Наталья Бутырская – Сага о Кае Лютом (страница 42)

— В Бездну! Вырежьте их!

Дагейд вспорол ножом бедро Видарссона и при пляшущем свете отхватил кусок его плоти с вгрызшимся жгутом. Брызнула кровь. Второй присосался к боку, третий — к голени. Хвала Скириру, они не вошли слишком глубоко.

Мы оттащили Видарссона в сторону. Благодаря дару Дударя кровь быстро остановилась и раны начали понемногу рубцеваться. А меня стало потрясывать от ужаса. Хорошо, что та тварь оказалась небыстрой. Хорошо, что она не напала сразу. И хорошо, что меня разбудила боль кого-то из стаи.

— К-к-коршун, — сквозь стучащие зубы проговорил я. Почему-то меня еще и знобило, хотя ночь была не особо холодной. — К-к-коршун!

— Тут я, — отозвался он. — Пытаюсь разбудить их.

— Н-н-надо раз-развести к-к-костер! К-к-кажись, она б-боится огня.

Через силу я заставил себя встать и нарубить веток. Свежие гореть будут плохо, но искать сухие долго, и мне не хотелось отходить от хирда. Вскоре взметнулись к небу клубы дыма и заплясали языки костра. Дагейд перевязывал раны Видарссона. Коршун сидел возле спящих ульверов и даже не пытался будить их. Квигульв топтался неподалеку, не сводя взгляда с дерева на холме. Нотхелм Бритт что-то бормотал на бриттском, то и дело касаясь пальцами своего лба. Псы нервно оглядывались назад и жались к огню.

— Разбудите их! Хоть пятки в огонь суйте! — сказал я.

— Видарссон спит, — медленно ответил Коршун, — а ему вон сколько мяса вырезали.

— А если они никогда не проснутся? — спросил Хундр.

Я подошел к спящему Стейну, легонько пнул, ущипнул за ухо, похлопал по щекам. Ничего. Поднял ему веко и увидел лишь закатившийся наверх зрачок.

— Бритт, почему ты не спишь? — спросил я. — Ты же хускарл. Спят только хускарлы и некоторые хельты.

Он пожал плечами:

— Я спал далеко, на краю.

Мои пальцы почему-то были липкими, хотя я не вляпывался ни в кровь, ни в грязь. Я понюхал их и учуял сладковатый медовый запах, потом наклонился к Стейну и ощупал его лицо и волосы. Он весь был липким.

— Слюна. Те жгуты… Ветки. С них что-то капало…

Я взял бурдюк с водой и плеснул Стейну в лицо. Ничего! Плеснул еще раз, его же рукавом протер ему рыло, снова полил. Тот лишь закряхтел в ответ.

— Промойте лица остальных. Глядишь, к утру очухаются.

Как только рассветет, вернемся к берегу и уйдем с этого Безднова острова. Ни один ярл не стоит всего моего хирда!

Глава 8

Ждать рассвета пришлось недолго. Я едва успел согреться, как небо медленно начало белеть. Пинками, бранью и водой мы растормошили спящих хирдманов, но, даже встав на ноги, они оставались вялыми. Видарссон не понимал, откуда у него взялись раны, да еще такие чудные. Стейн ощупывал мокрый ворот рубахи и хмуро смотрел вокруг: уж не пропустил ли он дождь? Пес недовольно пытался обвязать ногу хоть чем-то, раз уж его обмотку я пустил на розжиг. Пришлось рассказать им, что было ночью.

— С такими тварями мы не сладим, так что возвращаемся на берег — да поживее!

Напоследок я глянул на холм, как и все, кто был рядом. Обычный каменистый холм без единого деревца или кустика.

— Оно свернуло ветви, скукожилось, а потом пропало, — сказал Квигульв, который так и простоял до утра, пялясь на ту тварь.

А потом мы побежали. И пока бежали, я всё думал, почему все три твари, что мы встретили, так отличались от прежних. И дело не только в том, что они умели прятаться и подкрадываться. Я привык, что порождения Бездны обычно походили на зверей или гадов. У них были лапы, щупальца, ласты, хвосты, чаще всего можно было угадать, где у них голова, рот и глаза. Те твари бегали, прыгали, рычали, а эти… Пусть червяная выползла, обманувшись низкими рунами Рыси, но почему потом удрала? Нечасто я видел, как твари удирали, у них попросту не хватало разумения, чтоб убежать.

На острове Гейра все твари так или иначе походили на привычных нам, даже та, что поломала Энока. И в пустыне тоже, если не считать живого озера. Так почему тут иначе? Остров таков? Или что-то еще примешалось?

Лучше уж встретить сторхельтовую тварь о пяти — восьми ногах, с мордой, хвостом и клыками, пусть даже она будет величиной с дом! Ее хотя бы понятно, как убивать.

Еще я попытался через свой дар позвать Болли и его хирдманов, но так, чтобы Толстяк понял, что нужно вернуться к берегу, а не мчаться к нам на выручку. А еще так, чтобы не зацепить Дометия и ульверов на кораблях. Вожак стаи ведь не говорит каждому волку, что нужно делать, а лишь призывает всех разом либо велит убегать. Через какое-то время Болли развернулся и пошел назад, значит, что-то он сумел разобрать.

К устью ручья мы прибежали к полудню. Я сразу же пошел глянуть, как там Рысь.

Леофсун сидел в одних лишь портках, закатав их выше колен, и смотрел, как возится Дометий возле моря. Все тело Рыси было исполосовано подживающими ожогами, покрытыми засохшей бурой жижей.

— Чего голяком ходишь? — спросил я.

— Да Живодер облепил какой-то грязью, говорит, что лучше без одежи. Чтоб всё в меня втянулось, а не липло к рубахе. А чего вернулись так рано? Нашли кого?

— Не. Только сторхельтову тварь, которая чуть всех не сожрала. Надо уходить. Дождемся Болли, и всё. Что Дометий? Узнал чего?

— О, лучше сам его спроси, — рассмеялся Леофсун. — И Хальфсена кликни, чтоб с ихнего языка пересказал.

Хальфсен — единственный из ульверов, кто ступил на этот остров на восьмой руне, но остался с Дометием на берегу. Он просился со мной. Верно я ему отказал, иначе та тварь со жгутами попыталась бы сожрать его. И неизвестно, проснулся бы он на следующее утро или нет.

Я подошел ближе к берегу и увидел, что на камнях лежат непонятные белесые сгустки, похожие на сопли. Дометий с Хальфсеном и двумя фаграми вырезанными из сучьев крюками вытаскивали из воды еще какую-то мерзость.

— Дометий, что там с морской тварью? Узнал чего?

Клетусовец даже отмахиваться не стал, так был занят, поэтому ответил толмач:

— Много чего! Видишь? Видишь, что мы нашли? — Хальфсен вот только что на месте не прыгал.

— Сопли? Медузу? Это здоровенная медуза?

— Нет! Если вытащить из воды, то да, похоже! Она на солнце будто тает, как медуза. Но в воде она выглядит как трубки.

— Трубки?

— Трубки!

Может, сюда добрался дурманящий воздух? Или они тут без меня хельтовым мёдом обпились? То-то Хальфсен такой веселый.

— Их там много, и они переплетены. Вроде паутины, только разом во все стороны, от дна и до верху. Потому и грести было тяжело, весла упираются в эти трубки и вязнут. Их так просто еще и не вытащить. Дометий сначала мечом вырезает кусок, а уж потом мы вытаскиваем.

— Так тварь — это какие-то трубки? — еще раз уточнил я.

— Нет. Не совсем. Я думаю, что тварь — это что-то вроде морского паука, который бегает по трубкам и хватает добычу. А Дометий говорит, что трубки — это сама тварь, но она вроде как ходит внутри них и может ими двигать. Паук не может шевелить паутиной, он лапами заворачивает в нее мух, а у этой — трубки могут сами двигаться.

Теперь я совсем запутался. Пауки заворачивают мух? Разве те не прилипают сами к паутине, а пауки их потом жрут? Да и что значит: «трубки сами двигаются»?

Хальфсен всё понял по моему лицу и что-то крикнул Дометию. Тот кивнул, вытащил еще пук соплей и подошел к нам:

— Надо только мясо найти или рыбу. Но маленьких она не ест, надо не меньше овцы, — продолжил объяснять толмач.

— Дерево, — сказал Дометий. — Бросим дерево. Пусть Кай бросит — да подальше.

Будто распоследний дурень, я вырубил небольшое бревнышко, поднатужился и забросил его на полсотню шагов. Оно с шумом плюхнулось в воду.

— И чего?

— Жди. Чуешь тварь поблизости? Ее тут нет.

Рунной силы сначала не было слышно, но потом где-то вдали я ощутил ее приближение. Быстро! Очень быстро! А потом бревно затрещало, изломалось в щепу и исчезло под водой, словно невидимый великан сжал его в своей лапище.

— Вот так она и корабли топит, — тихо сказал Хальфсен.

— Да чтоб меня тролли сожрали, — пробормотал я. — А она точно не тронет мои корабли?

Дометий позвал меня прямо к самой кромке воды, указал на мотню, висящую на его деревянном крюке. И впрямь выглядело так, будто прозрачные толстые и полые нити переплетались меж собой, образуя пышный клубок. Клетусовец не стал его вытаскивать из воды, а потащил за собой, направляясь к тому месту, где многоводный ручей впадал в море. Чем ближе мы подходили, тем больше клубок съёживался, а попав в пресную воду, и вовсе превратился в плотный белесый комок.

— Не тронет, — сказал Дометий. — Тут ей смерть.

— Хм-м, смерть… так как ее убить? — уже бодро спросил я, изрядно обрадовавшись.

— Мы не знаем, — из-за спины ответил Хальфсен. — Лучше бы порубить саму тварь, но как ее поймать? Можно заманить в какой-нибудь заливчик и там оборвать всю паутину, без нее тварь не сможет удрать. Но невозможно так ударить, чтоб разрубить всю разом, до самого дна. Дометий думает, что надо делать это постепенно. Резать ее нити с одного края, пока она вся не закончится. Но тут чуть ли не всех жителей Северных островов надо согнать…

Я прикинул. Это весьма немаленький остров, даже чтобы пересечь его с востока на запад, потребуется не один день. Тварь раскинула свою сеть на тысячу шагов от берега, и неизвестно еще, до какой глубины. Тут и года мало будет.

А еще подумал, надо сказать своим, в Сторбаше, чтоб проверяли берега. Если где начнет такое расти, нужно убрать сразу, не дожидаясь, пока тварь опутает весь остров.