Наталья Бутырская – Сага о Кае Лютом (страница 17)

Пока мы собрали трофеи, пока разослали хирдманов по стенам и воротам, пока перегородили реку, уже и темнеть стало. Потихоньку, сторожко к площади подходили горожане, искали родичей, просили разрешения забрать их тела. Нескольких дружинников унесли, а до остальных и дела никому не было. Впрочем, вспомнил я, Красимир в Раудборг пришел уже со своей дружиной, значит, здесь у них родных не было, разве что кто-то себе зазнобу отыскал.

Я уж хотел сказать, чтоб ненужные тела куда-нибудь отволокли да закопали, как увидел мужичка, что переминался с ноги на ногу в сторонке. Того самого, который хотел мне что-то сказать во время моей речи, да я не дал.

Хальфсен отлеживался где-то со своей ногой, там наконечник стрелы аж кость царапнул, и Дударев дар скоро такую рану не залечит, надо будет хотя день обождать. Милий тоже запропал, и его я через стаю не слышал, потому как даже не пробовал туда затянуть. Кто знает, как перворунного крутить будет? Не помер бы ненароком.

— Чего ждешь? — я всё же подошел к мужику. — Ищешь кого?

Медленно, с трудом подбирая слова, живич заговорил на нордском:

— Тебя жду. Говорить хочу.

— Ну пошли!

Я в последний раз глянул на мост, ведущий к Вечевой стороне. Рысь притаился где-то там, и его не терзали ни боль, ни страх, ни голод. Значит, всё хорошо. Так что я потащил живича к Хальфсену. Говорить можно и с больной ногой, даже лежа.

И как только Красимир управлялся с целым городом столь малыми силами? У меня хирд больше, и две трети людей нынче были при деле. Прочие пока отдыхают, но вскоре встанут на место занятых.

Хальфсена я отыскал в чьем-то доме, и вряд ли хозяева по доброй воле пустили туда хирдманов. Ну да пусть радуются, что не спалили всё к Бездне, а лишь заняли их комнаты.

— Вот, человек побеседовать хочет. Спроси, кто таков и чего надобно. Скажи, что серебром откупаться уже поздно.

Толмач подтянулся, чтобы сесть, стер испарину со лба и заговорил с живичем.

— Спрашивает, чего мы хотим и что будет с городом.

— Я всё на площади сказал. Повиниться, платы за украденное добро, виру за купца. Теперь еще и голову князя.

— Он говорит, что готов повиниться за весь Раудборг, хоть на коленях, хоть на том столбе, где нордский купец висел. Спрашивает про размер виры и платы за товар, мол, Торговая сторона даст нам серебра столько, сколько запросим, лишь бы мы не жгли дома и не убивали людей.

Я почесал затылок. Хмм, а я ведь о таком и не подумал. Почему бы и не взять выкуп за их жизни? К тому же этот берег реки мне особо-то и не нужен. Только вот сколько затребовать? Вира за свободного человека, за жизни его людей, за корабль с товарами… Ну и просто за то, что посмели поднять руку на норда. За клевету и позор, за наше торопливое бегство, за очернение Дагны. И, в конце концов, за Альрика, который именно здесь, на раудборгских землях перестал походить на человека.

Они за паршивого медведя потребовали пять марок серебра. Значит, пусть платят сто, нет, тысячу марок серебром.

И этот муж согласился!

— Просит несколько дней для сбора выку… то есть виры, — проговорил ошеломленный Хальфсен.

— А что насчет головы князя?

— Тут, говорит, он нам не помощник. Сам он небогатый купец, в малое вече его род вхож не был, и хода на ту сторону ему нет, особенно сейчас, когда князь ждет нападения.

— Скажи еще, чтоб взяли нас на прокорм. Стряпать будем сами, а вот снедь пусть несут сюда.

Живич пообещал исполнить всё, как велено, и поспешно ушел. А я впервые призадумался, что брать города намного прибыльнее, чем биться с тварями и помогать со всякими коняками. А главное — ни одного погибшего хирдмана! Четыре марки золота против тысячи марок серебра! И ведь во многих княжествах дружины вместе с князьями стоят на рубежах, бьются с коняками. Приходи в любое, хитростью проберись в город и требуй выкуп. Даже если заходить только в те, что стоят на берегах рек, уже соберем серебра столько, что и на двух кораблях не вывезти…

Нет. Не о том думаю. А ну как не устоим перед Бездной? Куда бежать? В Бриттланд или вот сюда, в Альфарики. Незачем делать соседей врагами. Здесь, в Раудборге, я в своем праве, а остальных трогать не след. Да и подлинный наш враг — не люди, а твари. Вот отобьемся, тогда можно будет и поразмыслить. К тому же грабить годрландские города намного выгоднее!

Хускарлам понадобились вся ночь и весь день, чтоб до конца отойти от стайной хвори. И мне это сильно не нравилось. Если после всякой битвы половина хирда будет отлеживаться столько времени, ни к чему хорошему это не приведет. Знал бы о том Красимир, мог бы уже напасть на нас.

Рысь все еще прятался на Вечевой стороне. В одиночку ворота открыть он не сможет, уверен, что князь приставил к ним с десяток лучших воинов, но ведь не просто так Леофсун пробрался туда. Хитростью и смекалкой он почти не уступал Простодушному.

Хирдманы говорили разное. Хундр сказал, чтоб мы взяли с раудборгцев и то золото, что нам должны Жирные, а потом уходили, мол, нечего дразнить богов. Агний был слишком удивлен свалившемуся на нас на пустом месте богатству. Дометий говорил, что у нас слишком мало воинов, чтоб взять Вечевую сторону. Феликс предложил снова вызвать князя на переговоры, мол, пусть он тоже заплатит, и мы уйдем. Раудборгу ведь всяко невыгодно сидеть с перекрытой рекой, без торговли и второй половины города.

Молчали лишь старые ульверы. Они слишком хорошо помнили, как нас отсюда гнали и как вероломно напали исподтишка, пробудив в Альрике спящую до того тварь. Серебром за такое не откупишься.

Я передумал всякое. И сжечь деревянную стену, и перебраться ночью, и вызвать князя на божий суд поединком. Но всё решилось проще.

— Значит, вы готовы открыть нам ворота? — удивленно переспросил я у стоящих передо мной мужей. — На Вечевую сторону? С той стороны?

— Верно. Только не Мостовые, а Северные врата.

— И зачем вам это?

— Твой человек заверил нас, что ты не держишь зла на весь Велигород, — спокойно отвечал старший живич на хорошем нордском. — Что тебе нужны лишь род Жирных и Красимир. Он не солгал?

— Так и есть.

— В Велигороде немало купеческих родов, и они не хотят нести ответ за проступки других. Если Жирные задолжали тебе, так они и должны вернуть тебе долг. А Красимир вовсе не князь. Велигород испокон веков обходился без князей, так будет и впредь. К тому же нам не нужна вражда с Холмградом. Поклянись богами, в которых веруешь, что твоя месть не затронет больше ни один род, кроме Жирных и Красимира, и мы впустим тебя на Вечевую сторону.

Я глянул на Херлифа, что сидел со мной по правую руку. Он беззвучно сказал: «Выкуп».

— Красимир сейчас собирает всех мужей, что могут держать оружие. Пусть там больше хускарлы на шестой-седьмой рунах, но их уже набралось с две сотни, — продолжил живич. — Хоть мы и не хотим вражды с тобой, только вот наши жены и дети останутся у Красимира, так что биться будем, не щадя живота. Погибнет немало людей и у нас, и у тебя, и неизвестно, за кем останется победа. Купцы хорошо умеют видеть выгоду. Эта битва невыгодна никому. Но нужно поспешить. Через день-другой Красимир соберет войско и выступит.

Выслушав слова купеческих посланников, я попросил их выйти ненадолго, чтобы обсудить всё со своими людьми.

Первым заговорил Хундр:

— А если это ловушка? Вдруг мы пойдем к Северным воротам, а Красимир выйдет через Мостовые и нападет на нас с двух сторон? Вдруг он уже собрал войско?

Ему возразили Милий и Пистос, что больше всех знали о делах в городе:

— Купцы не особо рады тому, что Красимир занял княжеский престол. Они хотят чужими руками избавиться от него, так что мы просто удачно подвернулись им под руку. Не станут они строить козни.

Простодушный задумчиво подкидывал нож в воздух и ловил его:

— Трудное решение. Если они лгут, мы умрем. Если говорят правду, мы легко получим всё, за чем пришли.

— Они могут поступить иначе, — сказал Дометий. — Подождать, пока мы не убьем Красимира, а потом напасть теми самыми двумя сотнями. Так они убьют двух уток одной стрелой.

— Мы не любим проливать кровь почем зря, — вступился Агний. — Если можно решить дело миром, зачем класть жизни родичей? Ради чего?

— Чтобы не передумали мы, — промолвил Тулле. — С чего бы им верить в то, что нам хватит Жирных и Красимира?

Мы обсуждали предложение купцов еще долго, взвешивали и их выгоду, и свой риск, крутили это и так и сяк. Но кто бы что бы ни говорил, окончательное решение принимать хёвдингу. То есть мне.

Глава 9

Весь остаток дня мы копошились напротив Мостовых ворот. К самим воротам не подходили, чтоб нас не закидали стрелами или камнями, да и на мосту не стояли, а скорее суетились возле. То я вставал и размахивал руками, вроде как что-то объясняю своим хирдманам, то кто-то пронес бочонок со стрелами, а под вечер и вовсе притащили огромное бревно, один конец которого обили железом.

Пусть не сразу, но дружинники на стенах поняли, что мы что-то готовим, созвали людей. Даже княжья шапка с горностаевым хвостом мелькнула.

Я понимал, что мы могли бы пробиться на Вечевую сторону и так. Хельт — это уже мощь, а хельта с даром в силу никакие стены не остановят. Да только за воротами тоже не воробушки сидят, в узком проходе посекут моих хельтов только так. Дометий верно говорит, для захвата города голой силой нужно больше воинов. А вот хитростью…