Наталья Черных – Плследний из Мологи. Жизнеописание архимандрита Павла (Груздева) (страница 109)

— Что, мама-то дура была?

Дура — это значит склероз.

— Нет, — говорю.

А он:

— А я за свою голову боюся.

Мой муж ему говорит:

— Что вы, отец Павел, у вас такая голова чистая!

— Юрка, чистая? — повернулся батюшка к нему.

И вот — «такой инсульт, а голова-то какая чистая!» — всё батюшкиными молитвами.

Отец Павел еще сказал: «Работай, работай шофером!» Через три недели муж поправился и сел за руль».

«Крепче за баранку держись, шофер!»

Батюшкины стихи и песни не раз поддерживали и меня в трудные минуты. Один случай был совершенно необыкновенный. Обстоятельства складывались таким образом, что я хотела прекратить работу над книгой. Помню свое состояние, как я подошла к письменному столу и взяла в руки одну из тетрадей отца Павла, просто полистать напоследок, меня это всегда утешало… Открыла где-то посередине и читаю стихотворение, которое раньше не попадалось мне на глаза. Сейчас я помню это стихотворение наизусть:

К тебе, трудящемуся брату, я обращаюся с мольбой: не оставляй на полдороге труда, начатого тобой! Не дай в бездействии мертвящем душе забыться и заснуть, трудом тяжелым и упорным ты пролагай свой честный путь. И чем бы в жизни ни грозила тебе судьба — ты твердо стой. И будь высокому призванью до гроба верен всей душой! Пусть гром гремит над головою, но тучи грозные пройдут, всё одолеет сила духа, всё победит упорный труд!

— И вот, как послушаешься батюшкиного совета, всё ладно и получается, а нет — так всё идет наперекосяк, — говорят батюшкины чада.

Теперь и я могу свидетельствовать это.

Он служил народу, был его душой — молитвенной, песенной, празднующей, скорбящей… Оттого и не зарастает народная тропа к его могиле, и не смолкают песни в изголовье почившего старца.

Потонуло в цветущей черемухе Леонтьевское кладбище, и птицы поют так сладкоголосо! Давно ли еще лежал здесь апрельский снег, и черный грач, как одинокий инок, гулял в соседней ограде? По два ведра картошки варил, бывало, отец Павел для голодных грачей у себя в Верхне-Никульском, а среди акафистов и молитв нет- нет да и сделает запись: «9 мая у грачей появились дети. Орут на все село, но тепло не ахти».

Какой-то неиссякаемый праздник жизни продолжает совершаться на его могиле. «Я знаю, для чего живу — для славы Божией. Знаю, когда умру — когда будет угодно Богу. Знаю, куда иду — в небесное Отечество, и дивлюсь, что находят на меня иногда минуты печали».

1997–2002

г. Ярославль