно дёргались, бегали из стороны в сторону, будто за невидимые ниточки кто-то дёргал.

– Не трогайте компьютер, – выдавил он. Голос был сухим. Его губы потрескались, словно он не пил несколько дней.

– Что случилось? – спросила я, чувствуя, как холодный шарик в горле становится всё больше.

Он сглотнул, и это движение выглядело мучительным и неловким.

– Я хотел узнать… как это работает. Кто раздаёт желания. Как именно… списывается цена. Решил вскрыть код, посмотреть на исходники… – он поднял руку, и его пальцы мелко и беспомощно тряслись. – Но кажется… я вскрыл не код.

Экран перед ним дрогнул. Пиксели на мгновение вытянулись в длинные, дрожащие линии, будто кто-то провёл по ним острым ногтем. И сквозь тишину прокрался тихий шорох – похожий на дыхание в слишком близкий, перегруженный микрофон.

Строка на чёрном фоне сменилась:

«Баланс найден. Доступ открыт.»

У меня по коже рук побежали мурашки – но не обычные, а острые, колючие, будто под кожу насыпали мелких иголок.

Артём закрыл глаза, его лицо исказилось от напряжения.

– Оно… смотрит, – прошептал он. – Через стиль… через пиксели. Через сам код. Как будто я сам разрешил. Дал доступ.

Он снова поднял руку, и я наконец разглядела: по его запястью, от кисти и почти до локтя, тянулась тёмная, размытая полоса. Это был не синяк. Это выглядело точь-в-точь как скопление мёртвых пикселей на экране телефона, только под самой кожей.

– Ты что загадывал? – голос Миланы дрожал, она смотрела на него с ужасом.

– Я ничего не загадывал! – его голос на секунду сорвался, в нём послышались отчаяние и злость. – Я пытался… всё отменить! Взломать! Но у желания… у этого процесса… нет обратного хода. Его нельзя откатить, как базу данных.

Он чуть свёл плечи вперёд, сгорбившись, будто защищаясь от невидимого удара.

Экран снова мигнул, и белый текст сменился:

«Следующая цена: память доступа.»

Артём резко, судорожно вдохнул, словно его окатили ледяной водой. У него подкосились колени, и он едва удержался на стуле.

Я инстинктивно сделала шаг к компьютеру, протянула руку, чтобы выдернуть шнур. Но воздух вокруг системного блока стал вдруг плотным, вязким, как патока. Мои пальцы, приблизившись к нему, начали неметь, будто через них пропускали слабый, но неприятный электрический ток.

– Не подходи! – резко, почти крикнул Артём. – Оно отдаёт, но всегда забирает! Понимаешь? Я думал, смогу его обмануть, найти лазейку в алгоритме… Я был таким самоуверенным идиотом…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.