Наталья Федоренко – ДИЗАЙНЕР СВОЕГО ВОЗРАСТА. Блондинка в Корее (страница 2)

Натали рассмеялась. Громко, на весь холл. Потому что это было слишком символично. Её первый номер в Корее — крик о помощи. С хромающим чемоданом на трёх колёсах, с потерянными тремя браками, с нулём детей и экономикой, рухнувшей на родине. Да она сама была живым SOS.

— Спасибо, дедушка. «Камсахамнида», — сказала она сквозь смех.

Он махнул рукой, доел пончик и ушёл подметать коридор.

Натали взяла ключ-карту (которую выплюнул автомат после десятого «OK»), подхватила своего жёлто-чёрного инвалида и потащила его к лифту.

— Ничего, — сказала она чемодану. — Дотащу. Не в первый раз.

В лифте она подумала:

«Я учила корейский в школе ВонгВан. Серьёзно учила. Но там не было урока "Как заселиться в отель без людей". И урока "Как нажать OK десять раз" — тоже. Зато теперь у меня есть номер SOS. И это, чёрт возьми, смешно».

Она зашла в номер, бросила шубу на кровать, подошла к окну и увидела канал Кёнин. Вдалеке — Ханган, а за ним — Жёлтое море. Вода переливалась серебром под огнями мостов.

— Красиво, — сказала она. — Даже с номером 911.

В дверь постучали. Натали открыла — на пороге стоял тот самый дедушка-уборщик. Он протягивал ей плюшевого дракона. Маленького, зелёного.

— Gift, — сказал он. — For foreign lady. No money.

Натали взяла дракона, посмотрела на дедушку, потом на игрушку.

— Ты только что сделал мой первый корейский вечер не идиотским, — сказала она по-русски. — Номер SOS, чемодан на трёх колёсах, но дракон — бесплатно. Это баланс.

Дедушка не понял, но улыбнулся и ушёл.

Натали закрыла дверь, села на кровать, положила дракона на подушку и сказала ему:

— Ну что, Дракоша. Мы в Корее. Электроника нас ненавидит, чемодан разваливается, но дедушки любят и дают игрушки. А ещё у меня номер 911 — как сигнал спасения. И знаешь что? Это даже клёво.

Она не стала включать телевизор. Вместо этого достала телефон, открыла заметки и написала:

*«День 1. Отель Ocean Park9. Номер 911 — спасите-помогите. Заселилась с помощью уборщика с пончиком. Чемодан потерял три колеса — спасибо за трансфер, иначе бы не дотащила. Корейский язык — катастрофа. Дракона дали бесплатно. Пока держимся»*.

Потом она подумала и добавила:

«P.S. В школе ВонгВан меня я разве плохо училась? Значит мало. Ни слова про "OK"».

И уснула. С драконом в обнимку. Потому что в 40+ можно признаться даже в этом.

Глава 3. Трагедия лёгкого касания: звонок из России — погиб свояк

На вторую ночь в Инчхоне Натали не спалось.

Она лежала в номере 911 отеля «Ocean Park9», смотрела в потолок и слушала, как за окном шумит канал Кёнин. Дракон сидел на тумбочке и молчал. Чемодан без колес стоял в углу, как хромой пёс. Шуба висела на плечиках — тёмно-коричневая, тяжёлая, чужая.

Натали прокручивала в голове первые дни. Как она гуляла по району Хйундэ, пытаясь отличить кофейню от магазина подушек. Как продавщица в супермаркете улыбалась ей, а потом сказала что-то про «аджумма» (тетенька), и Натали не поняла, обижаться или гордиться. Как она чуть не перешла дорогу на красный, и прохожий схватил её за рукав шубы с таким ужасом, будто она прыгала с моста.

Она уже начала привыкать. К тому, что здесь всё работает. Что никто не кричит. Что утром пахнет кимчи и рисом, а не бензином и тоской.

И тут зазвонил телефон.

Старый звонок. Российский. Номер отца.

Натали удивилась. Отец звонил редко — по праздникам или когда случалось что-то серьёзное. Она взяла трубку, и ещё до слов поняла: случилось непоправимое.

— Наташа, — голос отца был чужим. Слишком тихим. — Коля погиб.

Николай. Свояк. Муж её сестры.

Отец говорил коротко, как доклад, но с печалью в голосе. Снаряд. Украина. Похорон пока не будет. Никто не понимает, как тело забрать. Пока закопали возле дома.

Натали слушала и не верила. Потому что Коля не мог погибнуть. Коля — это тот, кто смеялся с неловким чувством юмора, от которого сначала хотелось закатить глаза, а потом ты всё равно смеялся. Коля — это огромные охотничьи собаки, которых он обожал больше людей. Коля — это человек, который во время военного конфликта выбрал жизнь с матерью. Не уехал. Не спрятался. Остался.

Отец закончил, сказал «не понятно, что вообще делать» и договорились созвониться позже.

Натали сидела на кровати, обнимала дракона и смотрела в стену. Слёз не было. Было что-то другое — тяжёлое, как шуба на плечах.

И вдруг вспомнилось.

Кухня. Лето. Ей тогда было лет тринадцать. Она приехала к сестре в гости, и маленький племянник, которому едва исполнилось четыре, носился по дому с настоящим молотком. Натали ударилась мизинцем об дверной косяк — так сильно, что слёзы брызнули. Она зашипела, схватилась за ногу, а племянник подбежал, серьёзно посмотрел на её палец и сказал:

— Тётя, я починю.

И принёс отцовский инструмент — отвёртку или гаечный ключ – не поняла. Натали замерла от неожиданности. А Коля, который сидел за столом с кружкой чая, вдруг засмеялся. Громко, взахлёб, так, что чуть не поперхнулся.

— Слышишь, — сказал он сквозь смех, — он палец твой чинить собрался. Давай, давай, доверься мастеру.

И Натали рассмеялась. Они стояли на кухне втроем — Натали, Коля и маленький племянник с отвёрткой что ли — и смеялись до слёз.

Натали вспомнила это сейчас, в номере 911, и улыбнулась. А потом улыбка сползла.

Потому что Коли больше нет.

Она встала, подошла к окну. За стеклом блестел канал Кёнин. Огни мостов отражались в воде, как свечи.

«Тысячи свечей, — подумала она. — А поставить негде».

Она верила в Бога. Провославная. Но в тот момент ей захотелось в буддийский храм. Просто сесть на колени и помолчать. Не молиться. Просто помолчать.

Она вернулась в кровать, легла на спину и уставилась в потолок.

— Ты не должна быть сильной всё время, — сказала она вслух. Дракону. Потолку. Себе.

Дракон молчал.

Она взяла телефон, набрала сообщение сестре: «Я с тобой. Коля был хороший. Помню, как мы смеялись на кухне. Он любил вас».

Сестра не ответила, потому что из-за недопонимания они долго не общались, а так хотелось сказать: «Он любил и тебя. Помнишь, как я ударилась, а Никитка принёс инструмент починить палец? Мы все помним эту смешную историю».

Натали выключила звук, положила телефон экраном вниз и повернулась на бок.

За стеной кто-то говорил по-корейски. Голос был спокойный, ровный. Натали не понимала слов, но интонация напоминала колыбельную.

Она закрыла глаза и подумала:

«Коля выбрал остаться. А я уехала. И никто из нас не знал, кто поступил правильно».

Она уснула под утро. Без слёз. Без молитвы. С драконом в обнимку.

А на следующий день она встала, надела шубу, взяла сумку и пошла искать работу.

Потому что Натали не умела долго лежать.

Глава 4. Блондинка в стране чёрных волос: эстетический шок и его преимущества

Через два дня после звонка отца Натали поняла, что лежать в номере 911 и жалеть себя — не её метод. Она надела джинсы, свитер, накинула норковую шубу и вышла в город.

Без карты. Без плана. Просто налево от отеля.

Инчхон встретил её запахом жареного кальмара, звуками неизвестной музыки из каждой второй двери и абсолютным ощущением, что она — инопланетянин. Блондинка с волосами цвета платины, карими глазами, в длинной шубе, с замшевой сумкой черно-золотистого цвета через плечо.

Она шла по улице, и люди оглядывались.

Сначала Натали подумала: «Что-то не так с лицом? Кимчи на щеке?».

Потом поняла: она просто другая. В стране, где почти у всех чёрные волосы, карие глаза и рост редко превышает сто семьдесят, её рост сто семьдесят два, платиновые волосы и карие глаза (с теплым, почти шоколадным оттенком) работали как маяк.