Наталья Долгачева – У меня все дома (страница 4)

В этой семье я научилась держать себя, научилась манерам и этикету. Научилась правильно вести себя в обществе, уважать взрослых. Мне показали, какая может быть роскошная жизнь, и я стала с самого детства ставить себе очень высокие цели. Научилась достигать и выбирать лучшее, качественное для себя, не соглашаясь на меньшее. Благодаря этой семье я увидела много очень обеспеченных людей и очень рано узнала, что деньги важны, но они не имеют никакого отношения к счастью. Еще поняла, что ум, регалии и институтское образование не делает из человека человека, ведь, наверное, тогда бы такое количество умных, взрослых и образованных людей из двух семей все же смогли бы договориться и жить в согласии.

Я благодарна своим семьям за безбедное детство. И в одной, и в другой семье всегда было всего достаточно и даже сверхдостаточно. Минуя уровень выживания, с юности у меня возникли запросы духовного уровня. Мне стало интересно, что же тогда влияет на состояние счастья? Где живет любовь, нежность, понимание и взаимопонимание? Как рождаются искренние улыбки, разговоры по душам? И как прийти к жизни с открытым и любящим сердцем? И больше всего мне хотелось понять, что же не хватило моим семьям, чтобы жить в мире и любви?

Я верила, что любовь – это единственное естественное состояние для человека, вне зависимости от его статуса, пола. Без любви Душа человека не чувствует удовлетворения от всего происходящего с ним, какими бы бескрайними богатствами и статусом он ни владел. Отсутствие любви ожесточает сердца. Это внутреннее состояние позже проявляется на лице человека, со временем он перестает улыбаться и светиться изнутри, очень быстро стареет и плохо выглядит. Он гаснет во всех смыслах. Но чтобы моя вера стала реальностью, а не домыслом, предстояло пройти еще очень длинный путь.

Когда тело не выдержало

Что вы любили делать в детстве больше всего?

Я всегда любила танцевать, когда я танцевала, Вселенная кружилась. Я чувствовала, что живу. С шести лет я занималась художественной гимнастикой, потом хореографией, народным танцем. Концерты, выступления на городских праздниках, фестивали, конкурсы, подготовка номеров, костюмы, аплодисменты, гибкость тела, горящие глаза. Радостный трепет перед выходом на сцену, долгие тренировки, способность терпеть боль от растяжки, взращенная выносливость, дисциплина, прямая осанка. Все это формировалось с самого детства благодаря танцам и нашим советским хореографам. Стоять часами у станка, улыбаться зрителю, когда тело отказывается двигаться, повторять танец 55 раз за день, долго оттачивать детали каждого элемента.

Это закалило дух бойца и мое четкое намерение на жизнь – я НЕ сдамся, я смогу, я уже смогла не раз, смогу еще. Этот эффект от занятий редко озвучивают, считая хореографию развлечением, но именно длительные тренировки, повторения до изнеможения закладывают в тело информацию о его выносливости, о том, что тело может быть опорой и в случае необходимости готово преодолевать трудности.

Всем этим я жила, пока в один день не раздался телефонный звонок.

Звонила моя крестная. Еще один лучик света, любви и поддержки. Человек, который видел и чувствовал мою душу, лучик, который приходил тогда, когда становилось слишком темно и я не справлялась, а исчезал, когда видел, что я вновь готова идти своим путем. Удивительный человек, свободный от рамок и условностей.

Для которого «Я забыла поздравить тебя с днем рождения» не значит «Я не уважаю тебя». С ней был куплен первый лифчик в жизни и исследован впервые Петербург.

Только у нее хватило смелости сообщить мне эту новость: «Наташа, ты больше не сможешь танцевать, у тебя смещение позвонков в пояснично-крестцовом отделе, и при любом резком или неудачном движении позвонки могут сместиться, задеть нерв и тебя парализует. В ближайшее время будет стоять вопрос об операции, вживлении титанового устройства тебе в спину».

Бах! Свет выключили. «И это все?» – подумала я. Отберите у вокалиста голос, у писателя – перо, и вы убьете человека при жизни и без касаний.

Именно так я ощущала себя в тот момент. Танцы были единственным, что отвлекало меня от семейных дрязг, они были причиной просыпаться по утрам. Смысла жить дальше я не видела!

Здравствуй, первая депрессия в 13 лет.

Гуляя по больничным коридорам

Контрасты жизни. Вчера ты танцуешь у станка, а сегодня прикована к кровати. Поясница не выдержала. В 13 я, конечно, ничего еще не знала о психосоматике. Наличие боли в пояснице говорит о том, что человек пытается самостоятельно решить свои проблемы, взваливает «непосильную ношу на свою спину».

Я не верю в самобытность болезни сейчас и не верила тогда. Тело человека реагирует на все его эмоциональные переживания, и если с ними не работать, то низковибрационные эмоции: страх, гнев, стыд, чувство вины и так далее – со временем уплотняются, проявляются в теле, превращаясь в болезни. Постоянное ощущение давления в доме, конфликт семей, моральное издевательство над мамой и постоянный страх сделать что-то не так сделали свое. Начался период бесконечных детских больниц.

Очень резкий контраст – выпасть из мира танца, яркого и живого, в мир белых халатов, зеленых коридоров и неизвестности с нотками надежды. Все врачи в один голос твердили: нужна операция и срочно, а то у вас будет инвалид!

Нужно резать, вставлять укрепительную конструкцию, а потом через несколько лет извлекать ее. Операция сложная, но реальная. Да, вся спина будет в шрамах, да, есть вероятность, что она не будет ходить – но надо делать.

Мне было страшно, я никогда ничего не ломала, кроме ногтей. Больничные коридоры сменялись один за другим, я наблюдала за детьми на костылях и в инвалидных колясках, аппараты Илизарова, пронзающие насквозь маленькие детские ножки, океаны зеленки на швах только что прооперированных тел. Страх, неизвестность, бессилие и растерянность в глазах родителей.

Тогда в первый раз я провалилась в состояние «наблюдателя», мне казалось, что это все происходит не со мной. МРТ, рентгены, исследования, ожидание, и только слова моей любимой бабушки Лимы: «Давай зайдем в кафе после врача?» – подпитывали меня радостью. Когда ты встречаешься с вероятностью стать инвалидом в 13 лет, то одновременно знакомишься со страхом смерти.

По врачам со мной ходили в основном бабушки.

Они-то и спасли мою жизнь, именно благодаря им я избежала участи быть изрезанной в таком юном возрасте. Как они это сделали? Верой!

Они отказались верить в то, что есть только один вариант – операция. Взяли меня под руки и повели гулять по больницам. Божечки, каких только врачей, центров, массажистов и кабинетов я не видела. Каждый осматривал меня, мои снимки, поправлял очки на носу и говорил – резать! Я не помню, сколько продолжался процесс поисков, но в один прекрасный день вера бабушек дала плоды. Молодой врач, высокий, красивый, вынес вердикт, отличный от десятков других: попробуем лечить стационарно, без хирургического вмешательства. Будет долго, нудно, потребуется много сил, но, возможно, получиться избежать операции. Готовьте документы – мы кладем ее в больницу.

Меня в больницу? Домашнюю девочку, которая в детский сад ходила со слезами, а школа всегда была адом? Да я даже в детский лагерь никогда не ездила. Пока на моих глазах набухали слезы, он продолжал озвучивать план.

Полтора месяца она будет лежачая. Вставать нельзя категорически. Лежать обязательно полусидя и спать тоже. Далее еще на полтора месяца мы наложим ей гипс на все туловище и одну ногу, чтобы зафиксировать поясницу в нужном для сращивания позвонков положении, а после снятия гипса месяц реабилитации. И это еще не все! До 18 лет обязательно носить корсет, снимая только на ночь, и четыре раза в год ложиться в больницу на месяц для проведения поддерживающих лечебных процедур.

Либо операция, которую вам предлагают все. Выбирайте!

Первый месяц в «Туристе»

«Турист» – государственная больница, расположенная под Дмитровом. Была построена немцами. Чистый, прекрасный, красивейший проект, сильно отличающийся от других больниц Москвы. Меня отправили туда. И вы сейчас удивитесь, но это стало моим спасением не только для тела, но и для души.

Больница состояла из пяти корпусов по два этажа в каждом. Мой был четвертый, палата на первом этаже под номером 5. Большие светлые палаты, по шесть человек в каждой, игровая с бильярдом и телевизором, столовая, бассейны, процедурные, залы для гимнастики. Выглядело все очень даже уютно.

Но когда ты домашний ребенок и внезапно на долгий срок оказываешься в окружении детей разных возрастов с разными привычками, характерами и воспитанием, плюс у тебя редкая болезнь – это дикий стресс.

Первый месяц я отказывалась есть. Я плакала, плакала постоянно и ничего не ела. В голове крутились одни и те же вопросы: «Как это могло произойти со мной? Кто все эти люди?» Вы бывали в детском лагере? Дети, особенно подростки, бывают очень злыми. Они пробуют свою самость друг на друге, доказывают, кто круче.

Девочки-соседки постоянно ругались матом, опасность была повсюду 24/7, общий туалет, ванна одна на 30 человек на этаже, и еще мне нельзя покидать палату. Мама почему-то меня практически не навещала, я хорошо помню Лиму и крестную в эти первые самые страшные дни.