Наталья ДеСави – Жена для непокорного и мама в придачу (страница 6)

– Да, мой сир. – Поклонилась Мари, опуская глаза, чтобы не встретиться с ним взглядом.

– Сир-кассир. – Эми толкнула сестру под ребра. – Перестань быть собой, ты роль играешь, не забыла?

Играть старшую сестру было нетрудно, так считала Мари. Быть грубой, своенравной, заставлять людей краснеть от ее фраз – все это казалось Мари примитивными речами, которые заложены в фениксов изначально. Но сейчас выдать что-то резкое, остроумное и обидное не получалось.

Тамора остановилась в дверях и с пренебрежением смотрела, как ее сын сам несет чемодан. Это было неподобающе, непозволительно и очень странно. Сначала непонятным образом оказавшееся имя в списке, потом это явление двух девиц, вымазанных в грязи, что не отличить, где хозяйка, где служанка, теперь сын тащит чемодан этим замарашкам, как заправский лакей.

Заводить скандал прилюдно было рано. Ненужные девицы должны уйти, не привлекая внимания. Кажется, эти будут первыми.

Чем ближе оказывалась Тамора, тем сильнее билось сердце у Мари. «Я сильная, наглая и эгоистичная», – повторяла она как мантру. И ровно за шаг до Таморы, она подняла голову и с полными восхищения глазами заявила:

– Вы такая стильная! Я думала, что все мамы похожи на наседок: ходят в фартуках и пушистых тапочках!

Кхиль споткнулся и чуть не упал, чудом успев ухватиться хвостом за перила лестницы. Слуги, не в добрый час оказавшиеся рядом, притихли и побелели, стараясь стать невидимыми. Патрульные и вовсе вытянулись по струнке, устремив взгляды в небо.

– В фартуках и тапочках?

Тамора нависла над Мари темной тучей. Поняв, что ляпнула совсем не то, что собиралась, Мари опустила голову, замерев взглядом на красных лакированных туфлях Таморы.

– Вы очень стильная, – повторила она, в надежде, что остальная фраза сгладится из памяти. Но Тамора и не собиралась изображать амнезию.

– Ты кто? – Ткнула она пальцем в ее сторону. – Невеста или служанка? Если судить по уровню грязи, на той, на ком ее больше, та и хозяйка?

Кхиль замер на ступени выше. Спасать девицу ему не было никакого резона, а вот посмотреть, что выйдет из этой ситуации, было очень интересно.

Тамора прошла еще один круг, разглядывая девушек. Эмилия стояла, боясь пошевелиться, благословя Ярчайшего, что чепец снова съехал ей на лоб, закрыв все лицо. Но даже из-под ажура, она видела, с каким интересом разглядывает ее Кхиль.

– Я и есть невеста, – еле выговорила Мари, присев в кривом реверансе. – И очень рада вас видеть.

– Не могу сказать того же. – Мари показалось, что еще один круг, и у нее закружится голова. – Не вижу из-за грязи, вы, деточка, из какого клана?

– Фе… – начала Мари, но тут Кхиль, весело усмехающийся на верху лестницы, сорвался с места и подхватил ее под руку.

– Это уже становится неприлично! Думаю, если предоставить девушкам возможность отмыться, разговаривать с ними будет более интереснее.

Вырвав у матери добычу, он быстро уволок Мари в дом. Эмилия, прихрамывая, шла следом.

– Комнаты для служанок, – начал Кхиль, но Мари резко его оборвала.

– Служанка будет жить со мной. Мне так удобнее.

Кхиль поднял на ее удивленный взгляд, чем воспользовалась Мари, вырвав у него свою руку.

– Не стоит хватать все, что плохо лежит. Я не в том виде, чтобы брать меня за руку.

– Фениксы, они такие фениксы. – В глазах Кхиля играла улыбка. Мари гордо отвернулась, а вот Эмилия заметила и странную улыбку, и оценивающий взгляд, брошенный в ее сторону. – Я провожу в ваши комнаты.

– Мы будем жить вместе! – выпалила Мари чуть более резко, чем хотела. И тут же стушевалась: не хватало сказать еще какую-нибудь глупость самому жениху.

– Это я понял, – хмыкнул Кхиль. – Маман приготовила для невест одноместные комнаты, но я вас поселю в гостевой комнате, рядом со своей.

Мари вспыхнула, но постаралась совладать с собой.

– Быть вредной, занозой и невыносимой, – как мантру повторяла она себе под нос.

– Это неприемлемо! – выдала со всей эмоциональностью, на которую была способна. – Жить в соседней комнате с мужчиной!

Казалось, такая эмоциональность смутила Кхиля, он обернулся и посмотрел на девушку.

– Если не будете ходить ко мне по ночам, ничего неприемлемого не случится. Хотя, если горячий феникс заглянет на пару часов…

– Мы запрем двери! – Эми дернула сестру за рукав.

– Разумно со стороны крестьянской девушки, – Кхиль взглянул на нее серьезным взглядом, а потом быстро подмигнул. – Но, если что, дверь между нашими комнатами на задвижку закрывать не буду.

– Мы… подопрем чем-нибудь, – не сдавалась Мари.

– Тогда вам будет сложно приходить в гости.

Мари показалось, что она сейчас взорвется от возмущения. Одно дело, когда фривольности позволяли себе крестьяне и торговцы. От них особого этикета ждать не приходилось. Но с ними хотя бы было понятно, что делать: нравоучительный тон или резкий окрик останавливал наглецов. А вот что делать с сыном самой Верховной, которому и не нагрубишь, и пощечину не дашь. Хотя, такой опыт у нее уже был.

Мари замотала головой, прогоняя мысли о той ночи. Больше она не позволит чувствам перекрыть свой разум. Из любой ситуации можно найти выход словами.

– Не думаю, чтобы ваша мама была довольна тем, что вы поселите нас так близко. Это дает неравные шансы для других претенденток.

Кхиль подхватил сумку и стал подниматься по витьеватой лестнице, ведущей в левое крыло собора, уводя от основных залов. Судя по девичьему гомону, раздававшемуся справа, поселить их собирались в противоположное крыло от других невест. Легкая тревога закралась в душу Мари. Нехорошо это, неправильно, не подобает приличным девушкам быть так близко к мужчине. Что скажут другие?

– Мой отбор, мои правила, – коротко ответил Кхиль, будто подслушал ее мысли, и распахнул дверь небольшой комнатки.

Когда Мари заглянула, она увидела совсем не то, что планировала от комнаты по соседству с хозяином собора. Темное помещение, наглухо задвинутые шторы, две кровати, расположенные друг напротив друга, один стол, один стул.

– Это комната для прислуги?

Эмилия перегнулась через плечо сестры и многозначительно фыркнула:

– Больше похоже на кладовку для старых швабр.

– Вот две здесь и будут жить.

Кхиль подтолкнул девушек внутрь, закинул сумку на середину комнаты и закрыл дверь.

Обе девушки обернулись на резкий звук и так и переглянулись.

– Я что-то не поняла, – Эмилия села на кровать, – нам оказали честь или унизили?

Мари прошла по комнате, проводя пальцем по столу и подоконнику.

– Скорее, указали на наше место. Все еще хочешь замуж за него?

Эмилия ответила не сразу, что вызвало улыбку у Мари. Вспыльчивая, как и все фениксы, Эми бросалась в омут, на ходу разбираясь с тем, во что влезла. Мари не останавливала сестру, это было бесполезно, но всегда задавала правильные вопросы, помогая самой разобраться. Вот и сейчас она только молчала, разглядывая место, куда попали.

Отодвинув тяжелые шторы, она выглянула в окно. Увидев там темные окна, которые не мыли, наверное, никогда в жизни, она повернула тугую ручку и открыла одно из них. Свежий воздух ворвался в помещение, с интересом поднимая в воздух тучу пыли. Сестры закашлялись, дождались, когда пыль осядет и только тогда смогли поговорить.

– Здесь нужна хорошая уборка, – резюмировала Эмилия. – В такой комнате только паукам размножаться.

Мари задумалась, оглядывая пыльную мебель и постельное белье, которое вряд ли кто-то когда-то менял.

– Нужно обратиться к Таморе, чтобы она позвала сюда горничных.

– Сначала нужно привести себя в порядок. – Эмилия подняла две ноги, показывая грязь и рану, которая, хоть и была перевязана патрульными, но все равно кровоточила.

– Ты права. Вымыться и найти врача, который займется твоей ногой.

– Мари, ты такая наивная. Мы в соборе у горгулий! Если к невестам такое отношение, то кто будет заниматься слугами! А ты знаешь, я сама не смогу.

– Верно. – Кивнула Мари. – Фениксы не могут лечить самих себя.

Она посмотрела на свои руки, которые до противного выглядели как человеческие. Она сосредоточилась, но ничего не изменилось.

– Сестренка. – Эми покачала головой. – Перестань немедленно.

– Что? – Мари быстро убрала руки за спину.

– Винить себя, что в тебе нет силы феникса. Я тебя и без этого люблю.

Мари тяжело вздохнула.

– Но я совершенно бесполезна.