Наталья Егорова – Таль 11. Зов души (страница 9)

С первокурсниками же мы один день работали над траекториями полета и устраивали соревнования, а второй шли на левитационную площадку. Я вытребовала у Таврима сразу четыре хронометра, два из которых выдавала старостам, один победителю индивидуальной гонки, в качестве жеста высокого доверия, и один оставляла себе. В результате поднимали камни сразу четверо адептов, которых я заранее распределила по весам, и за урок успевали попробовать все. При этом мои помощники только следили за временем и записывали результаты в лежащий на плите архимагов бланк, а состояние испытуемых контролировали мы с доктором Аланом.

Когда Брайс, записывавший на первом уроке результаты, левитируя мел, сумел больше минуты продержать седьмой камень, я окинула его задумчивым взглядом и по окончании занятий отправилась советоваться с Кайденом. На следующий день мальчишка получил от меня подробное описание заклинания твердой иллюзии, которое я попросила его самостоятельно освоить, если хочет научиться летать. И по тому, как загорелись глаза адепта, поняла, что долго ждать этого мне не придется. Да, обычно начинали учить только тех, кто мог поднять восьмой камень, весивший пятьдесят килограмм, но в самом Брайсе было немногим более тридцати, потому я и решилась попросить у Кайдена разрешения на подобное поощрение.

К концу декады мальчишка не только уверенно стоял над землей, но и ходил вверх-вниз по трем довольно высоким ступеням под завистливыми взглядами однокурсников. Я многообещающе им улыбнулась и посоветовала тренироваться каждый день с уверенно удерживаемым весом, например, с наполненной кружкой. При этом не забыла предупредить и о возможности выгорания, если замахнутся на то, что им еще не по силам.

Второкурсники же, изначально относительно неплохо державшиеся в воздухе, теперь азартно пытались поймать меня всем скопом и изредка даже в этом преуспевали. А весь фокус в том, что я научила их не падать по методу Эрина, для этого поочередно сталкивая каждого из них с летунца, после чего адепт должен был любым способом остаться в воздухе, не долетев до страховочного полога. Не у всех это получилось сразу, но к концу декады они перестали бояться падений, и это сильно изменило ситуацию. Адепты толкались и уворачивались, двигаясь в воздухе все более уверенно, а я смотрела на них и улыбалась, чувствуя себя в этот момент абсолютно счастливой.

В последний учебный день Лист придержал меня за локоть, когда мы возвращались с обеда в класс, и отвел в сторону.

– Давай завтра пойдем в южном пригороде погуляем, – предложил он.

– Ты опять?! – возмутилась я. – Мы ведь это уже обсуждали! Вот нормально же общались столько времени, зачем все портить?

– У меня для тебя сюрприз есть, ты не пожалеешь. Просто погуляем и все.

– Так сюрприз или просто погуляем?

– Ну… – замялся он, явно не желая рассказывать, что задумал. – Еще у ручья посидим. Я могу бутерброды взять и морс. Пожалуйста, это очень важно!

Я удрученно покачала головой и ушла в класс, а к концу дня вдруг поняла, как сильно вымоталась за эту декаду, и действительно захотела просто пойти погулять. Тэль днем обычно был занят, так почему бы и не составить компанию этому настырному пареньку. Вот только…

– В любви признаваться и прочих глупостей делать не будешь? – уточнила я, вместе с ним выходя из дверей академии.

– Каких глупостей? – опешил он. – Ты про что?

– Про завтрашний сюрприз.

– Не буду, мы же просто дружим, – заулыбался он.

– Ладно, тогда согласна. Пикник с меня. Где и во сколько встречаемся?

Названную Листом в качестве места встречи лавку я еле нашла, опоздав из-за этого на четверть часа. Вручила ему корзину с едой и полностью доверилась парнишке в выборе направления.

Еще минут двадцать мы петляли между невысоких домов окраины Новограда, после чего вышли на живописный пригорок то ли у мелкой речки, то ли у широкого ручья. Место оказалось чудесным и в чем-то даже романтичным. Вот даже предположить не могла, что совсем недалеко от города такое имеется. Пологий склон, как ковром покрытый мягкой сочной травой, спускался к невысоким перекатам, над которыми соединял два берега простенький деревянный мостик без перил. Корзину с едой Лист оставил на склоне, а сам отправился на мост, где уселся, свесив ноги, после чего начал доставать из заплечной сумки кувшины с завязанными горлышками.

– А это что? – поинтересовалась я, подойдя к нему и присев рядом на корточки.

– Сок. Бери любые два и садись вон там, поможешь его в речку вылить.

– Зачем? – опешила я.

– Увидишь. Давай, если это не одновременно сделать, может и не получиться ничего.

– Да что получиться-то должно? – все же попыталась прояснить ситуацию я.

– Увидишь. Это и есть сюрприз.

Поняв, что каких-либо внятных объяснений добиться не удастся, я убедилась, что в кувшинах действительно сок, и по команде Листа накренила оба сразу, щедро выливая их содержимое в ручей. Вода окрасилась четырьмя широким полосами разных цветов, которые постепенно начали смешиваться. Но вдруг на перекатах свекольный цвет резко вильнул вбок, прочертив остальные, а потом повернул обратно и даже чуть приподнялся бурунчиком, постепенно теряя насыщенность и растворяясь в набегающей чистой воде.

– Вот это и есть элементаль! – гордо произнес парень. – Он тут постоянно живет.

– С ума сойти, – ошарашенно пробормотал я. – Ты-то об этом как узнал?

– Водянника спросил, где их найти можно, чтобы тебе показать. Я ведь заморыш, потому могу в каком-то смысле общаться с нечистью.

– Почему это ты заморыш? – удивилась я, окинув взглядом вполне опрятно одетого парня.

– Да не в том смысле, – рассмеялся он. – Просто те, кого нечисть крала, они ей как бы замаранные. Вот заморышами люди и прозвали.

– Тебя нечисть крала? – еще больше изумилась я. – А зачем?

– Именно мне тот лесовик жизнь спасал, а обычно это делают, чтобы контакт наладить. Вот только таких как мы люди боятся и потому не любят. Я обычно никому не говорю про то, что лесовику побратимом прихожусь. Ты же не станешь из-за этого теперь меня сторониться? Мне казалось, что если даже с вампирами дружишь… Или все-таки станешь?

– Не говори ерунды, конечно не стану. Наоборот, мне интересно, что за история с тобой приключилась. Ну, когда тебя украли. Расскажешь? Чем вы с лесовиком занимались?

– Да я не помню ничего, – улыбнулся парень. – Мне тогда полгода всего было. Знаю только то, что отец рассказал.

– Поделишься? Или это тайна?

История оказалась трагичной. Родился Лист слабеньким, много болел, отец постоянно находился на службе, и мать, здоровье которой тяжелые роды тоже подорвали, одна не справлялась. Поэтому супруг решил на некоторое время отвезти любимую с ребенком к ее родне в деревню, пока оба они не окрепнут. Дождались отпуска, заказали телепорт, чтобы с малышом долго не путешествовать, заранее через старосту насчет места в обозе договорились, что за сутки с небольшим до нужной деревни от герцогского замка добраться должен был. Вот только в последний момент отца задержали на службе, и отправился он в путь не вместе с супругой, а верхом из близлежащего к той деревне гарнизона. Это и спасло ему жизнь.

Родня встретила его горестными причитаниями, и оказалось, что на обоз напали неизвестные, забрав все деньги и залитые кристаллы, что везли расторговавшиеся на ярмарке крестьяне, а также уведя лошадей и перебив людей. Не щадили никого, боялись, видать, что их потом опознать смогут.

Когда обоз не появился ни к назначенному сроку, ни даже к ночи, родня забила тревогу, да и не в одном доме тот обоз ждали. Собрались мужчины наутро и навстречу ему отправились, найдя в трех часах от деревни остывшие трупы. Тело матери Листа в лесу лежало, видать, укрыться там с младенцем пыталась, но ее быстро догнали и зарубили. Младенца рядом не было, его поискали недолго, да и бросили это дело, решив, что либо тати эти над ребятенком поглумились, либо зверье лесное унесло.

Отец от горя чуть с ума не сошел, все рвался мстить, метался из стороны в сторону, как оглашенный. А только кто ж поймет, кому мстить-то… Смутное время было под конец правления прежнего короля, беззаконное. Уговоров он слушать не стал, поехал сам то место, где жену с сыном потерял, осмотреть. Однако одного его родичи не отпустили, пару охотников толковых с ним отправили. Те рассказывали, что ходил отец долго по стоянке неприкаянный, а потом плакать да кричать начал, все и всех проклиная. И в первую очередь себя за то, что любимых своих не уберег. Еле увели его оттуда силой.

На следующее утро он уехал, нечего ему тут было без жены да ребенка делать. А спустя месяц письмо в город от старосты пришло, что в день отъезда за околицей младенца нашли, который на большом листе травой укрытый лежал с лицом, в ягодном соке перепачканным, да ножками бодренько сучил. Деревенские поначалу его в реку скинуть хотели, уж больно они заморышей не любят, но староста велел приютить, покуда ответ на письмо не придет. Так что если признает отец сына да забрать захочет, пусть забирает, а если не нужен ему заморыш, то в реку поганцу дорога.

– У меня родимое пятно на спине есть, по нему меня отец и узнал. Правда, забрать только через два месяца смог, – закончил рассказ мой собеседник. – Деревенские все это время Листом звали, человеческого имени дать не захотели, а отец потом решил не менять ничего. Вот так и получается, что меня лесовик спас, с той бойни страшной унес, кормил, поил несколько дней, а потом людям вернул. И еще я с тех пор практически не болею.