Наталья Габитова – #желаниеИобман (страница 2)

Руки сами потянулись набрать единственный правильный номер спасения. Надо срочно звонить Артёму. Он точно начнёт говорить про взлом, баги, фишинг. Он обложится логикой, как щитом. И часть меня будет этому рада. Но где-то глубоко внутри, в самом подвале сознания, интуиция билась в истерике и кричала, что это не хакеры.

Это – объявление войны.

Глава 2 – Первая «цена»

Утром всё началось с мелочей. С тех самых, на которые обычно забиваешь, списываешь на усталость или глюки операционки. Но я-то знала: так всегда проявляется Эхо. Оно никогда не ломится в дверь с рёвом. Сначала оно тихо откусывает по кусочку от реальности, будто пробует на вкус. Проверяет, заметишь ли.

Я шла в школу, и телефон в кармане куртки вибрировал. Ровной, настойчивой дрожью, будто под кожей у него завёлся какой-то невидимый моторчик. От этой вибрации внутри груди вставала тупая, неприятная тяжесть, точь-в-точь, как если бы кто-то уперся пальцем между рёбер изнутри и давил, несильно, но постоянно.

Сеть у дома ловила норм, но стоило мне сделать десять шагов и свернуть за угол – всё, связь попёрла в разнос. Полоска сигнала скакала с единицы на тройку и обратно, будто её кто-то дёргал за невидимые ниточки, как марионетку. Я достала телефон, чтобы проверить – глянула на чёрный, блестящий экран и застыла. В его отражении на секунду чётко увидела не только свой силуэт, но и второй, чужой. Размытый, с рваными краями, будто плохо вырезанная маска в графическом редакторе. Я моргнула – и отражение стало обычным. Одиноким. Но ледяная полоса успела пройти у меня по спине, от копчика до самых плеч.

– Лиса, ты чё, багнулась? – рядом внезапно возникла Милана, с хрустом жуя жвачку со вкусом арбуза.

Она сияла, как всегда. Не в переносном смысле, а буквально: розовая куртка-оверсайз, идеально заплетённые косички с разноцветными резинками и маникюр, который явно делала не сама. От неё, как обычно, пахло чем-то сладким и дорогим – пахло так сильно, что щекотало в носу и горле.

– Норм, просто сеть опять глючит, – буркнула я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Хотя это был не тот случай. Совсем не тот.

Мы зашли во двор школы через скрипучую калитку. И я сразу увидела – у стенда с объявлениями столпотворение. Народ гудел, кто-то орал «ЛОЛ, это жесть!», кто-то свистел. Воздух трещал от возбуждения, как плохой Bluetooth-наушник. Милана тут же ускорила шаг, пританцовывая на месте от любопытства. А у меня в животе всё сжалось в один тугой, холодный узел. По моему личному опыту, формула «толпа + ажиотаж» почти всегда равна либо дикой драме, либо волне хейта, либо новому виральному челленджу, который всех взбеленит.

И да, как ни крути, а я снова оказалась права.

Возле стенда, будто пригвождённый, стоял Егор – наш местный «везунчик». Тот самый чел, у которого всё всегда получалось с невероятной лёгкостью: хочет – выигрывает школьный конкурс, хочет – на контрольной угадывает половину ответов, а уж вытащить из автомата с рукой игрушку – это для него вообще раз плюнуть. Но сегодняшний Егор был его бледной, испуганной тенью. Вид – будто всю ночь проспал не в кровати, а на кактусе: куртка мятая, надета наоборот, под глазами – фиолетовые тени, а во взгляде – пустота, какая-то цифровая, выцветшая.

– Егор, ты ок? – щебетнула Милана, подскакивая к нему.

Он что-то промычал, не разжимая губ. Его глаза бегали по нашим лицам, по толпе, снова замирали на секунду и снова начинали метаться. И тут я заметила деталь, от которой похолодели кончики пальцев. У него в руке трясся телефон. Не просто дрожал от нервов – он вибрировал с частым, мелким стуком, будто внутри завелась оса. И экран… он не был чёрным. Он рябил, как вода, а по самым краям бежали пиксели, складываясь в причудливый морозный узор, будто кто-то водил по стеклу льдинкой.

Я машинально протянула руку, не чтобы взять, а просто… почувствовать. И в ладонь будто ткнули струёй ледяного воздуха. Плечи сразу свело судорогой, знакомой до тошноты.

– Что случилось? – спросила я, стараясь говорить ровно. – Сеть лагает? Оператор глючит?

– Не… – он сглотнул, и его кадык затрясся, как лист на ветру. – Я вчера… это… коммент оставил в одном паблике. Ну, «ИсполниМечту». Захотел… чтобы повезло на отборе в сборную по футзалу. Исполнилось. Меня взяли первым номером. Но…

Он замолчал, и его лицо стало прозрачно-белым, как бумага.

– Но, что? – Милана даже перестала жевать свою дурацкую жвачку, уставившись на него.

Вместо ответа Егор поднял правую руку – ту самую, которой он всегда закручивал невероятные мячи. И баскетбольный мяч, который он до этого как будто бы крепко держал, просто выскользнул из его пальцев. Без усилия, без звука. Словно пальцы стали ватными, лишёнными силы и хватки. Мяч с глухим стуком покатился по полу.

– Я.… не чувствую… бросок, – выдохнул он, и в его голосе послышался настоящий, животный ужас. – Рука не слушается. Вообще. Как будто… как будто в мозге стёрли файл с этими движениями. Пустота.

У меня внутри что-то неприятно щёлкнуло. Точь-в-точь как щёлкает битый архив, который не может распаковаться. Треск, пустота, ошибка.

Первая цена. Она проявилась. Прямо передо мной.

Милана нахмурилась, не понимая всей глубины этого ужаса.

– Ты что, шутишь? Это кринж, Егор. Не выдумывай.

– Я не могу кинуть! – прошептал он уже отчаянно, и его голос сорвался на шёпот. – Вообще! Я всю ночь промучился! Даже простейшую подачу не могу сделать! Рука не поворачивается, ладонь не помнит, как его держать!

И в этот момент экран его телефона моргнул. Дёрнулся. На долю секунды я увидела в центре знакомую, водянистую рябь. Чёрные пиксели сползлись, сформировав угловатую полуулыбку. Не человеческую – без глаз, без носа, просто изломанная линия, будто нарисованная на сломанном планшете дрожащей рукой. Улыбка дёрнулась, застыла и рассыпалась, как кривая гифка, которую не может прогрузить слабый вайфай.

Я почувствовала, как комок в горле стал плотным и тяжёлым, мешая дышать. Хотелось кашлянуть, сбросить это давление, но получился лишь короткий, тяжёлый вдох.

Егор вдруг метнулся к стенду и изо всех сил ударил по нему кулаком. Но удар вышел каким-то пустым, слабым, беззвучным. Будто из него выкачали всю силу в одну ночь.

– Это всё из-за того паблика! – он сорвался на шёпот, но его было слышно даже в наступившей тишине. – Я потерял свою удачу! Понимаете? С утра кофе на себя пролил, потом ключи выронил прямо в ливнёвку, автобус уехал у меня из-под носа… А потом… потом эта рука…

Толпа, которая ещё минуту назад гудела и смеялась, разом стихла. Расступилась, образовав вокруг него пустое пространство. Даже самые отвязные челы, вечно ржущие над всем подряд, притихли и смотрели на него с нескрываемым испугом. Воздух стал густым и тяжёлым, будто перед грозой.

Я медленно, почти против воли, достала свой телефон. Палец сам потянулся к иконке приложения. Паблик «ИсполниМечту» мигнул – не уведомлением сверху, а будто вся иконка на секунду дёрнулась, залилась нездорово-жёлтым светом. Я же его вчера закрыла начисто! Висеть нечему.

А там, в самом верху ленты, плавало новое сообщение, будто только что просочившееся из щели в реальности:

«Исполнено. Цена списана».

Сердце кольнуло – резко и отчётливо, будто изнутри кто-то дёрнул за оголённый нерв. Не метафора, а вполне реальное физическое ощущение, от которого перехватило дыхание.

Милана выдохнула, и её голос прозвучал приглушённо, будто из-за толстого стекла:

– Лиса, это опять… ну… твоё? Тот самый глюк?

Я даже рот открыла, чтобы ответить что-то успокаивающее, какой-нибудь рофл, но не успела. Телефон в моей руке дёрнулся с такой силой, что короткая, острая боль кольнула в запястье, словно меня укусил слабым разрядом. Экран вспыхнул ослепительно-белым, выжигая сетчатку, и на этом световом пятне чёрными, угловатыми буквами вывело:

«Следующее желание обрабатывается…»

А потом… потом пришёл шёпот. Тихий, едва различимый на фоне школьного гула. Это был не голос, не человеческая речь. Скорее, цифровой треск, похожий на шум старого микрофона, на скрип плёнки в кассетном диктофоне. Он шипел прямо из динамика, ползал по коже мурашками.

«…хочешь тоже?… только скажи…»

Я инстинктивно зажала телефон ладонью, пытаясь заглушить этот звук, спрятать его. Но треск не прекратился. Он будто перестал быть просто звуком – теперь он вибрировал, шевелился под кожей, поднимался по руке к локтю, холодный и живой. Чувство, будто под запястьем завели крошечный, ледяной моторчик.

Эхо стало сильнее. Оно перестало быть просто пассивным наблюдателем, призраком в проводах. Оно начало выбирать. Активно, нагло.

И тут до меня стали доноситься обрывки разговоров, новые шёпотки, уже человеческие, но от этого не менее жуткие. Кто-то толкал соседа локтем: «Слышал про Катю из «Б»? Та, что солистка в хоре? Вчера на репетиции встала и… ну, молчит. Говорит, не может. Горло будто не её». Другой пацан орал через весь двор: «Да Ваньку того, что фанфики писал! Говорит, проснулся и забыл, как слово «единорог» пишется! Вообще вылетело из головы!»

И ко всем этим историям, как язвительный рефрен, добавлялось: «А они вчера в том паблике комментили… желания загадывали…»

Каждое исполнено. Аккуратно, точно. И за каждое – списана цена. Без скидок, без предупреждений.