Natalya Fox – Сердце Аляски (страница 4)
– Печку растопи до темноты. И окна не открывай: медведи любят глупых девочек в красном. А духи – самоуверенных.
Он разворачивался уйти.
– Мне кажется, или вы намеренно пытаетесь меня унизить?
Джейк замер. Затем шагнул так близко, что она почувствовала его дыхание – пар, пахнущий крепким чаем, табаком и холодом.
– Унижение – это когда ваши кости весной найдут в овраге, – его голос был плоским, как лезвие ножа. – А это, миссис Городская Слабость, правда. Выживание.
Он развернулся, свистнул собакам, и упряжка рванула прочь.
Дверь хижины захлопнулась за его спиной. Наступила тишина – настолько гнетущая, что давила на виски, выдавливала воздух из лёгких.
В этот момент она почти сдалась. Почти.
Но в кармане зашуршала записка Итана. Та, первая, с координатами. И она вспомнила его слова – не из дневника, из памяти: «Если дрогнешь – они победят».
Она втолкнула дверь плечом. Дерево скрипело, словно протестуя.
Хижина была ледяной. Воздух стоял густой, с привкусом старой древесины, пыли и мышиного помёта. Холод щипал ноздри, смешиваясь с этим запахом заброшенности.
Она захлопнула дверь, прислонилась спиной к грубым доскам. Дрожь прокатилась по всему телу – не от холода, от ярости, горя и отчаяния, замешанных в равных пропорциях.
Она прижала к лицу свитер мужа – тот самый, что лежал на дне чемодана, которым она обернула его полевой журнал. Он пах им. Всё ещё пах. И поверх – невыносимым больничным запахом: лекарства, антисептик, утрата.
Печь, ржавая и неподатливая, стала её первым испытанием. Первая спичка – чиркнула, сломалась, упала в темноту. Вторая – зажглась, погасла, чадя едким дымом. Третья – она чиркнула так сильно, что головка слетела.
Всё её тело напряглось от бессилия. Моя вина… Я не могу даже разжечь огонь.
Четвёртая спичка. Эмили выдохнула, замедлилась. Разорвала одну из страниц полевого журнала Итана – самую первую, с аккуратным почерком и датой, когда они ещё верили, что всё получится. Бумага вспыхнула яростно, жадно. Огонь перекинулся на щепки, взревел, заплясал на ржавых колосниках.
В этом свете она заметила в ящике стола охотничий нож. Лезвие – бритвенной остроты, рукоять – обмотана чёрной изолентой, стёртой до блеска чужими ладонями.
Она взяла его. Тяжесть успокаивала. Эмили положила нож на стол рядом с обсидиановым наконечником. Два куска заточенного камня и металла, разделённые веками, но объединённые её миссией.
За окном выл ветер. Но сквозь его завывание пробивался другой звук. Щелкающий. Словно кто-то огромный перебирал сухие кости, пробуя их на вес.
Эмили подошла к окну, протёрла стекло рукавом. На снегу, в нескольких метрах от крыльца, отпечатались следы. Не собачьи. Не волчьи.
Большие, с длинными пальцами и когтями. И между пальцами – перепонки, оставившие на насте тонкий, паутинистый узор. Следы вели от леса к окну, обошли хижину по кругу и скрылись обратно во тьме.
Сердце вырвалось в горло, перекрывая дыхание. Холодный пот выступил на спине мгновенно – вопреки морозу, вопреки здравому смыслу. Она схватила нож.
Вибрация обсидианового наконечника усилилась, превратившись в панический гул. Он пульсировал в такт её бешеному сердцебиению, и каждый удар указывал в сторону следов.
«Духи? Или Кроули уже здесь?» Она простояла у окна, вглядываясь в темноту, пока пальцы не онемели на рукояти ножа. Ничего. Только ветер и снег.
Усталость – тяжёлая, всепоглощающая – накатила волной, смывая острые грани страха. Она рухнула на койку, даже не раздеваясь, накрылась его свитером.
Сон настиг мгновенно, без предупреждения.
Ей снился Итан. Он стоял на краю пропасти, и за его спиной – обожжённые, обугленные крылья, выкованные из кости и обсидиана.
– Ты зажжёшь огонь, но сгорю я, – прошептал он, и голос был эхом из бездны.
Она хотела закричать: «Нет!» – но не могла. Взгляд упал на её собственные руки. Они стали прозрачными, и внутри, под кожей, пульсировала тёмная, маслянистая субстанция – не чужая, уже своя.
Она увидела своё отражение в пустых глазницах Итана. За её спиной прорастали дымчатые тени – крылья. Ещё не раскрытые. Ждущие.
Рядом с Итаном, чуть позади, стояла старая женщина. Лица её было не разглядеть – только глаза, два куска обсидиана, в глубине которых горел слабый, тёплый свет. Она молча протягивала Эмили что-то – маленькое, тёмное, что никак не удавалось разглядеть.
– Нет! – беззвучно крикнула она.
Итан покачал головой. В его глазах – невыразимая печаль.
Его фигура растворилась в рое чёрных воронов. А она осталась на краю, чувствуя, как тёмная субстанция внутри бьётся в такт гудящей пустоте.
Эмили проснулась от тишины. Ветер стих. Собаки не выли. Даже печь, прогоревшая до углей, молчала.
Она села на койке, всё ещё сжимая в кулаке край свитера. Сердце колотилось где-то в горле, но она уже не понимала – от страха или от того, что осталось от сна.
На столе, там, где она оставила обсидиановый наконечник, лежало перо.
Длинное, чёрное, с ядовито-фиолетовым отливом. Оно лежало на грубых досках, будто выпало из самого воздуха, и всё ещё пахло пылью и гарью далёкой пустыни.
Эмили протянула руку. Осторожно, будто боясь обжечься, взяла перо. На нём, выведенная тонкой арабской вязью, темнела фраза. Та же, что она слышала во сне, в Алеппо, в том подвале, где смотрела в глаза умирающей девочке с игрушечным кроликом:
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.