Наталья ДеСави – Мой (не) любимый миллионер (страница 5)

– Говорю же, абьюзер. – Отвернулась я к окну.

Тем временем машина остановилась. Я выглянула в окно и задрала голову высоко, пытаясь разглядеть последние этажи здания.

– Первый канал.

Ольшанский выскочил из машины и прошел вперед, встав перед капотом. Я же выходить не собиралась. Миллионерам положено открывать дамам двери. А если миллионеры не обучены хорошим манерам, это надо написать в претензию их женам. Я сидела – он стоял. Развел руками, вопрошая, что я не выхожу. Потом сообразил и пошел открывать мне дверь.

– А раньше ты такой манерной не была. Простая девчонка была, без выпендрежей.

– Да и ты раньше миллионером не был, – парировала я, выпархивая, как бабочка из машины.

– Пользуешься? – Весело подмигнул он мне.

– Пользуюсь.

Но не успела я попользоваться своим миллионером на две недели, как к нам подлетела молоденькая девица в распахнутой джинсовке, с нечесаным «гнездом» на голове и наушниками, прижимающими ее шевелюру ровно по центру головы.

– Сергей Васильевич! – завопила она истошным тоном. – У нас ЧП!

Ольшанский вздохнул и чуть приобнял ее за плечи, ведя к дверям телецентра.

– Что сегодня, Лидочка? Поздно как-то, уже десять утра.

– Она не пришла! Представляете, вот обещала и не пришла! Где мы возьмем невесту за десять минут?!

По виду было понятно, что девушка в шаге от истерики. Руки тряслись, и даже объятия миллионера Ольшанского ее не утешали. Надо бы записать, что существуют еще женщины, которые не вешаются на мужчин, как только узнают их социальный статус. Пока что я знала таких двоих: я и вот эта нервная девушка. Хотя, если накосячить перед миллионером, никакие объятия не спасут. Вот точно абьюзер!

– Одна не пришла? – доверительным тоном продолжал Сергей. Та кивнула в ответ и собралась начать плакать. Но Ольшанский профессиональным жестом, профессиональным тоном отдекламировал, показывая на меня. Интересно, у него есть что-то, что он делает непрофессионально?

– Так я привез вам невесту. Можете забирать сразу на эфир!

Девушка окинула меня оценивающим взглядом, шмыгнула носом и виновато покосилась на начальника.

– Но у нас и подружки для нее нет.

– Не вопрос! – Буднично махнул рукой Ольшанский. – Я буду за подружку.

Настроение у девушки явно стало лучше, она ускакала вперед, крича что-то об эфире через десять минут. Я схватила Ольшанского за рукав, резко разворачивая к себе.

– Ты во что меня только что втянул?

– Да не переживай ты так. Сейчас быстренько тебя замуж выдадим, и будешь свободна.

Я с ужасом смотрела на то, как он тащит меня к огромному стеклянному лифту, уходящему куда-то в небеса. Наверное, именно там и заключают браки. Высоко и конкретно на телевидении. Ну а где же еще?! В лифте с нами набилось еще несколько человек, и я оказалась прижатой к Ольшанскому вплотную. Чуть опустив голову, старалась не смотреть на него, учитывая то, что находилась я ровно на уровне его губ. Положение обязывало вести себя прилично, ругаться нельзя, каблуком ударить тоже, да и каблуков у меня не было. Упущение, но зато теперь я точно знаю, зачем они женщинам нужны: как средство самообороны. Оставалось только вести себя как порядочная женщина и вдыхать аромат его туалетной воды. А вот вода пахла про сногсшибательно. Угадать аромат было невозможно, не моего ценового диапазона эта амброзия. Но вкусно, черт возьми! И мысли навевает сразу такие романтические, что расслабляешься и начинаешь мечтать.

Вот на этой романтической ноте меня и вынесло из лифта вместе со всей толпой, туда погрузившейся. Ольшанский только успел схватить меня за руку и потащил в противоположную сторону.

– Пирожок мой дорогой! Нам совсем не туда. Там зрители, а мы с тобой будем сиять на голубом экране.

Мне не хотелось сиять, не хотелось на экране, тем более голубом. Я бы и в зрители не пошла, мне такое действо ни к чему. Все эти передачи про любовь, которая строится на обмане и естественнее играет тот, кому больше заплатили. И вот я буду играть в любовь, да еще и бесплатно. И самое худшее – с наглым бывшим одноклассником!

– Ваша комната! – Выскочила перед нами та самая девушка, одним движением нацепила на нас микрофоны и затолкала в комнатушку, размером с мою кладовку, в которой был только диван, кофейный столик и огромный телевизор.

– Это комната для любовных утех? – Я села на диван и попробовала на прочность. – Жестковат.

– Это комната для невест. – Ольшанский сел рядом и сложил руки на коленях. – Там ты смотришь, что говорит жених, здесь камера снимает, как реагируешь ты. Не забудь, что здесь все снимается.

– И в носу нельзя ковырять?

Ольшанский удивленно вскинул бровь.

– Не знал, что ты на такое способна.

– Я еще сморкаться могу.

– Подробности потом. – Он указал на правый низ экрана, где начался обратный отсчет с десяти.

– А что говорить-то? – поздно опомнилась я.

– Просто будь собой. – Мягко улыбнулся он.

Я тяжело вздохнула. Быть собой – точно не лучший вариант. Отсчет закончился, раздался противный писк и в студию вышли ведущие. Их я видела на экране, как и сейчас, но от ощущения, что скоро увижу их прямо рядом с собой, начинали трястись коленки. Поэтому, глядя на Ольшанского, сложила руки домиком и приняла вид приличной женщины, которая жаждет увидеть жениха.

Жених оказался мужчиной лет за сорок, ближе даже к пятидесяти, полноватый, но крепкий. По комплекции было видно, работяга. Такой и семью будет содержать, и в доме полочку прибьет, и всю семью на море отвезет на своей дребезжащей машине. Вот сегодня повезет кому-то! Я покосилась на Ольшанского. В таких передачах нужно говорить, а у меня рот к небу прилип. Зато Ольшанский показал на экран и выдал свою первую реплику:

– Хороший мужик, надежный.

Я улыбнулась, надо же поддерживать версию заждавшейся невесты. А жених тем временем продолжал.

– Меня зовут Михаил. Я ищу себе женщину работящую, чтобы вставала в пять утра, кормила скотину, готовила мне завтрак и будила меня к семи.

– В пять? – У меня чуть челюсть не отвалилась. Я взглянула на Ольшанского, он с жутко заинтересованным видом следил за экраном. Потом будто очнулся и с очаровательной улыбкой посмотрел на меня.

– Сложно тебе будет, ты же только в это время ложишься.

Не очень поняла, к чему он это, но переспрашивать не стала, неудобно перед камерой-то. Может, я офисный работник, добирающийся на электричке из Гатчины в центр Питера.

– И много у вас скотины? – поинтересовалась ведущая.

– Десять коров, три быка, гусей штук сорок и кур полдесятка.

– Какой хозяйственный, – попыталась я произнести это восхищенным тоном, но чуть не подавилась, когда Михаил продолжил.

– Потом мы с женой выгоняем скот и едем на рыбную ферму, у меня там осетры. Весь день занимаемся рыбой, а к вечеру возвращаемся и загоняем скот обратно. Жена готовит ужин, накрывает и может идти доить коров. После этого я отдыхаю и не мешаю жене заниматься домом.

– Какой щедрый мужчина. – Я выпучила глаза на Ольшанского, давая понять, как буду рада придушить его после окончания передачи. – Не будет мешать заниматься домом.

– Цени! – улыбкой дьявола, ответил мне Ольшанский. – Сменишь график работы, будешь питаться правильно: рыбка, молочко свежее, творожок.

– Ты знаешь, как творог делать из молока?

– Э… – вопрос загнал Ольшанского в ступор. А затем расплылся в довольной улыбке. – Михаил тебе расскажет. Уверен, это будет неописуемый для тебя опыт.

– А что вы предложите взамен? – спросила ведущая назревший у меня вопрос. Не задумываясь, мужчина выпалил.

– Жилье и работу. Что еще для счастья нужно?

– Ты издеваешься? – процедила я сквозь зубы, надеясь, что на камеру это записано будет. – За что я так провинилась, чтобы меня сватать такому … Михаилу? Да никакая женщина этого не заслужила.

– Вы такие разные, – наигранным голосом произнес Ольшанский, показывая на камеру все свои 33 белоснежных зуба, – но уверен, что противоположности обязательно сойдутся. По сценарию, точно, – прошептал он еле слышно.

Захотелось придушить его вот прямо сейчас, не сходя с дивана.

– А теперь встречайте первую невесту. Камилла, 29 лет, элитная проститутка.

Я приготовилась смотреть невесту, как Ольшанский подтолкнул меня.

– Давай, Камилла, твой выход!

Перебирая ватными ногами, я шла по темному коридору. Когда же меня почти что вытолкнули на ярко освещенную площадку, я и вовсе приросла к полу. Нет, это все не для меня. Я сижу дома, стучу по клавишам и никого не трогаю. Никогда не была на телевидении и никогда не была проституткой. Тьфу, тьфу, тьфу, чтобы не сглазить. Вот, еще и суеверная. Куда меня Ольшанский втянул – непонятно.

– Камиллочка, милая, – протянула ласково ведущая, – проходите, не стесняйтесь.

Жених изобразил улыбку на все 32 нечищенных зуба, и я сделала шаг назад. Ольшанский подхватил меня под руку и потащил в студию, отодвинул стул, приглашая сесть. А на лице такая милая улыбка: выученная в какой-нибудь школе подхалимов. Я поправила платье, натянула декольте повыше и села. Ольшанский пристроился рядом и сложил руки домиком, выжидательно смотря на жениха.

– Расскажите о себе, Камилла, – попросила ведущая.

– И что у вас за подружка интересная? – добавил жених, явно недовольный наличием молодого красавца рядом с потенциальной бесплатной работницей.