Наталья Ермолинская – Там была она, танцор и самолёты (страница 5)

– Да, – только и смогла буркнуть в ответ блондинка.

Француз расстроенно вздохнул, затем уже смирившись добавил:

– Хорошо. Я тебе перезвоню вечером.

Таисья закончила разговор и направилась прочь из комнаты отдыха. Женя последовала за ней и нагнала в узком проходе у выхода в зал.

– Ну вот… Этот сумасшедший день заканчивается, – с облегчением заметила подруга.

– Жень, что же делать? – запаниковала Таисья.

– Что делать, что делать?! А, теперь ты задаешь такой вопрос? – свысока подразнила её Женя.

Коридор закончился и во всей красе открылся вид на зону таможенного контроля, позади которой маячили стойки регистрации и кабины паспортного контроля. Таисья мечтательно посмотрела на таблички: красный канал и зелёный канал. «Как в обычной жизни, – сопоставила она. – Только условия разные. Но человек всегда что-то выбирает. Красный или зелёный. Если выбирает красный, то одни условия. Если зелёный канал, то другие данные. И за всё – ответственность! А если невдомёк, что имеешь? А если непонятно, как лучше? Как поступить? По сердцу или по уму?»

– Зелёный или красный, – уже вслух выразилась она.

– Что? – удивлённо вскинула брови Женька.

– Это я о таможенных коридорах. Зелёный канал и красный канал, – оправдалась Таисья.

– И что? – не поймав нити сказанного, девушка пожала плечами.

– Ладно. Забудь! – отмахнулась Таисья и вернулась к произошедшему. – А если он действительно перезвонит вечером? Он же думает, что это мой номер телефона? Ты сможешь объяснить ему это?

– Да что ты! Я же английский почти не помню, – попыталась отбрыкаться от непростой миссии коллега.

– Что же делать? – повторила в отчаянии Таисья.

– Эй! А кто тут ещё недавно звонить не хотел? И если тебе всё равно, какая разница, что он подумает? – упрекнула высокая девушка.

– Пожалуйста! – попросила Таисья. – Он такой милый. Я не хочу обижать его.

– Хорошо! Я попытаюсь, – смирившись, согласилась зеленоглазая подруга. – Но как получится…

Приближалась ночь. Вечер, как благодатная осень после бурного лета, предлагал свои краски и более умеренный темп. Привычные бытовые хлопоты всецело поглотили Таисью. Заботы баюкали её, но мысли не давали ей покоя: «Что? Что я могла ответить? Русский жена… – и иронично нашептывали: Я и есть – уже русский жена!» Она постаралась отвлечься, собрала вещи, по которым ещё недавно скользил утюг, и села на стул. Неприятные мысли, как назойливые пчёлы бросились за ней и принялись жалить: «Что он подумает? Для чего тогда дала номер телефона, если не свободна? Я должна была сказать ему, что замужем! Так было бы правильно! Ну почему же он не обратил внимания на обручальное кольцо! Тогда… Хорошо… Почему я сама не сказала? Хм… что же я наделала…»

Звонок Жени встряхнул Таисью.

– Таись, пожалуйста, прости… Я ничего не смогла объяснить ему. Он не понял меня. Я отключилась. Я ничего не смогла сделать. Он постоянно называл меня Таисьей. Он перезвонил после, но я отбила его.

– Значит, вы не поговорили? – вздохнула разочарованно подруга.

– Наш разговор получился бы бесполезным! Он всё равно бы не понял меня. Пожалуйста. Прости…– завершила виновато она.

«Боже, – опечалилась Таисья. – Он подумал, что это я. Он ждал ответа!»

Расстроенная светловолосая женщина медленно подошла к окну. Голубизна её больших глаз в один миг слилась с вечным, всепрощающим, безмятежным небом: «Возможно… Так будет лучше. И пусть даже так, но закончится эта история, где третий лишний». Смахнув слезу, «русский жена» направилась к мужу. «Зелёный канал или красный», – прозвучало снова в голове.

Глава 4. Подальше от богемных

Таисья мечтала о своей половинке с самого детства. Она представлялась ей, то в виде прекрасного принца на ретивом коне, то виделась отважным рыцарем в блестящих доспехах. Она верила, что её половинка обязательно найдёт её, когда она вырастет и станет взрослой. А пока ему незримому она доверяла свои догадки, помыслы, несмелые первые чувства и открытия. И он оставался ей близким человеком даже тогда, когда казалось, что мир отвернулся от неё, чтобы оставить наедине со своими страхами и недетскими горестями. В такие моменты она ещё больше мечтала о нём, и была готова отказаться от всех подарков деда Мороза, от волшебной палочки и добрых гномов, спрятавшихся под кроватью, от всех шоколадных конфет, которые очень любила.

Она мечтала, она верила, она ждала. Несмотря на то, что каждый новый день её жизни только покрывал оттенками бессмысленности фантазии о нём, она продолжала ожидать и загадывать по праздникам встречу с ним. Даже спустя годы она ждала и снова отпускала в небо желания о встрече во всех всевозможных местах для влюбленных, воспетых местными легендами для привлечения туристов. Затем она искала его в других мужчинах, заглядывая им в глаза как в душу, чтобы угадать тот отдалённый блеск и безрассудное притяжение её половинки. Она спрашивала гадалок о нём, а те будто сговорившись, подтверждали его существование, но не могли дать ответа, где заснул волшебным сном этот её прекрасный принц.

Она привыкла ждать. Она даже не заметила, как ожидание стало частью её жизни: такой скудной, серой и обычной без него. Она даже не сразу поняла, почему с этим простым инженером, не прототипом её детских грез и девичьих мечтаний, ей было легко и хорошо. Так удивительно уютно, что она перестала ждать. Осознав простую истину о том, что никаких готовых половинок не существует, что есть только тот, кто хочет ею быть…для неё… почти восемь лет назад Таисья вышла замуж за умного, высокого и курчавого парня по имени Антон, который был старше её на два года.

Очередная неделя подходила к концу, и воскресенье отсчитывало свои последние часы. Таисье хотелось прогуляться, а потому она возвращалась домой пешком. Позади остался рабочий день богатый маленькими историями в свете подлинных миниатюр. А сейчас перед ней грязь вперемежку с солью хлюпала под ногами, напевая песню из детства: «Варись, варись кашка-малашка». Недавнее знакомство ещё беспокоило её. Она прокручивала слайды произошедшего, но не находила ответа.

Открыв дверь квартиры своим ключом, она, как только перешагнула порог, окликнула супруга.

– Антон! Я должна поговорить с тобой, – голос Таисьи дрожал, как осенний лист по ветру.

Антон оторвался от монитора, поправил лямку белой растянутой майки и подтянул свои синие треники с вытянутыми протёртыми коленками.

– Рассказывай, – коротко бросил он и внимательно посмотрел на любимую женщину.

– Я встретила человека. Вернее – познакомилась на работе, – смущаясь сбивчиво начала блондинка и поняла, что затаившийся секрет обернулся прозаичной новостью. – Он француз. Живет в Париже. Знаю только имя – Матиас. Хотя… он как-то связан с танцами. Какой-нибудь менеджер пары или фотограф, либо журналист.

– Это всё, что ты хотела рассказать? – спокойно спросил супруг.

– А, возможно, и массажист, – добавила Таисья.

– Это всё? – уже хмурясь повторил он.

– Он должен был видеть, что у меня кольцо на правой руке… – сорвалась в голосе в конце предложения Таисья, а затем разразилась речью: – Мне кажется, я обидела хорошего человека. Я ведь не хотела. Что мне делать? Это не дает покоя! Даже толком не знаю, кто он. Помоги найти хоть что-нибудь, пожалуйста. Хочется знать, кто он. Это правда. Пожалуйста.

Антон всегда отличался своей дотошностью в исполнении. Он был одним из тех, о ком поговаривали – мастер на все руки. Зачёсывая рукой назад свои волнистые тёмные волосы, аккуратно оформленные в стрижку, и одновременно считывая с экрана информацию, он выдал:

– Так… Вот! Его зовут Матиас Анфре. Он – танцор из Франции по латиноамериканским танцам.

– Ты серьезно? – чуть не поперхнулась слюной от новости Таисья.

Супруг, потягиваясь от удовлетворения, лениво уточнил:

– Этого достаточно?

– Танцор? – ошарашено переспросила она.

– Ну да, танцор. Недавно здесь закончился чемпионат мира по латиноамериканским танцам. Афиши были по городу.

– А я не заметила… У него же походка специфическая и осанка выдает. Надо же… Стыдно… Вот это вляпалась.

Ещё с малолетства взрослое окружение Таисьи убеждало её, что богемные или творческие мужчины – это, возможно, и замечательно, но лучше держаться от них подальше. Жить с такими трудно. Они не принадлежат себе и часто склонны к большому эгоизму от того, что служат искусству, где непостоянство царит и преподносится как главное качество. «От таких мужчин женщинам только беды», – поучали её старшие. И, будучи ребёнком, она поклялась себе, что никаких богемных художников в её жизни не будет. Она выросла, и эта клятва забылась, но сегодня решила напомнить о себе. «Ну хорошо, он богемный, – устала сопротивляться она. – А как же я? Как мне жить с тем, что я обидела человека?»

– Антон! – обратилась к супругу она снова.

– Давай быстро, – предложил он. – У меня там игра в танчики.

– Танчики? – переспросила она.

– Да, – буркнул он. – Новая компьютерная игра.

– Позволь мне поговорить с этим человеком. Один раз… Он должен услышать от меня, что замужем. Не хочу, чтобы он думал, что я не уважаю людей. Или все здесь такие, – оправдываясь перед собой, попросила жена. – Ведь хочешь, не хочешь, а приходится быть лицом аэропорта. Позволь, пожалуйста!

Антон быстро кивнул в ответ и погрузился в свою игру.