Наталья Бутырская – Сага о Кае Лютом (страница 41)

Когда мы проходили напротив его устья, Коршун вдруг сказал:

— Надо проверить воду здесь. Тварь отстала.

Трёхрукий уже привычно побултыхал веслом, и на сей раз ему ничего не помешало. Мы подошли к острову ближе, но и там киселя не было. Шаг за шагом мы подползли к самому устью, так и не наткнувшись на тварь или гущу. Коршун опустил руку в воду, вытащил и лизнул пальцы.

— Пресная, — ухмыльнулся он.

Может, эта тварь не терпит пресной воды?

Я немного посомневался, но всё же сказал, чтоб хельты и девятирунные взяли оружие и высадились на берег.

— Трудюр, отведи «Сокол» подальше и жди. Вдруг тварь передумает? Через стаю поймешь, когда надо будет нас забрать. Ну, а ежели чего, так вернешься в Хандельсби.

Как только мой драккар отошел в море, пришел черед «Жеребца». Простодушный также высадил своих людей и отослал корабль обратно под началом Вепря.

Мы немного отошли от берега и остановились, чтоб подумать, как быть дальше.

— Я бы остался здесь, — сказал Дометий. — Хочу посмотреть, что это за тварь такая.

— Добро, — согласился я. — Подбери себе еще троих, кому тоже это любопытно.

Всего на остров сошло четыре десятка воинов. Нет нужды ходить всей толпой, особенно когда мы связаны моим даром, потому я предложил разделиться. Дометий останется у моря, я пойду к восточному концу, а Болли поведет оставшихся к западному. Благодаря Коршуну ульверы почуют любых рунных, неважно, тварей или людей, прежде чем они нас. Так мы скорее отыщем хирдманов Гейра или тварей, что их сожрали.

Мы растянулись цепочкой так, чтоб между двумя соседними хирдманами было около пяти сотен шагов и побежали. Остров был немаленьким, мы его не прочешем и за седмицу. А если Гейровы хирдманы укрылись в пещере, так даже Коршунов дар не поможет, через каменную толщу слышно гораздо хуже. Может, они оставили какой-то знак на случай, если конунг пришлет сюда людей?

Но я пока ничего не чуял. Пару раз мы натыкались на свежие звериные следы, и это радовало, ведь обычно твари пожирали всё живое. Бездна ненавидит жизнь. Или, может, завидует ей, потому и пытается сотворить какое-то ее подобие. Твари вместо зверей, измененные вместо людей, она сама — вместо богов. И Живодер — жрец ее.

Мы подошли к подножию двурогой горы, но лезть на нее не стали, а пошли понизу. Над нами нависали каменные склоны, едва поросшие мхом и редкими кустами, что впивались корнями в трещины. Под ногами трещали сухие ветви и прошлогодние сосновые шишки. Чудилось, будто на этот остров никогда не ступала нога человека. В лесу перекликались птицы, встревоженно каркали вороны.

Рысь по своему обыкновению прятал руны и шел чуть поодаль. Может, потому он стал первым, на кого напали. Из-под земли вдруг вывернулся длинный червь толщиной в руку и обвился вокруг ног Леофсуна. Не успел Рысь и пикнуть, как мы бросились на подмогу. Только сейчас до нас донеслась рунная сила червя: всего в шаге от сторхельта.

Следом за первым появился второй червь, третий, четвертый… Они вмиг опутали Рысь с ног до головы, но я по-прежнему слышал силу лишь одной твари. Засунув топор обратно в поясную петлю, я вытащил нож, не хотел зацепить ненароком Леофсуна. Взмах, и один червь отвалился, рассеченный на две части. Десяток ульверов освобождали Рысь, убирали червей с его тела, как вдруг он заорал так, словно его в кипяток засунули.

— Быстрее!

Дамиан, клетусовец-силач, начал рвать червей голыми руками, но отдернул ладони и показал нам. На грубой мозолистой коже вздулись огромные пузыри, будто он схватил головню из костра.

— Да уберите этих червей! — закричал я.

Рубаха на Леофсуне пошла дырами, в которых виднелись такие же багровые полосы с пузырями. Я сек червей десятками и не понимал, почему они до сих пор не закончились? Их же не было столько с самого начала!

И тут Квигульв, что стоял позади всех, вдруг растолкал хирдманов и вогнал копье прямо под ноги Рыси, вытащил и снова ударил. Черви замерли, а потом быстро втянулись под землю.

Живодер сорвал остатки рубахи с Леофсуна, коснулся его ожогов, понюхал и сказал:

— Надо смыть, иначе будет хуже.

— Дамиан, отнеси его к ручью. Живодер, пойдешь с ними, поможешь, потом вернёте Рысь на берег.

Тащить Леофсуна дальше незачем, черви неплохо его изжарили в невидимом огне.

Да что это за остров такой? Невидимая морская тварь, невидимый огонь… Может, зря я взялся за это дело?

— Это не огонь, — сказал фагр из львят. — Это кислая вода. Ее получают из скисшего вина, хотя вряд ли твари умеют делать вино.

Я оглянулся. Земля и трава вокруг нас были изъедены пятнами, но ни одного червяного обрубка я не видел.

— Где, Тоуржья отрыжка, черви?

— Они уползли под землю, — ответил Квигульв и указал копьем. — Потому я туда и бил.

Значит, это была всего одна тварь, а черви — что-то вроде щупалец медузы.

— Будем ее вытаскивать? — спросил Видарссон.

Как? Копать землю? А если у нее там норы вплоть до самой горы?

— Нет. Идем дальше. Только больше не расходимся.

Мы собрались в кучу и пошли уже настороже. Остров не пуст. И теперь я не верил, что мы отыщем Гейра. Он бы зачистил здешние леса и горы, даже если бы думал, что останется здесь жить до конца времен. Скорее всего, мы не найдем даже костей.

— Я не слышал ее рун, пока не вылезли черви, — сказал Коршун.

— Видать, твари, что порождены в подобных местах, отличаются от тех, к коим мы привыкли, — отозвался я. — И в пустыне озерная тварь была уж больно хитрой. И морская тварь чудная. И эти черви… Они умеют прятать силу, умеют нападать исподтишка, умеют заманивать к себе. Троллево дерьмо! Я будто в первый раз вышел на охоту!

До самого вечера мы шли, держа в руках топоры и мечи, прислушивались к каждому шороху, оборачивались на крики птиц, но кроме нескольких спугнутых зайцев, никого не встретили. Переночевать остановились на небольшом холме. Деревьев на нем не росло, кусты мы вырубили, а поросшие мхом валуны, выглядывающие из-под дерна, давали надежду, что тут червяная тварь не выползет. Так как припасов мы не прихватили, то и костер разжигать не стали. Я раскидал, кто за кем будет стоять на страже, себе выбрал последнюю смену и сразу уснул.

Несколько раз просыпался из-за отголосков боли. У хирдманов, что пошли с Болли, выдалась нелегкая ночь. Выдернутый из сна в очередной раз, я уже не стал ложиться, а уселся рядом с одним из сторожей.

Было тихо. Звезды блекло освещали горные вершины, обступившие нас со всех сторон, только мы сидели в полнейшей темноте. Ветви раскидистого дерева закрывали над нами небо, и я не мог разглядеть, кто же из хирдманов возле меня. Лишь благодаря дару я понимал, что это один из псов.

То ли из-за усталости, то ли из-за стаи мне снова захотелось спать, и я впал в такую дремоту, когда вроде бы спишь, а вроде бы и нет, и так легко спутать явь со сном. Перед глазами мелькали чьи-то лица, тела, блестели разноцветные бусы, я мог разглядеть каждую резную бусину.

И снова чужая острая боль разбудила меня. Я оглянулся и не увидел пса, что сидел рядом, но всё ещё слышал его через стаю. Протянув руку, я ощупал землю поблизости, сначала наткнулся на корень дерева, потом нашел ногу того пса и дернул к себе. Тот не шелохнулся. Но он был жив. Я же видел его огонь внутри стаи! Так почему же он не проснулся? Я встал, помотал головой, прогоняя навалившуюся дремоту, легонько пнул засоню. Потом сильнее. Схватил его за грудки и поднял. Бездна! Из-за этого дерева я не видел ни зги. Зачем мы вообще решили заночевать под ним?

По спине прополз холодок. Я вспомнил, что ложились мы на лысом холме, усыпанном камнями. Не было тут никаких деревьев!

— К бою! — закричал я и швырнул свой страх прямо в стаю.

Хирдман в моей руке слегка пошевелился, кое-кто подскочил сразу, но далеко не все.

— Разжечь огонь! Скорее!

Я и сам отшвырнул сонного пса, нащупал на поясе мешочек с трутом и огнивом. Искру-то я высеку, а жечь что? Ни веток, ни хвороста, ни сухой травы. Тогда я содрал с ноги пса обмотку и в несколько движений поджег.

Утопи меня Нарл! Теперь, в свете от горящей вонючей обмотки, я ясно видел, что никакое это не дерево. Сторхельтовая тварь! Тело ее было сплетено из сотен колышущихся жгутов, которые наверху разделялись, напоминая ветки, а на концах этих веток истекали слюной головы-шишки. Почему я не услышал ее рунной силы прежде? Нет! Не так. Сейчас я понимал, что слышу ее уже давно, меня не шарахнуло ее внезапное появление, просто я будто бы привык к ней. Ведь я не удивляюсь всякий раз, когда вижу рядом с собой кого-то из ульверов, я привык ощущать их рунную силу.

Вокруг раздавались проклятия и возгласы проснувшихся хирдманов. Сбоку зажегся еще один огонь. Потом еще один.

— Уходим, пока она не напала! — велел я. — Вытащить всех, кто еще спит! Скорее!

Есть ли у этой твари глаза или уши? Может, мы успеем убраться от нее подальше?

И мы почти успели. С каждым вынесенным хирдманом ветки-жгуты тянулись всё ниже и ниже, а когда мы подхватили последнего — Видарссона, тварь всё же догадалась, что добыча уходит. И несколько жгутов с силой вонзились в его тело. Я подскочил, рубанул топором, но острая сталь отскочила так, будто ударилась во что-то мягкое, зато крепкое. Тогда я сунул к жгуту горящую обмотку. Твари это явно не понравилось, она заволновалась, замельтешила ветвями, но Видарссона не отпустила. Кто-то из хирдманов на скорую руку смастерил факел и тоже поднес огонь к вцепившимся жгутам, кто-то пытался рубить мечом…