Наталья Франсси – Эмоциональный рейх (страница 1)

Наталья Франсси

Эмоциональный рейх

Глава 1. Диагностика

Доктор Алекс Морган поправил белый халат и посмотрел на экран диагностического сканера. Цифры не лгали – пациент номер 2847 демонстрировал критическое расхождение между декларируемым эмоциональным состоянием и биометрическими показателями.

– Вы утверждаете, что счастливы в браке, – произнес Алекс, изучая голограмму, где красные зоны покрывали практически все тело пациента. – Но ваш организм говорит об обратном.

Сорокалетний мужчина в дорогом костюме нервно теребил рукав.

– Доктор, я действительно люблю свою жену. У нас прекрасные отношения, двое детей…

– Ваша нервная система фиксирует хронический стресс, – перебил его Алекс. – Сердечно-сосудистая система работает в режиме постоянной угрозы. Гормональный фон свидетельствует о длительной депрессии. Либо вы обманываете меня, либо себя.

В 2087 году технология Эмоционального Резонансного Сканирования стала обязательной для всех граждан Федерации. Каждые полгода люди проходили ЭРС-диагностику, которая определяла соответствие между их убеждениями, эмоциями и физическим состоянием. Система была введена после Великого Кризиса 2071 года, когда массовое несоответствие внутреннего и внешнего состояний людей привело к коллапсу экономики и социальных институтов.

Алекс знал эту историю наизусть. Его отец был одним из разработчиков ЭРС-технологии. Но чем дольше Алекс работал диагностом, тем больше сомневался в справедливости системы.

– Доктор, – голос пациента дрожал, – что со мной не так?

Алекс вздохнул. Еще один человек, который прожил половину жизни, не понимая собственных чувств.

– Вы не любите себя, – сказал он мягко. – И поэтому не можете по-настоящему любить других. Все ваши отношения строятся на том, что вы считаете правильным, а не на том, что чувствуете.

Мужчина побледнел. В их обществе диагноз "несоответствие внутреннего состояния" означал принудительную терапию и социальную реабилитацию. Людей с критическими нарушениями отправляли в Центры Гармонизации на неопределенный срок.

– Но я же стараюсь быть хорошим мужем, отцом…

– Вопрос не в том, хороший вы или плохой, – объяснил Алекс. – Вопрос в том, честны ли вы с собой. Ваше тело не может лгать. Если вы говорите одно, а чувствуете другое, организм разрушается.

Алекс закрыл файл пациента и поставил отметку о необходимости дополнительного обследования. Еще один человек попадет в систему принудительной "помощи". Еще одна семья будет разрушена во имя "эмоциональной честности".

Он посмотрел в окно своего кабинета на 15-й этаж медицинского центра. Внизу простирался Новый Сити – образцовый город будущего, где каждое здание было спроектировано с учетом эмоционального воздействия на жителей. Плавные линии архитектуры, успокаивающие цвета фасадов, система освещения, синхронизированная с биоритмами человека. Все для того, чтобы люди чувствовали себя гармонично.

Но Алекс видел статистику. За последние пять лет количество людей с диагнозом "эмоциональное несоответствие" только росло. Парадокс идеального общества – чем больше система пыталась сделать людей счастливыми, тем больше они сопротивлялись этому счастью.

– Доктор Морган? – в кабинет заглянула медсестра. – К вам пришла инспектор Вега из Департамента социальной адаптации.

Алекс кивнул. Он знал, зачем она пришла.

Рина Вега вошла в кабинет с видом человека, привыкшего к власти. Высокая, с идеальной осанкой, в строгом черном костюме. Ее ЭРС-профиль наверняка показывал полное соответствие – таких людей специально отбирали для работы в Департаменте.

– Доктор Морган, у нас есть вопросы по вашей работе, – сказала она, не садясь. – За последний месяц вы поставили диагноз "критическое несоответствие" на 40% меньше, чем ваши коллеги. При этом количество пациентов у вас такое же.

– Возможно, мне попадаются более гармоничные люди, – ответил Алекс.

– Или вы используете заниженные критерии оценки. – Рина достала планшет. – Пациент номер 2847. Критические показатели стресса, депрессивный синдром, полное несоответствие декларируемых и реальных эмоций. Но вы не направили его на принудительную терапию.

– Я считаю, что ему нужна помощь, а не изоляция.

– Доктор, вы же понимаете принципы нашей системы. Если человек не может быть честным с самим собой, он становится источником эмоциональной нестабильности для всего общества. Его негативные убеждения влияют на окружающих.

Алекс встал и подошел к окну. В парке напротив он видел группу людей в серых комбинезонах – выпускники Центров Гармонизации. Они двигались синхронно, их лица выражали спокойное удовлетворение. Идеальные граждане, которые научились любить себя в соответствии с государственными стандартами.

– Инспектор Вега, а что если наша система создает ложную любовь к себе? – спросил он. – Что если мы просто заставляем людей верить, что они должны чувствовать определенным образом?

– Доктор, ваши вопросы звучат подозрительно. Возможно, вам самому стоит пройти внеплановую диагностику?

Алекс обернулся. В глазах инспектора он не увидел злобы или угрозы – только искреннюю заботу о его благополучии. Это было хуже всего. Рина действительно верила в систему, которую защищала.

– Я согласен на диагностику, – сказал Алекс. – Но хочу задать вам один вопрос. Вы счастливы?

– Конечно. Моя работа приносит пользу обществу, я помогаю людям обрести гармонию.

– А что вы чувствуете, когда видите, как человека забирают в Центр? Когда его детей передают другой семье?

На мгновение в глазах Рины мелькнула тень сомнения. Но она быстро взяла себя в руки.

– Иногда приходится причинять боль ради большего блага. Это часть моей работы.

– И вы не чувствуете вины?

– Вина – это признак негативного убеждения. Я работала над собой, чтобы избавиться от таких эмоций.

Алекс кивнул. Классический случай. Рина подавила свою естественную эмпатию, убедив себя, что это правильно. Ее ЭРС-профиль показывал идеальное соответствие именно потому, что она перестала чувствовать конфликт между своими действиями и убеждениями.

– Хорошо, – сказал он. – Назначьте диагностику на завтра.

После ухода инспектора Алекс остался один. Он достал из ящика стола небольшое устройство – примитивный ЭРС-сканер, который его отец собрал еще на заре развития технологии. На экране появились знакомые цифры. Его собственные показатели были далеки от идеальных. Красные зоны указывали на внутренний конфликт, сомнения, подавленный гнев.

Согласно существующим критериям, он сам нуждался в "гармонизации". Но Алекс знал разницу между подлинными эмоциями и навязанными. Его боль была реальной – боль за тех людей, которых система ломала во имя всеобщего счастья.

Он посмотрел на фотографию на столе – его отец, доктор Джеймс Морган, один из создателей ЭРС-технологии. Пять лет назад отец покончил с собой, оставив лишь записку: "Простите меня. Я хотел помочь людям быть честными с собой. Вместо этого создал систему принуждения к счастью."

Алекс убрал сканер и выключил компьютер. Завтра ему предстояла диагностика, которая, скорее всего, станет последней в его карьере. Но сегодня у него еще была возможность помочь пациенту номер 2847.

Глава 2. Побег

Дэвид Харрисон сидел в своем офисе и смотрел на договор развода. Жена подала документы сразу после того, как узнала о его диагнозе. "Я не могу жить с человеком, который не знает, чего хочет", – сказала она. "Ты опасен для детей."

Телефон завибрировал. Незнакомый номер.

– Мистер Харрисон? Говорит доктор Морган. Мы можем встретиться? Есть кое-что важное, что я хочу вам рассказать.

– Доктор, я уже знаю свой диагноз…

– Речь не о диагнозе, речь о том, что вы имеете право знать правду о системе, которая разрушает вашу жизнь.

Дэвид колебался. Контакт с врачом вне официальных процедур был нарушением. Но что ему было терять?

– Где встретимся?

– Старый район, кафе "Мимоза" на улице Ленина. Через час.

Дэвид отложил телефон и снова посмотрел на бумаги. Его жизнь рушилась не из-за того, что он был плохим человеком. Она рушилась из-за того, что какая-то машина решила – он недостаточно честен с самим собой.

Кафе "Мимоза" располагалось в той части города, которую власти называли "переходной зоной". Здесь еще жили люди, не прошедшие полную социальную адаптацию – пенсионеры, мелкие предприниматели, художники. Их пока терпели, но всем было ясно, что это временно.

Алекс сидел в дальнем углу, за столиком у окна. Когда Дэвид подошел, доктор выглядел усталым и нервным.

– Садитесь, – сказал Алекс. – Спасибо, что пришли.

– Доктор, я не понимаю, зачем эта встреча. Завтра меня заберут в Центр.

– А что если я скажу вам, что ваш диагноз – ложь?

Дэвид нахмурился.

– Как это?

– Наша система измеряет не честность человека с самим собой. Она измеряет соответствие установленным стандартам эмоциональной нормы. Если вы сомневаетесь, если у вас есть внутренние конфликты, если вы задаетесь вопросами – вы автоматически попадаете в категорию "нестабильных".

– Но мой организм действительно болеет…

– Конечно болеет. Потому что вы живете в системе, которая принуждает вас быть тем, кем вы не являетесь. Ваше тело реагирует на это как на постоянный стресс.

Алекс достал старый планшет и показал Дэвиду данные.

– Посмотрите на статистику. В 2070 году, до введения ЭРС-диагностики, процент людей с психосоматическими заболеваниями составлял 12% от населения. Теперь – 67%. Мы не лечим болезни. Мы их создаем.