Наталья Франсси – Осколки вечности (страница 3)

Поглатитель зарычал.

– Какая трогательная встреча! Но этого недостаточно, чтобы спасти новых друзей.

Видение рассеялось, и Лина снова оказалась в зале порталов. Элиза всё ещё лежала без сознания, над ней клубилась дымка воспоминаний. Максим и Дмитриев пытались сдерживать Поглатителя, но тот явно побеждал.

Лина посмотрела на порталы вокруг – они вели в разные времена её жизней. Внезапно она поняла, что нужно делать.

– Максим! – крикнула она. – Помнишь, что сказал Дмитриев про связь между воплощениями?

– Что все они одновременны! – отозвался он, уворачиваясь от чёрного щупальца.

– Тогда мои прошлые Я тоже здесь! Сейчас!

Лина закрыла глаза и сосредоточилась. Где-то в глубине сознания она чувствовала их всех – римскую торговку, новгородскую боярыню, итальянскую аристократку. Одна за другой они откликнулись на её зов, и зал наполнился полупрозрачными фигурами.

– Невозможно,– прошипел Поглатитель, отступая назад. – Вы только новичок! Вы не можете…

– Она не одна, – раздался голос за его спиной.

Это был Максим, но рядом с ним стояли его прошлые воплощения – русский офицер, римский легионер, скандинавский воин. Все они смотрели на Поглатителя с одинаковой решимостью.

– А я тоже не одна! – Элиза резко открыла глаза и села. Вокруг неё появились другие девочки – викторианская Элизабет, древнеегипетская жрица, средневековая монахиня.

Дмитриев изумлённо смотрел на происходящее.

– Такое возможно только при глубочайшей связи душ, – пробормотал он. – Они резонируют друг с другом…

Поглатитель попятился к порталам, но путей к отступлению не было – каждый проход охраняли множественные воплощения трёх подростков.

– Вы думаете, что победили? – зарычал он. – Но я не один! У меня есть братья, и они найдут вас!

– Пусть попробуют, – спокойно сказала Лина. – Мы будем готовы.

Она протянула руки к Максиму и Элизе. Как только их пальцы соприкоснулись, по залу прошла волна чистого света. Поглатитель закричал – звук был похож на треск ломающегося льда – и рассыпался тёмной пылью.

Все призрачные воплощения медленно растворились в воздухе, но перед исчезновением каждое из них кивнуло своим нынешним версиям с одобрением.

– Неплохо для первого дня, – сказал Дмитриев, убирая жезл в мантию. – Хотя и крайне опасно. Обычно студенты осваивают призыв прошлых Я только на третьем курсе.

– А что с нами не так? – спросила Элиза, всё ещё дрожащая после атаки.

– Ничего. Вы просто… исключительные. Такая синхронизация между тремя душами встречается раз в несколько веков.

Лина посмотрела на Максима – он смотрел на неё с выражением, которое заставило её сердце биться быстрее. В его глазах она видела не только современного студента, но и отголоски всех их встреч через века.

– Значит, мы останемся? – спросил он.

– После того, что сейчас произошло? – Дмитриев усмехнулся. – У вас просто нет выбора. Поглатители почувствовали вас. Теперь только обучение в Академии может вас защитить.

Элиза встала, смахивая пыль с одежды.

– А я и не собиралась уходить. Впервые в жизни я чувствую, что нахожусь там, где должна быть.

Лина кивнула. Да, здесь она была дома. Но когда её взгляд снова встретился с взглядом Максима, в воздухе между ними словно пробежала искра. Большинство их прошлых встреч заканчивались трагически. Что ждёт их в этой жизни?

Следующие дни пролетели в водовороте невероятных открытий. Лина поселилась в комнате с Элизой в одной из башен Академии. Окно их спальни выходило не на привычный пейзаж, а на переливающиеся потоки времени – иногда там можно было увидеть фрагменты разных эпох, накладывающиеся друг на друга как двойная экспозиция на фотографии.

Максим жил в мужской половине того же этажа. Лина часто встречала его в коридорах, и каждый раз их взгляды задерживались чуть дольше необходимого. Между ними висело напряжение прошлых жизней – слишком много любви, слишком много потерь.

– Ты избегаешь его, – заметила Элиза, когда Лина в третий раз за утро сменила маршрут, чтобы не столкнуться с Максимом.

– Не избегаю. Просто… это сложно.

– Любовь всегда сложна, – философски заметила рыжеволосая девочка. – Особенно если она длится несколько веков.

Лина бросила на неё острый взгляд.

– Откуда такая мудрость? Тебе пятнадцать лет.

– Мне пятнадцать в этом воплощении. А в сумме мне уже лет двести, и я многое повидала.

Элиза оказалась права. На занятиях по истории временных потоков профессор Венцель – худощавая женщина неопределённого возраста с проницательными глазами – рассказывала о том, как души путешествуют через века, накапливая опыт.

– Каждое воплощение добавляет новый слой к вашей истинной сущности, – объясняла она. – Представьте душу как луковицу. Снимите один слой – найдёте прошлую жизнь. Ещё один – ещё более давнюю. В центре находится ваше изначальное Я, которое существовало до первого воплощения и будет существовать после последнего.

– А что происходит с людьми, которые не помнят прошлых жизней? – спросил студент постарше.

– Они тоже развиваются, но медленнее. Представьте, что вы изучаете математику, но каждый день забываете всё, что выучили вчера. Вы в конце концов поймёте основы, но это займёт намного больше времени.

Лина подняла руку.

– А почему некоторые души воплощаются вместе снова и снова?

Профессор Венцель внимательно посмотрела на неё.

– Родственные души притягиваются друг к другу через время. Иногда это любовь, иногда – незавершённые задачи. Но будьте осторожны, мисс Волкова. Привязанность к определённой душе может стать препятствием для роста. Если вы всегда концентрируетесь на поиске одного человека, то можете упустить уроки, которые должны выучить самостоятельно.

После лекции Лина задержалась, чтобы задать вопрос наедине.

– Профессор, что если… что если в каждой жизни всё заканчивается трагически? Стоит ли вообще пытаться?

Венцель долго молчала, перебирая бумаги на столе.

– А что если не стоит вопрос о том, стоит ли пытаться? – наконец ответила она. – Что если суть не в том, чтобы избежать трагедии, а в том, чтобы прожить любовь полностью, независимо от исхода? Смерть – не поражение, мисс Волкова. Поражение – это прожить жизнь, не позволив себе чувствовать.

Лина покинула аудиторию в глубокой задумчивости. В коридоре её ждал Максим, прислонившийся к стене с невинным видом.

– Случайно, – сказал он на её вопросительный взгляд. – У нас следующая пара в соседней аудитории.

– Практическая магия времени, – кивнула Лина. – Профессор Дмитриев обещал научить нас базовым техникам перемещения.

Они шли рядом по коридору, их шаги эхом отдавались от каменных стен. Лина чувствовала тепло его тела, слышала размеренное дыхание. Всё в нём было знакомо – и это пугало её больше всего.

– Лина, – тихо сказал он, останавливаясь. – Мы не можем вечно делать вид, что между нами ничего нет.

Она тоже остановилась, но не обернулась.

– Между нами ничего нет. Между Беатриче и Энрико было. Мы – другие люди.

– Тогда почему ты краснеешь каждый раз, когда я подхожу близко?

Лина повернулась к нему, глаза сверкали.

– Потому что это условный рефлекс! Мышечная память! Она не имеет отношения к тому, кто я есть сейчас!

– Хорошо, – он шагнул ближе, и между ними оставалось всего несколько сантиметров. – Тогда скажи мне прямо в глаза, что ты ничего не чувствуешь. Скажи, что когда я рядом, у тебя не перехватывает дыхание. Скажи, что ты не просыпаешься по ночам, вспоминая наши прошлые жизни.

Лина открыла рот, чтобы соврать, но слова не шли. Потому что он был прав – она просыпалась по ночам, её преследовали сны о замке в Италии, о последних днях вместе, о том, как они умирали, крепко держась за руки. И каждый раз, просыпаясь, она хотела бежать к нему, убедиться, что в этой жизни он жив, что в этот раз всё может быть по-другому.

– Это не важно, – прошептала она. – Важно то, что я не хочу опять проходить через это. Я не хочу любить тебя и снова потерять.

Максим мягко коснулся её щеки.

– А что если в этот раз мы не потеряем друг друга?

– Что если потеряем? Что если это наша карма – любить и терять, снова и снова?

– Тогда пусть будет так. Но я не проживу ещё одну жизнь, не попытавшись.