Наталья Бутырская – Караван (страница 21)
Змей окликнул меня. Представление закончилось, и пришла пора выдвигаться в авангард.
Как же отличалась действительность от сказок, которые так любила моя мама! Сначала, когда Байсо привел меня в Черный район, я думал, что попал в одну из древних легенд, где есть верные друзья, могучие маги, которые просто так помогают юному герою изучить таинственную магию, переворачивающую законы земли и неба, прекрасные девы, робко улыбающиеся своему спасителю. Там царит справедливость и воздаяние за проступки, там лживые торговцы раскаиваются в обмане, там благородный император наказывает своих корыстолюбивых подданных и отдает красавицу-дочь за нищего, но доброго юношу.
И я встретил друга, нашел учителя, но стоило лишь уйти из города, из того крошечного мирка, что создал Мастер, как все пошло не так. Разве в сказках дикий зверь сжигает руку, доверчиво протянутую к нему? Разве в сказках герой молчит, когда невинных людей отдают на съедение непонятной магии? Разве в сказках молодые девушки припадают с мольбами к ногам торговцев? А я смолчал. Не вступился за нее ни в деревне, ни сейчас. Испугался. Струсил. Сбежал.
Неужели Байсо станет таким же, как Джин Фу? Недаром же говорят, что сын берет от отца шкуру, а ученик от учителя — душу.
Я задумался и не заметил, что лес постепенно становится все светлее, деревья растут все реже, но когда мой лупоглаз вдруг выехал из чащобы на открытое пространство, я очнулся и остановился.
Прямо передо мной лежала огромная, бесконечная равнина, заросшая высокими травами. Я заслонил глаза: после полумрака леса солнечный свет казался слишком ярким и обжигающим. Даже воздух изменился. Вместо тяжелого запаха грибов, коры и перепревшей листвы здесь гулял свежий прохладный ветер, донося ароматы, достойные духов знатных женщин. В нем чувствовалась сладость цветов, нежность росы и терпкость меда.
Змей остановился рядом со мной:
— Еще три недели.
— Что?
— Это равнинное море. Через три недели мы вернемся в столицу.
Через десять минут караван добрался до нас, и было видно, как охранники повеселели и оживились, увидев, что лес закончился. Добряк перераспределил людей, впрочем, мое место так сохранилось, теперь я также должен был ехать впереди каравана, но теперь уже в пределах видимости. Несколько охранников отъехали от каравана метров на сто в разные стороны, в том числе и назад, остальные продолжили ехать рядом с повозками.
Я отыскал глазами Шрама и забеспокоился: учитель выглядел неважно, веки его набрякли, морщины углубились, делая его на десяток лет старше, копье в руках чуть заметно дрожало. Неужели это все из-за меня? Он так сильно переживает из-за того проступка, но ведь все закончилось хорошо. Я никого не спас. Ничему не помешал. Ни в чем не разобрался.
Я бесполезен.
Глава 12
Мужчина в черной рваной хламиде подошел к воротам Черного района, вынул из-за пазухи миниатюрный кулон, влил в него немного Ки и стал ждать. Он неторопливо обдумывал, что будет делать, если ему не откроют. Вариант — остаться в этом районе на несколько месяцев, дабы завоевать доверие Мастера, он даже не рассматривал. В последнее время Кузнец чувствовал на себе его пристальное внимание: Мастер повадился посещать его уроки, беседовал с детьми, заводил разговоры о прошлом Кузнеца, спрашивал о секретах плавки и его родном клане.
Пусть информации добыто не так много, как хотелось бы, но копать дальше Кузнец не осмелился. Почему мэр не знает о том, что происходит в одном из районов его города? Единственный намек насчет ситуации в Черном районе дал Мин Чунь: «Советую хорошо продумать легенду. Если ты, конечно, планируешь вернуться оттуда».
Как будто Хе Гоудань позволил бы себе допустить оплошность в своем первом деле.
Шли минуты, юный сыскарь, замаскировавшийся под Кузнеца-изгнанника, нервно постучал пальцами по кулону. Может, министр решил позабавиться и не предупредил охрану? Или стражник задремал и пропустил сигнал? Но тут массивные створки дрогнули, сдвинулись, и едва проход стал достаточно широким, Гоудань проскользнул между ними.
Стражники наставили копья на сумрачную фигуру в рванье, проникшую из Черного района.
— Господин маг, вы уверены, что можно его впустить? — неуверенно спросил один из них.
Гоудань приблизился к магу, сдвинул капюшон, чтобы продемонстрировать изуродованную физиономию, и ткнул магической табличкой, данной мэром, ему в лицо:
— Спасибо за хорошую работу! — прошипел он, после чего поспешил уйти. Это было крайне непрофессионально, но маг сам виноват: заставил Гоуданя пережить несколько неприятных минут перед воротами.
Сыскарь попетлял в грязноватых переулках, постучал в низенький полуразвалившийся домик и, не получив ответа, вошел внутрь. Здесь он снял провонявшую потом и маслом хламиду, затем ногтями содрал фальшивую кожу с лица, шеи и плеча. После нескольких дней непрерывного ношения грима настоящая кожа покраснела, взопрела и покрылась мелкими, но неприятными на вид прыщиками. Гоудань со вздохом посмотрел на свое отражение в зеркале, он и в лучшие времена не выглядел красавцем, а сейчас и вовсе казался деревенским дурачком, который не знает о существовании мыльного корня.
Учитель часто говорил, что Гоуданю повезло с внешностью: «Никто не заподозрит в столь невзрачной оболочке блестящий ум», но Хе был еще молод, и плотские желания пока не оставили его.
Сыскарь ополоснул лицо, протер тело мокрой губкой, переоделся и направился в сторону Синего района.
Итак, на текущий момент он знал, что мальчик с удивительно низким талантом полгода живет на улице, проедая деньги, полученные с продажи дома, затем, после первого посещения центра сдачи Ки, он неожиданно становится крайне нужным мэру и министру, при этом человек, который принимал у него Ки, таинственно пропадает. В тот же день сгорает самодельная хибарка, мальчик пропадает, но некий ребенок с изодранным левым плечом уходит в закрытый для всех район. Там примерно в то же время появляется мальчик с числом «семнадцать» на плече. Его берет в ученики сам Мастер, неизвестно откуда взявшийся могучий маг, контролирующий весь Черный район. Спустя три месяца этот мальчик сдает экзамен и уходит из района вместе со своим другом, подозрительно похожим на брата укушенного бешеной собакой. После этого про них ничего не слышно.
Почему они ушли именно в тот день? Гоудань тогда еще не добрался до города, а значит, не мог вспугнуть беглецов. В городе по-прежнему проверяют всех мальчиков от десяти до шестнадцати лет, правда, ищут именно печать с цифрой семь, а не семнадцать. Возможно, Мастер сумел внедрить мальчиков в какой-то закрытый клан из Железного или Зеленого района, но для чего тогда он обучал Семерку знанию Леса?
Скорее всего, Мастер планировал вывести своего ученика из города, но в одиночку он не смог бы пройти весь лес до ближайшего города. А значит…
— Простите, — Гоудань поклонился проходящему мимо человеку. — Вы не окажете мне любезность?
— В чем дело? — грубовато спросил тот.
— Где я могу узнать о караванах, проходящих через этот город?
— Либо в торговой палате, либо в Зеленом районе. А теперь не загораживай дорогу!
— Конечно, господин. Прошу прощения, господин.
В торговой палате Гоуданя не пропускали дальше порога до тех пор, пока он не показал табличку мэра, а через полчаса сыскарь уже знал о том, что на следующий день после исчезновения Семерки и Байсо из Цай Хонг Ши ушел караван в столицу и проводился набор в охрану.
Сыскарь был готов отдать руку на отсечение, что Семерка ушел с тем караваном, но клиентам он должен был предоставить более весомые доказательства, чем свое чутье.
Местные студенты до сих пор обсуждали, как некий юноша сумел пройти отбор в охрану каравана, но при этом они рассказывали совершенно невероятные вещи: про защитный массив, про выхватывание стрел на лету, про торговца, взявшего в ученики незнакомого мальчика из провинции.
Поэтому Хе Гоудань решил пойти в Зеленый район лично и выяснить всю правду на месте.
— Студенты здесь постоянно туда-сюда ходят, что ж, я всех упомнить должна, что ли? — после первого же вопроса женщина перешла в наступление. Ее объемные круглые щеки дрожали, как студень.
Молодой прыщавый студент в зеленой форме местного университета вежливо улыбнулся:
— Ваши соседи говорят, что недавно к вам забегали необычные студенты.
— И чем же они такие необычные были? — женщина скрестила объемные руки на груди.
— Дело в том, что меня впервые назначили куратором, но мои подопечные пропали несколько дней назад. Я предполагаю, что они могли пойти в Зеленый район на практику, — юноша стеснительно отвел глаза, ведь все знали, за какой практикой сюда бегают студенты. — Один лет четырнадцати-пятнадцати, темноволосый, молчаливый, серьезный, второй — мальчик двенадцати лет, белобрысый, нахальный, разговорчивый. Вы их видели? — женщина молчала. — Пожалейте меня, госпожа! Если я их не найду, у меня будут большие проблемы. Я не собираюсь их ругать или наказывать. Хочу просто найти и убедиться, что с ними все в порядке, — студент умоляюще сложил руки.
Лицо женщины подобрело, помягчело, она хлопнула юношу по плечу, от чего тот едва не упал.
— Ну, хорошо. Так уж и быть. А то знаю я вашу братию. Только и делаете, что бегаете из района в район да яблоки мои рвете. Вот и твои потеряшки недалеко от них ушли. Я их поймала на краже яблок, схватила с поличным, но что взять с мальчишек? Вот я и позвала их осмотреть одно деревце. Пойдем, покажу.