Наталья Червяковская – Прятки: Огонь любви опасен, но как же сладок соблазн… Современная проза и поэзия (страница 3)

А может, просто в этой фирме нет ни единого толкового специалиста, судя по этому сборищу в бухгалтерии. Вероника Леонидовна, супруга директора, дамочка с роскошными волосами и кукольным личиком, явно не обезображенным интеллектом – чьё-то протеже, не иначе. Может, жена влиятельного человека, который «крышует» или ещё как необходим этой конторе. Интересно… и она прилежно заносит девятнадцатый пункт себе в потёртый блокнот. Вопрос: «В 16 часов у меня запланирована встреча с Василием, на следующий день, в 13:00 – с Александром Сергеевичем. А 30 ноября – сделка на четыре миллиона с Марком Францевичем. Важно не перепутать». Янина вспомнила эту логическую головоломку из какого-то глянцевого журнала. «Внесу в план, чтобы им мозги запудрить.» Продолжим с бухгалтерией… Ах, эта старушка лет семидесяти, этакая прожжённая мадам, всю жизнь в этом болоте. Хоть и девяностые на дворе, она немного не вписывается в новые реалии. Но её нельзя сбрасывать со счетов. С ними всеми нужно держать ухо востро. Паулина, в минуты откровений и близости, может выболтать свежайшие новости офиса, в том числе и о таком «событии», как аудитор. Дульсинея, кажется, ещё помнит сотрудников ОБХСС и в своей силе готова пахать до гробовой доски. И наверняка тяжёлый семейный быт заставляет трудиться в столь почтенном возрасте: великовозрастный сынок или спившаяся дочь с выводком детей, повисших у неё на шее. Вот бабка и гнёт спину. Ну, а Алёна, так Янина решила звать Веронику Леонидовну, Алёна – жена шефа и, судя по всему, не первая. Тут нужно хорошенько пошевелить извилинами. И, как я вижу, в офисе есть еще два «ярких» персонажа: загадочный заместитель директора, больше похожий на мальчишку на побегушках, а точнее – свадебный генерал, то есть он по документам формально числится директором, для его подписи и для печати. «Ах, вот ты кто! Номинал, я буду звать тебя Номинал!» И Марьяна Степановна, милая техслужащая, такая ласковая, именно она первая заговорила со мной сегодня. «Не унималась Янина. Моника, я буду звать тебя Моника». Ну, и Василий, тот, что меня встретил и повезёт вечером на квартиру. «Кит, я буду звать тебя Кит, Вася. Кит и есть». А там, в кабинете Номинала, было ещё два человека, но минут двадцать назад они уехали. Пока я знакома с этой пятёркой. Вот и познакомились. И она продолжила смотреть предоставленные документы.

Скрупулёзно изучая каждую цифру, каждую дату, Янина методично фиксировала нарушения в своём блокноте. Любой подозрительный транзит, малейшее несоответствие в отчётности – всё становилось объектом её пристального внимания. Она терпеливо выстраивала картину происходящего, словно собирала мозаику из тысяч мельчайших кусочков. И постепенно, из этого хаоса цифр и документов, начал проступать контур общей картины – пока еще нечёткий, призрачный, но уже ощутимый.

К концу рабочего дня, который прошёл в атмосфере нервного напряжения и постоянного наблюдения, Янина чувствовала себя измотанной. Но усталость не помешала ей заметить крошечную деталь – едва заметное движение за стеной, в комнате с документацией. Кто-то явно следил за ней, стараясь остаться незамеченным. Янина усмехнулась про себя. Игра только началась.

Вечер опустился на обветшалую хрущевку, окрасив пыльные окна в угрюмые тона. Янина чувствовала себя запертой в мышеловке, где каждый шорох, каждое движение были наполнены скрытым смыслом. Она провела несколько часов, делая вид, что корпит над документами, в которых царил хаос и противоречия. Книги доходов и расходов по НДС напоминали скорее ребус, чем финансовый отчёт.

В назначенный час возник Кит – приземистый, с буравящим, немигающим взглядом скорее вышибалы, чем водителя. Бесшумный, как тень, он доставил Янину к панельному дому, затерянному в благополучном районе города, где Алёна предоставила ей «личную» квартиру. Она оказалась однокомнатной, тоскливой, но вполне приемлемой. В прихожей зиял шкаф без дверей, словно осколок прошлого, и, неожиданно, балетный станок. «Неужели Алёна увлекается танцами, или здесь раньше жила балерина? Интересное решение,» – промелькнуло в голове. В просторной комнате стояли два дивана, широкое кресло, журнальный столик, на котором водрузился по тем временам шикарный кассетный магнитофон «Sony», и тумбочка, больше напоминавшая кухонный шкафчик, увенчанная дребезжащим раритетом – телевизором «Радуга». Ванная комната встретила её паутиной плесени. Санузел – раздельный. На кухне находился новенький холодильник «Саратов», кухонный стол, четыре табуретки, новый навесной шкаф, газовая плита. Ещё один стол был укомплектован минимальным набором для выживания: ложки, вилки, ножи, два стакана и две тарелки, тоже, судя по всему, новые. Минимальный набор для временного пребывания. И на том спасибо.

Янина не строила иллюзий. Василий занёс большую сумку – клетчатую, синюю с белым, типичную сумку челнока. «Что это?» – спросила Янина у Кита. «Это продукты, – буркнул он. – В холодильник положить». «Понятно, – ответила Янина. – Сама разложу. Оставь». Твёрдо сказала она ему. Ключи… И мужчина передал ей ключи. «Спасибо. Можешь быть свободен».

Кит исчез, оставив Янину наедине с этой унылой, но теперь уже её реальностью. Закрыв дверь, она прислушалась. Тишина. Только лёгкий гул доносился откуда-то издалека. Вздохнув, Янина решительно направилась к двери слева. Тихонько постучала, звонок не работал. Несколько долгих секунд ничего не происходило, а затем послышался приглушённый голос: «Иду, иду…»

Дверь приоткрылась, и в щель выглянула пожилая женщина в цветастом халате и с бигуди на голове. «Что случилось, дочка?» – спросила она участливо.

«Здравствуйте, – вежливо произнесла Янина. – Я только что въехала в эту квартиру… и, понимаете, мне бы очень хотелось поменять замок. Не могли бы вы подсказать, как можно вызвать мастера?»

Лицо соседки смягчилось. «А, новенькая! Ну, проходи, чего в коридоре стоять. Конечно, помогу. Сейчас у меня телефон, подожди. Мастеров этих сейчас как грязи, только плати. Но я тебе дам телефончик проверенного, он быстро и недорого делает. Замки сейчас такие, что без специалиста и не разобраться.»

Янина благодарно улыбнулась. «Спасибо вам огромное! Я просто немного волнуюсь, знаете, первое время…»

«Да я понимаю, понимаю, – закивала соседка, скрываясь в глубине квартиры. – Сама когда-то такая была. Сейчас…» Она вернулась с пожелтевшим блокнотом и ручкой. «Вот, записывай. Говоришь, от бабы Клавы со второго этажа. Он сразу поймёт. И не волнуйся ты так. Всё будет хорошо.» Она протянула Янине номер телефона.

Янина внимательно переписала номер на клочок бумаги, который нашла в кармане. «Ещё раз огромное спасибо! Я вам очень признательна.»

«Да не за что, – отмахнулась тётя Клава. – Ты заходи, если что. Вместе чайку попьём, потрещим. А то скучно одной. Ну, давай, устраивайся!» И она закрыла дверь, оставив Янину с надеждой на то, что с этого момента все действительно начнёт налаживаться.

Она вернулась в квартиру, чтобы осмотреться внимательнее. Янина лихорадочно огляделась. «Нокиа!» Точно. Сотовый. Её маленький секрет, подарок от него. Неуклюжий кирпичик казался сейчас спасительным кругом в океане неизвестности. Она достала его из сумки, уверенно набрала номер, продиктованный тётей Клавой. Гудки тянулись мучительно долго.

«Слушаю», – раздался хриплый мужской голос. Янина затараторила, быстро изложив свою просьбу, не забыв упомянуть о срочности и обещанной щедрой оплате. «Ну, если такие деньги, то подъеду. Час говоришь? Жди». Щелчок, и связь прервалась. Янина облегчённо выдохнула. Проблема с замком будет решена. Уже что-то.

Продукты из клетчатой сумки действительно требовали перенести в холодильник. Янина принялась разбирать сумку и представила себе стандартный набор того времени: макароны, гречка, банка тушёнки, хлеб, немного овощей. Минимальный набор для выживания, как она и подумала, которые казалось роскошью для многих в городе. Но то, что оказалось в сумке, её конечно удивило.

Первым её взгляд зацепился за сервелат. Не какая-нибудь жалкая имитация, а настоящий сервелат, с плотной, упругой текстурой, усеянный мелкими кусочками шпика. Его аппетитный аромат, казалось, проникал в самое нутро. В нынешнее время достать его было сродни удаче. Это был символ достатка, предмет гордости, украшение любого стола.

Рядом, будто дополняя роскошную картину, лежали сырокопчёные колбасы. Твёрдые, ароматные, покрытые благородной плесенью, они обещали настоящее гастрономическое наслаждение. Каждый кусочек был произведением искусства, результатом кропотливого труда мастеров-колбасников, знавших толк в созревании мяса и подборе пряностей. Такую колбасу не ели на ходу, ею наслаждались, тонко нарезая и запивая хорошим вином.

Кофе… не просто растворимый, а зерновой, в элегантной вакуумной упаковке. Аромат свежеобжаренных зерён проникал сквозь плёнку, вовлекая в мир изысканных кофейных ритуалов. Это был кофе для тех, кто ценил момент, кто умел наслаждаться жизнью, даже в мелочах. Предвкушение крепкого, ароматного напитка согревало душу, обещая бодрость и вдохновение на весь день. И к кофе прилагалась кофемолка и кофеварка.

Шоколад. Не дешёвая плитка, а коллекция швейцарских, бельгийских и немецких деликатесов. Тёмный, молочный, с орехами, с начинками – каждый вид представлял собой отдельный мир вкуса и текстуры. Шоколад был не просто сладостью, это была терапия, способ поднять настроение, забыть о проблемах и просто порадовать себя.