Наталья Червяковская – Прятки: Огонь любви опасен, но как же сладок соблазн… Современная проза и поэзия (страница 4)

На дне сумки обнаружилась бутылка ликёра. Изысканный, фруктовый, с долгим, обволакивающим послевкусием. Ликёр был напитком для дам, элегантным дополнением к десерту или началом романтического вечера. Его мягкий, сладкий вкус ласкал нёбо, оставляя ощущение праздника и безмятежности.

Водка. Не палёная, а настоящая, в запотевшей бутылке, с акцизной маркой и гордой надписью на этикетке. Водка была напитком для мужчин, символом мужества, силы и стойкости. Под хорошую закуску и задушевный разговор она согревала душу, помогая забыть о невзгодах и найти общий язык даже с незнакомыми людьми.

Свежее мясо и молочные продукты окончательно развеяли сомнения Янины. Отборная вырезка, парное молоко, фермерская сметана, творог – всё это свидетельствовало о том, что сумка собранная человеком, который не привык экономить на качестве и ценил здоровье. Это был набор продуктов, достойный самого изысканного гурмана, символ роскоши и благополучия, доступный лишь избранным.

Этот набор деликатесов, небрежно помещенный в обычную клетчатую сумку, выглядел невероятно, как будто кусочек другой, более обеспеченной эпохи, случайно занесённый в унылую атмосферу 90-х. Янина не могла не задаться вопросом, кто мог прислать эти продукты, где их можно было приобрести и каким образом подобное изобилие попало к ней. Если эту сумку передал Кит, то разумеется, её отправила Алёна, или кто-то ещё?

В ожидании мастера Янина присела на один из диванов. Ткань была потёртой и пахла старостью и чужой жизнью. Она закрыла глаза, пытаясь прогнать накатывающую тоску. Нужно действовать, не раскисать.

Раз уж судьба закинула её в эту закулисную баталию пешкой, то, зная свой нрав, она выйдет оттуда королевой. Не просто блестящий финансист и аудитор – она ковала из знаний смертоносное оружие. Интуиция безошибочно вела её сквозь лабиринты налоговых хитросплетений, сквозь мутные тени, где каждый жаждал обмануть другого. Азарт бурлил в венах, словно вино, ей нравилась эта изощрённая игра разума, этот танец на лезвии бритвы. Погружаясь в новую проверку, методично собирая досье, одаривая фигурантов язвительными прозвищами, она испытывала почти болезненное наслаждение. Но она осознавала: это не просто бумажки, это – компромат. Мощный козырь, который при умелом торге можно обернуть против конкурентов, если её попробуют загнать в угол. «Мир – джунгли,» – мысленно твердила она. Но знала и другое: за каждым марионеткой прячется чья-то мохнатая лапа. Вот он, истинный интерес! Не презирая пешек, она питала уважение к тем, кто скрывался на вершине айсберга, а не под толщей воды с крикливыми ярлыками «заместитель директора». Эта проверка – шанс прикоснуться к власти, увидеть настоящих игроков. И она не упустит свой шанс. Звонок в дверь прозвучал неожиданно, заставив её вздрогнуть. Мастер? Быстро же.

Янина распахнула дверь и застыла на пороге. Перед ней стоял мужчина лет пятидесяти, облачённый в видавший виды рабочий комбинезон, кое-где вытертый до молочной белизны. В руках он бережно держал старенький, обитый железом ящик с инструментами, словно пиратский сундук, полный сокровищ ремесла.

– Мастер? – спросила Янина, и вопрос прозвучал почти риторически.

Мужчина коротко кивнул, что-то невнятно проворчав себе под нос. Он вошёл в квартиру, скользнув по Янине быстрым, цепким взглядом, оценивающим, как опытный ювелир окидывает взглядом драгоценный камень.

– Замок менять будем? – спросил он, не дожидаясь приглашения и уверенно развернулся прямиком к двери.

Янина утвердительно кивнула, указав рукой на дверь. Мастер приблизился, внимательно ощупал и осмотрел замок.

– Да, тут менять надо, – заключил он, словно ставя неутешительный диагноз безнадежно больному. – Совсем износился, бедняга. Сейчас посмотрим, что у меня есть подходящего.

Он принялся с увлечением ворошить содержимое своего ящика, извлекая на свет божий разнообразные инструменты и детали, словно фокусник, демонстрирующий зрителю реквизит. Янина наблюдала за ним, стараясь не мешать священнодействию ремонта. Она чувствовала себя немного неловко, но понимала, что новый замок – это вопрос безопасности, требующий незамедлительного решения.

Мастер работал споро и умело, его движения были отточены годами практики, каждое движение – выверенное и точное. Уже через полчаса старый замок был повержен, как вражеская крепость, а на его месте красовался новый, блестящий хромом, словно новенький орден на парадном мундире.

– Вот, готово, – сказал мастер, вытирая тыльной стороной ладони со лба трудовой пот. – Теперь можно спать спокойно, как младенец в колыбели.

Янина облегчённо вздохнула, чувствуя, как напряжение, словно свинцовая тяжесть, покидает её тело. Она поблагодарила мастера.

– Если что, звоните, – бросил он, задержав взгляд на кухонном столе, где аппетитно дымился свежесваренный кофе.

– А давайте обмоем новый замок? Новая жизнь, новый замок! – игриво предложила Янина.

– Благодарствую, дочка, – откашлявшись, сказал до той поры серьёзный мастер. – Меня дядь Витя зовут, Виктор Дмитриевич. Очень приятно.

– А меня Янина, – представилась девушка.

– Редкое имя, но красивое, как цветок в зимнем саду. Ну-ка, идите в ванную, мойте руки, будем пить кофе.

– Кофе? – проворчал мужчина, не ожидавший такого поворота событий.

– С ликёром, – ответила девушка, лукаво улыбаясь.

– А-а-а, – протянул мастер, – ну, раз с ликёром, то наливайте, уговорили.

Когда он вернулся на кухню, окинул взглядом скромное убранство, еще не обжившееся домашним теплом.

– Не обустроено у тебя здесь как-то… голые стены, как в камере, – заметил он.

– Да, только въехала, – ответила девушка, наливая кофе и протягивая мужчине бутерброд с сервелатом.

– Богато живёте, – смущённо проговорил дядь Витя, предвкушая лакомый бутерброд.

– А чего нам, красивым, жить бедно? Богато – и только так! – не унималась девушка, стараясь разрядить обстановку. – Я вам тут пакет собрала и денежку за быструю и качественную работу.

– Благодарствую, Яся, – сказал дядь Витя, принимая щедрое вознаграждение. – Я тебе хороший замок вставил, импортный, верой и правдой служить будет.

В пакете лежали бутылка водки, шоколадка «Schogetten», палка сырокопчёной колбасы и увесистый кусок свиной вырезки.

– Водку возьму и шоколадку внучке, а остальное нет, – сказал дядь Витя, чувствуя неловкость от такой щедрости.

– Бери всё, – твёрдо сказала Янина, обращаясь к нему не чопорно, на «вы», а по-свойски, с теплотой в голосе. И это зацепило Виктора Дмитриевича, отогрело душу. – Знаешь, моя грымза, жена Антонина, уезжает по пятницам в деревню к дочке, к внучке, и мне готовит супчики. Я люблю разные супчики, и вот она на несколько дней готовит, у меня всегда четыре маленьких кастрюльки с разными супами, на любой вкус. Приходи, угощу, а то сухомятка – это не дело, нужно непременно супы есть, для здоровья полезно, – ответил мужчина, искренне желая накормить девушку горячим обедом.

– Непременно зайду, дядь Витя. Приставать не будешь? – спросила Янина, смеясь, но в голосе звучала лёгкая тревога.

– С ума сошла? Ты же младше детей моих! Совсем с ума посходили, – обидчиво ответил мужчина, задетый за живое. – Ты не смотри, что я в комбинезоне, я всю жизнь проработал… не скажу где, рано ещё, не твоего ума дело.

– Я не спешу, дядь Витя. А знаешь, а квартирка эта – нехорошая, с душком. Леонидовна постоянно сюда каких-то людей заселяет, подозрительных личностей…

– Знаешь, здесь два года жила одна… звезда, задавала балерина, Мисс Города… Красивая мисочка, – сказал дядь Витя, оценивающе оглядывая кухню, – но пустая и злая, людей не любит. Я с ней здороваюсь, она молчит, нос воротит.

– Миска и есть миска, – пробурчал дядь Витя, махнув рукой, и Янина рассмеялась вслух.

– Какой же ты душевный, дядь Витя! Пожалуй, как-нибудь отведаю твоего супа.

– Моя Тонька – она баба хорошая, тёплая, но иногда ревнует, как чёрт. Пойду я, не хочу слушать весь вечер её «бу-бу-бу» и кино посмотреть надо, отдохнуть душой.

И в этот момент дядь Витя достал из кармана старенький, потёртый ключ и положил на стол.

– Что это? – спросила Янина, удивлённо вскинув брови.

– Прятки, – ответил дядь Витя, загадочно прищурившись.

– Прятки? Интригующе, – посмотрела на него девушка, пытаясь разгадать смысл происходящего.

– Прямо над тобой есть квартира моего сына. Нет его сейчас, уехал в другой город, на заработки. И квартира пустует, квартирантов не пускаю, не хочу, чтобы бардак был, люди разные бывают. Твоя входная дверь выходит прямо на лестницу подъездную, и если наступит момент, когда нужно выйти, а некуда – спрячься в квартире сына. И с Клавкой меньше трынди, она хоть и хорошая, добрая, но по душе или по бабьей глупости может лишнего сказать, разболтать, – посмотрел прямо в глаза Янине этот мужчина, и она поняла, почувствовала неладное.

– Поняла, дядь Витя. Жвачкой заклею ей глазок – и делов-то, – буркнула Янина, стараясь скрыть волнение.

– Ну всё, я пошёл, лишнего тебе наговорил, сам не понимаю зачем. Не бойся меня и доверяй, хотя по нынешним временам это не просто, никому верить нельзя. А ключик возьми, Яся, возьми, пригодится, – с этими словами дядь Витя взял пакет от Янины и поспешно удалился из квартиры.

В подъезде, как назло, стояла тётя Клава, вездесущая соседка.