Наталья ДеСави – Жена для непокорного и мама в придачу (страница 30)

– Ага. А цветок близко. Ты понимаешь, к чему я клоню?

– Не совсем.

Мари остановилась около лесенки, которая вела на искусственную набережную, окружавшую небольшое озерцо.

– Ты можешь загадать, чтобы цветок прилетел именно сюда. Он же должен выбрать настоящую любовь, вот пусть чуть изменит траекторию и соединит вас двоих.

– Нет. – Мари замотала головой. – Я не собираюсь идти на подлог. Любовь должна быть настоящей, а не загаданной.

– Пфф, – фыркнула Эмилия. – Это еще кто сказал? Устроители отборов, когда ни жених, ни невесты, ни разу не видели друг друга? А представляешь, что будет, если сейчас этот цветок прилетит в Дохан, а в соборе окажутся только старейшины и невесты. Соединит он ту же нетопыриху со стариком-горгулем, вот позор-то будет!

– Так им и надо. – Мари не испытывала жалости ни к нетопырихе, ни к старейшинам. – Пусть женятся и будут счастливы.

Эмилию было не так просто сбить с намеченного курса.

– Нет, если ты считаешь, что можно стать счастливой с толстым, старым дедулькой, то, конечно. Но речь сейчас о тебе. Если цветок вас соединит, то никакая Тамора не сможет быть против.

Мари задумалась. Версия Эмилии была интересна, даже выполнима при ряде условий. Только вот этих условий она не знала, как не знала их и Эмилия. Не просто так старая Эльдора запретила подходить к озеру. Если пользоваться им может только стая, то фениксам там делать нечего.

– Если Тамора будет против, никакой цветок не поможет.

– Ой, не смеши. – Снова отмахнулась Эмилия. – Я тут со слугами поговорила, пока ее величество Верховная загорала в тени. Муж же у нее был оборотнем. А у них тоже свои правила и закидоны по поводу женитьбы. И бабуля была ой как против этой свадьбы. Только ничего сделать не могла. И знаешь почему?

Поймав ожидающий взгляд сестры, Мари улыбнулась.

– Ты мне сейчас расскажешь.

– Да потому что Тамора боролась за свое счастье. Когтями выгрызала и шла против его матери и своего отца. Потому что правила, традиции, обязательства – все это идет побоку, когда речь идет о настоящей любви. Вот скажи, ты бы хотела быть с Кхилем?

Мари задумалась. Конечно, она хотела бы быть с ним. Но только так, чтобы и он хотел этого. Цветок любви, конечно, вещь хорошая, но он же не может заставить полюбить. А если и может, то грошь цена такой любви. Она должна быть  настоящей и искренней. В груди у Мари заныло от воспоминания о последнем поцелуе. Нет! Она категорически не хочет вмешательства в отношения, все должно развиваться так, как есть на самом деле. И если Тамора будет категорически против, а Кхиль встанет на сторону матери, то и не нужен ей такой муж. Хотя в глубине души Мари не верила в то, что Кхиль сможет бросить или предать. Скорее уж он пойдет наперекор матери, чем уступит своему слову.

А желание? Заветное желание должно быть несбыточным. Тем, которое очень бы хотелось, но никогда не произойдет, что ни делай. Конечно, ей хотелось быть настоящим фениксом. Взлететь в небо, почувствовать потоки воздуха под крыльями. И исцелять. Главная миссия каждого феникса – исцелять недуги. Только фениксы про это забыли. А Мари обязательно пошла бы в лекари или целители. Вот только без силы они никому не нужна, поэтому это и есть настоящее заветное желание.

Она отвлеклась и не заметила, как со спины подошла к ней сестра, положила руки на плечи и толкнула в воду со словами: «Будь счастлива, сестренка».

***

Последнее, что Мари успела увидеть – это резные перила. Всплеск воды, и тяжелая вода закрыла ее с головой. На секунду пришел испуг, что плавать она так и не научилась. Но тут же затеплилась надежда, что озеро не должно быть настолько глубоким, чтобы утонуть. Она отчаянно билась, пытаясь выплыть на поверхность. Но вода вокруг будто взбесилась. Мари чувствовала недовольство воды, то, как она хочет выбросить ее и одновременно наказать за непрошенное вторжение. Но все резко закончилось. Вода перестала давить, темнота рассеялась, а перед ней появился свет. В ярком, лучистом кружке стоял волк. Огромный, белый зверь стоял и смотрел, не делая попыток подойти. Он чуть склонил голову и кивнул. В этот же момент что-то сильное дернуло ее наверх, и уже через секунду Мари висела в зубах огромной серой волчицы, которая тащила ее к берегу. Выкинув, как игрушку, волчица отряхнулась с вновь стала Эльдорой. Злой, разъяренной донельзя бабулей.

– Я же сказала: не подходить к озеру даже близко!

Она сверкнула глазами, переводя взгляд с Мари на Эмилию, а после на двух патрульных, которые вытянулись по струнке, еле выдерживая взгляд волчицы.

– Мы просто гуляли, – оправдывалась Эмилия, используя свое природное обаяние на полную катушку. – Мари случайно поскользнулась.

Она метнула взгляд в сторону сестры, но Мари только стиснула зубы. Подлый поступок, но Эмилия была сестрой, и выгораживать ее было не впервой. Ох, жаль, что в детстве она приучила сестру, что будет покрывать все ее проказы в любой ситуации.

– Я случайно. – Она кивнула, не желая больше ничего объяснять.

Говорить не хотелось. Крупная дрожь била все сильнее, зубы начинали стучать как после дикого мороза. Кожа ее покрылась мурашками, даже кровь, которую Мари вдруг стала ощущать как полноводную реку, не могла ее согреть.

– Быстро в дом! – процедила Эльдора, хватая Мари под руку и пытаясь поднять.

Сил встать не было, будто она оставила их в том странном озере. Сознание помутилось, только волчица продолжала стоять перед ее внутренним вздором и пристально смотреть. Кхиль, который стоял в отдалении, подошел и резко поднял ее на руки.

– Она же мокрая! – взвизгнула из тени дерева Тамора. – Оставь ее немедленно.

Кхиль только скрипнул зубами, продолжая нести Мари на руках, скрываясь в тени деревьев. Следом шли патрульные, которые встали по обе стороны от Эмилии, выслушивая наставления Эльдоры и ругательства Таморы.

Зайдя в дом, Кхиль сразу поднялся наверх. Мари не смогла разглядеть ни убранство лестницы, ни оценить интерьер комнаты, в которой ее положили. Теплые руки прошлись по ее плечам, повернули на бок и, придерживая, прошлись по спине. Кхиль потянул за тесемки и развязал корсет платья. Медленными движениями, стараясь не дотрагиваться до кожи, он стал его снимать.

В другое время Мари бы сопротивлялась, дала бы пощечину и обвинила в домогательствах. Но сейчас силы уходили из нее с такой скоростью, что не было возможности даже пошевелиться. Платье было снято, на ней осталась только легкая сорочка, еле прикрывающая тело. Но сил не было даже покраснеть.

Дверь открылась и заглянула Тамора. Она подошла к кровати и, отступив на шаг, оглядела Мари.

– Она вся в воде, и ты тоже.

– Мама, выйди. – Голос Кхиля был хриплый и тихий. – Лучше подготовь с бабулей лекарство. Здесь нужны обе ваши силы.

Тамора не стала ни сопротивляться, ни спорить, молча вышла из комнаты.

– Тебе сейчас плохо. Но, поверь, будет еще хуже.

Мари прикрыла глаза и ориентировалась только на ощущения. Руки Кхиля прошлись по плечам, стаскивая последнюю деталь одежды, прошлись по талии, на лишнюю секунду задержавшись на бедрах. Оставшись полностью обнаженной, она не чувствовала холода простыней или ворвавшегося в комнату ветра. Кровь разгонялась все сильнее, разжигая огонь в груди, приливая к груди и чуть ниже живота, отчего между ног стало становиться все жарче.

– Озеро не исполняет желания, оно лишь увеличивает то, что есть в тебе. Озеро предков обладает сильнейшей энергией, которую не каждый может выдержать. Этой водой мажут нос новорожденным волкам, и этого хватает для их защиты до донца жизни.

Кхиль замолчал, отойдя в сторону, и вернулся с большим полотенцем. Промокнул ей волосы, протер лицо, руки. Остановился. Мари чувствовала его тяжелое дыхание и глубокий выдох перед тем, как он прикоснулся к груди. Мягкая ткань прошлась по окружности, коснулась соска и вызвало приятную негу, стрельнувшую в сердце и отдавшуюся в низ живота. Дальше ткань прошлась по животу, бедрам, снова задержавшись на лобке.

Жар внутри нее разгорался, желая найти выход, выплеснуться. Она чуть подалась вперед бедрами. Кхиль еле слышно зарычал, придерживая ее за колени, вытер внутреннюю сторону бедра, стараясь не касаться самого сокровенного. Даже через ткань полотенца, Мари чувствовала, как напряжены его руки.

– Что же ты делаешь, птичка, – глухо прорычал он.

Ощущение мягкого полотенца исчезло. Кхиль закрыл ее одеялом и сделал шаг назад. Мари сделала над собой усилие и приоткрыла глаза. Кхиль стягивал с себя рубашку, показывая ей рельеф своего тела. Блестящий от воды торс заворожил ее, внутри снова все дернулось, вспенивая кровь. Никогда она не чувствовала такого, но сейчас явственно понимала, что хочет его. Кубики на животе, бугорки на руках и, самое главное, то, что все еще скрыто под его штанами. Мари видела выступающий бугорок, чувствовала его пульсацию, будто они были связаны одной магической нитью. Кхиль скинул рубашку на пол, туда, где было ее платье. Следующим движением он сбросил и брюки. Но Мари увидела только его удаляющийся силуэт, скрывшийся в ванной. Зашумела вода.

Скрип двери заставил ее снова открыть глаза. Вошла бабуля и служанка, на руках которой были одеты длинные перчатки, до подмышек. Открыв принесенный мешок, она сложила туда всю одежду и тщательно его завязала.