Наталья ДеСави – Мой (не) любимый миллионер (страница 4)

До чего же она бесит! Давно в моей жизни никто вот так не выворачивал меня наизнанку, как эта рыжая бестия. И что я так зацепился? Со времен школы прошло уже немало времени, любовных побед одержано несметное количество, даже жениться успел, ребенка завести, развестись. А Машка, будь она неладна, мало того, что не замужем, но с прицепом, так еще и домоседка с лишними отложениями по бокам.

Но остается честно себе признаться, что именно эти бока и вывели из равновесия. Надо же было умудриться заявиться в тренажерный зал в таком облегающем платье. Я-то надеялся поиздеваться вовсю, заставив бегать ее по дорожке, да крутить педали на велотренажере. Но она переиграла, заявившись без формы и в таком виде. Платье, видимо, давно не надевалось, потому что плотно обтягивало все формы. И не только легкие бугорки на талии, но и пышную грудь, которая так заманчиво торчала из декольте.

Захотелось сразу протянуть руку и утонуть в этом теплом великолепии. Вот именно тогда тело и дрогнуло, чуть не придавив взятым весом. А она еще сверху свесилась, показывая все свои прелести. И взгляд такой озабоченный, будто реально переживает, что там со мной случилось. Пришлось идти на другой тренажер и вес взять побольше, что унять жжение в паху, которое разгоралось при взгляде на нее. Но и там понял, что это уже не унять, а быть посмешищем с бугорком на тайтсах я не хочу. Пришлось придумывать план побега и ставить новую задачу.

Да, план погонять ее зале, когда еще нет народа, провалился, придется учитывать наличие у нее ребенка, которого надо отводить и забирать из школы. Но ничего, за это недолгое время я смогу отыграться на ней, мне хватит, чтобы унять и прошлую обиду, и нынешнюю. И вообще, отыграться за всех баб, которые вертят мужиками, а потом либо бросают, либо используют. И если обида на Машку давно стерлась из памяти, то недавний развод с женой выпил все соки. Жена далеко, на ней не отыграешься. А вот Машка под боком. Мягкая, теплая, домашняя. Тьфу ты, снова я ударился не в те эмоции!

Я включил холодный душ и подставив под него разгоряченное лицо. Чтобы и дальше воплощать свой план, я должен быть в трезвом уме и не с оттопыренными штанами.

***

Маша

Я посмотрела на себя в огромное зеркало во всю стену. Ольшанский был предательски прав, говоря, что мне надо бы походить в тренажерный. Чуть свисающие бочка говорили об этом. Но при работе на дому, да с гиперактивным ребенком не найти время на элементарную зарядку, не то чтобы полноценно заниматься спортом. Так что пусть имеет такую писательницу, которая есть в наличии. Мы все-таки не похожи на своих героев, которые всегда молоды, не имеют ни капельки жира и всегда полны позитива. Я даже на Ваське иногда срываюсь. Обычно это происходит на немецком. Нет, я не ругаюсь на иностранном, просто начиная учить алфавит и произнося первые слова, на которых язык ломается, начинаешь проклинать всю систему образования. В особенности тех, кто придумал преподавать немецкий в первом классе.

– Эй, красотка!

Я так разнервничалась сначала из-за Ольшанского, потом из-за немецкого, что совсем не заметила, что передо мной уже возникло некое подобие шкафа, в тонких, обтягивающих и жутко коротких шортах.

– Чего развалилась? Давай двигай отсюда, а то я тебя как двину! Промеж ног!

Шутка показалась парню смешной, он дико заржал, подбадривая себя руками. Я же встала, поправила платье и хотела отойти в сторону. Но видимо, слабо оценила шутку юмора, потому что тяжелой рукой меня тут же вернули на место.

– А давай попробуем прямо так. Твои ножки будут хорошо смотреться, задранные вверх.

Вот это уже был явный перебор. Я бы поняла, если с таким предложением ко мне подкатили бы в парке, на вокзале или в подворотне. Но в дорогом фитнес центре с утра пораньше! Присмотрелась к парню: не пьян, такие пьют только протеин цистернами. Но на мозги слабоват явно.

– Слышь, витязь подзаборный, ты это, фильтруй базар, а? Я, канеш, гуманитарий, но не настолько, чтоб терпеть тут твои расклады. С чуйкой у тебя, смотрю, натяг – не видишь, что интереса ноль? Так что, давай, шуруй отсюда, пока я тебе лексикон не расширила так, что уши завянут. Гони волну в другом месте.

И, оставив слабоумного великана, быстро направилась к выходу. Пока он не очухался и не решил продолжить разговор. А моего филологического образования хватило только на пару фраз «по фене». Зато вслед получила несколько восторженных взглядов от мужчин на других тренажерах. Навстречу мне уже шел Ольшанский, перекинув пиджак через плечо. С интересом оглядел ситуацию, мужские взгляды и, подхватив меня под локоть, потащил к выходу.

– На минуту тебя оставить нельзя. Какая из тебя помощница, если мужики на тебя слюни тут же пускают?

– Привлекательная? – кокетливо подсказала я, проходя мимо очередного зеркала и оценивая, что даже в самом своем нарядном платье, смотрюсь с ним довольно жалко.

– Неработоспособная. – Видимо, его начинала злить эта ситуация. – У меня таких шм… неработоспособных, знаешь, сколько побывало? Ни одна надолго не задержалась.

Мы вышли из центра, спустились на подземную парковку и прошли вдоль рядов припаркованных машин. Мигнул маячок сигнализации, открывая дорогущую тачку. Ну, конечно, красная Тесла. Таких в городе пара штук, особенно красных. Что я пишу о таких мужчинах? Дракон! Собирает вокруг себя все дорогое, яркое, понтуется и красуется, выставляя свои богатства напоказ.

– Не нравится? – Сергей остановился и вопросительно посмотрел на меня.

– Такое, – неоднозначно ответила я. Не говорить же, что никогда не сидела в таких тачках? Конечно, внутри белая кожа, бежевая обивка, да в такую машину страшно садиться, чтобы не испачкать. Коврик нужно стелить рядом, чтобы ноги вытирать перед посадкой.

– Да ста за три секунды. – Ольшанский открыл дверь передо мной и пригласил сесть.

– По нашим-то пробкам? Актуально, – фыркнула я, садясь внутрь.

Пока он обходит машину, услышала, что у него звонит мобильный. Он открыл дверь и сел на водительское сиденье.

– Да, моя сладкая. Жутко рад тебя слышать!

Глава 3

Я вся напряглась, прислушиваясь к разговору. Сама же сидела, уставившись в окно, делая вид, что меня нисколечко не интересует разговор Ольшанского. А он шутил, подначивал и веселился вовсю. Мне стало казаться, что уши у меня выросли и сменили направление на противоположное. Было понятно, что это девушка, что они очень близки и что он ее любит. Так и сказал: «Люблю, целую». И положил трубку.

– На чем мы остановились?

– Я тебе не мешаю? – Повернулась я к нему. Как ты будешь объяснять, что рядом с тобой неотлучно будет какая-то незнакомая женщина?

Легкий смешок, и губы Ольшанского растянулись в улыбке. Он повернулся и пристально всмотрелся в мое лицо.

– Мы общаемся меньше часа, а ты уже ревнуешь? Не ожидал от тебя.

– Забыл добавить «после всего, что было», – фыркнула я. – Но я совсем не о том. Тебя ревновать никто не будет?

Он резко крутанул руль на повороте, и я чуть не впечаталась лицом в боковое окно.

– Что ж ты нервный такой? – пробормотала я, принимая вертикальное положение и поправляя прическу.

– Я не обязан никому отчитываться, что я делаю и с кем.

– Угу. – Открыв сумочку, я достала блокнот и записала: «Самовлюбленный эгоист».

– Что это ты там пишешь? – Ольшанский перегнулся ко мне, придерживая руль одной рукой.

Я быстро захлопнула блокнот. С этим нужно быть поосторожнее, я ведь и козла могу от фонтана эмоций нарисовать. А потом оправдывайся, что не то имела в виду, хотя на самом деле совсем то, и все правильно все поняли.

– Заметки. Или ты забыл, что я здесь не для твоего развлечения. Я материал для книги собираю.

– И как? – Он приосанился и заиграл пальцами по рулю. – Соответствую образу миллионера?

– Печатному? Ну, почти. Образ миллинера-абьюзера тебе подходит как никому.

– Почему абьюзера? – обиделся Ольшанский. – Я же тебя не обижал. Да и женщин обижать не в моих правилах.

Вот тут я встала на свои любимые лыжи. Психолог-филолог заиграл во мне всеми красками. Мужики, конечно, козлы, но и им иногда надо показывать правильное направление.

– Вот ты сейчас с девушкой разговаривал?

– Разговаривал. – Кивнул он.

– Как я понимаю, она не знает о том, что ты на целых две недели приклеился к какой-то женщине?

– Маш. – Голос Ольшанского зазвучал в строго поставленном тембре. – Я с девушками, особенно с малознакомыми, общаюсь каждый день и по многу раз. Мне летописца с собой таскать надо, чтобы запомнить, где и с кем я общался. А уж количество женщин за день я точно не подсчитывал.

– Думаешь, если тебя это не волнует, это точно так же не волнует твою женщину?

– Жену, что ли? – не отвлекаясь от дороги, спросил Ольшанский.

У меня сердце кольнуло. Давно такого не было, неужели старость неожиданно подкралась? Или я на самом деле начинаю ревновать давно забытого неуклюжего одноклассника к совсем незнакомой мне жене? Дурь какая-то. Понятно, что он женат. Куда же миллионеры без жен? Жену надо иметь хотя бы для выхода на светские рауты. Положено так. Наверное.

– Жене я уж точно докладывать не должен. Да и не интересно ей, где я и с кем.

Он резко оборвал на полуфразе. Я повернулась и с интересом посмотрела на него. Хотел продолжить, но решил, что бывшей однокласснице выкладывать личную жизнь не стоит? А все-таки есть у него жена или нет?