Наталья Бутырская – Караван (страница 19)

— Вовсе нет, мы лишь сопроводили их по пути. Они заблудились в окрестностях деревни, — староста улыбался также тепло, как и глава охраны. — На самом деле, мы к вам по другому вопросу. Юэ Пинг!

Отец Юэ со смущенным видом выступил вперед и, густо покраснев, сказал:

— Из-за того, что этот недостойный отец не смог правильно воспитать своего ребенка, моя дочь, Юэ Сюэ, отказалась выполнить долг перед семьей и сбежала. Все члены моей семьи окажутся в большой беде, если мы не найдем непослушную девчонку этой ночью.

— Глубоко сочувствую вашему горю. Могу ли я предложить свою помощь? — лицо Добряка не дрогнуло.

— Мы уже обыскали всю деревню, каждый дом и каждый закоулок, проверили местность в округе, но не смогли ее найти. Может, моя глупая дочь попросила укрытия у кого-то из ваших людей, а те по незнанию согласились? Или она сама где-то тут спряталась? Мы покорно просим разрешения поискать ее в лагере, — и отец Юэ низко поклонился, пытаясь смягчить свои слова.

Добряк улыбнулся еще теплее, чуть наклонил голову и сказал:

— Понимаю ваше беспокойство и не могу отказать вам в столь вежливо высказанной просьбе.

— Я также прошу собрать ваших людей в одном месте, чтобы мы могли с ними поговорить, — добавил староста.

Глаза Добряка чуть заледенели, но он все еще мог улыбаться:

— Я соберу своих людей, кроме тех, кто сейчас дежурит.

— И боюсь, что я вынужден попросить разрешения осмотреть место, где вы держите товар.

— Я не могу решить этот вопрос самостоятельно. Прошу вас обратиться с ним к уважаемому Джин Фу! Он не пришел вместе с вами? — несмотря на вежливые слова, тон Добряка изменился до неузнаваемости.

— Мы не хотели беспокоить досточтимого торговца, — сказал староста, опустив глаза.

— Вам все же придется его побеспокоить, так как я нанят для охраны товара и не могу без разрешения Джин Фу пустить туда посторонних. А пока прошу проследовать за мной в лагерь.

Староста и отец Юэ поблагодарили Добряка, а глава охраны перед тем, как последовать за ними, тихо сказал мне:

— В лагерь! Потом поговорим.

Меня пробила дрожь, такая же ледяная, каким был голос Добряка. Байсо радостно пихнул меня в плечо:

— Ну ты чего скис?

— Кажется, мне серьезно влетит.

— И что? Отец меня почти каждый день за что-нибудь ругал. Раз в неделю порол. И ничего, — Байсо вел себя, как обычно, весело и легкомысленно, словно и не было недавних страхов.

— А меня никогда не ругали. Мама ни разу голос на меня не повысила, слова грубого не сказала. И я правда виноват! Ушел из лагеря, не сказав Добряку. А ведь он — глава охраны, и я должен перед ним отчитываться.

— Но ты ведь ушел в свободное от дежурств время!

— И ты думаешь, я ему об этом скажу? — я запаниковал, совсем как Байсо в лесу. Мне было бы легче вновь оказаться ночью посреди чащи, чем предстать перед лучисто-добрыми глазами своего главы.

Вздохнув, я медленно побрел в лагерь, где уже потихоньку собирались охранники.

Глава 11

Недоумевающие охранники выстроились в неровный ряд, обсуждая, почему их подняли посреди ночи во время законного отдыха. Шрам негромко ругался и потирал ногу, которую до сих пор дергало после яда древолазов, Летящий сонно щурил глаза и улыбался, братишка Ксу озадаченно выспрашивал у него, в чем дело, Швабра, как обычно, выглядел свежо и невозмутимо.

Добряк встал перед нашей толпой и негромко сказал:

— В деревне случилась беда — пропала одна из девушек. Если кто-то из вас видел ее, разговаривал после проведения праздника или участвовал в ее сокрытии, прошу сказать прямо сейчас.

— А что за девушка-то? Я перекинулся вечерком парой слов с местными красавицами, — развязно сказал малознакомый мне охранник по прозвищу Баоцзы, его волосы были собраны на макушке в узел, совсем как тесто у пельмешек баоцзы.

— Ее зовут Юэ Сюэ, одета в желтую юбку и светлую кофту, была избрана по ритуалу от семьи Юэ, — безэмоционально ответил Добряк.

— А, это которая девственница? — усмехнулся Баоцзы. Лицо отца Юэ потемнело от гнева и стыда, но он промолчал. — Так это вам лучше у Зеленого спросить, она же к нему в рабыни напрашивалась.

Добряк проигнорировал его слова и снова спросил:

— Кто-нибудь видел ее после ритуала? Вопрос очень важный.

Слегка запыхавшись, подошел Джин Фу, провел глазами по охранникам, задержав взгляд на мне, затем провел рукой по голове и сказал:

— Мы не будем допрашивать каждого по отдельности. Но если я узнаю, что кто-то из вас замешан в пропаже девушки, этот человек больше никогда не сможет найти работу в столице, невзирая на былые заслуги.

Мужчины молчали, после такой угрозы шутить уже не хотелось. Джин Фу обернулся к старосте:

— Вы удовлетворены? Многие из этих людей работают на торговый дом «Золотое небо» уже не первый год, — дождавшись неуверенного кивка, Джин Фу сказал. — Тогда прошу пройти за мной к товарам, но только вас одного. Прочие тем временем могут осмотреть лагерь.

— Возвращайтесь к вашим делам, — крикнул Добряк, а потом ткнул рукой в меня и Шрама. — За мной.

Глава охраны отвел нас в сторону, сел на бревно, взял в руки ветку и начал обрезать с нее побеги:

— Значит, так. Зеленый отсутствовал в ночное время в лагере, из-за этого у нас возникли ненужные проблемы, — ветка постепенно превращалась в его руках в прут. — Как старший, я могу наказать его, но он и так уже в авангарде. Назначать его на ночные дежурства — только подрывать безопасность каравана. Шрам, слышал, ты взял его в ученики?

— Да, — угрюмо кивнул копейщик.

— Значит, отвечаешь за все его проступки. Согласен?

— Да.

— На тебе третья ночная смена и штраф в размере трехдневной оплаты. Понял?

— Но это неправильно! — тихо сказал я. — Это моя вина.

— Понял, — глухо ответил Шрам. Оба воина не обратили на мои слова никакого внимания, словно меня тут и не было вовсе.

— За следующий проступок наказание будет строже, — с этими словами Добряк встал, бросил прут под ноги Шраму и ушел. Я, помертвев от стыда и страха, посмотрел на Шрама, он словно постарел на десяток лет, осунулся, шрам на щеке проступил еще отчетливее, чем обычно.

Я упал перед ним на колени и протянул прут:

— Учитель, прошу, накажите меня! Я подвел вас!

Но Шрам лишь махнул рукой и медленно побрел в сторону лагеря, потирая на ходу ногу. Мне было очень стыдно перед ним! Лучше бы он меня выпорол, или обругал, или даже избил, но не отворачивался от своего ученика с таким обреченным видом.

— Учитель! — я бросился за ним, но мне преградил дорогу невесть откуда взявшийся Швабра. Он вытянул руку с посохом и отбросил меня назад.

— Пусти! Мне нужно поговорить с учителем! — я попробовал поднырнуть под посох, но Швабра едва заметно двинул рукой и подсек мне ноги. Я растянулся во весь рост на траве, но не стал сразу вскакивать, а попытался отползти подальше от сумасшедшего охранника. Тогда он надавил концом посоха на спину, вдавливая меня в землю.

— Что тебе нужно? — натужно хрипя, спросил я. Раньше Швабра игнорировал все, кроме приказов Добряка, не разговаривал с другими охранниками, не отвечал на шуточки Байсо. Он спокойно нес службу, ежедневно тренировался со своим посохом и, казалось, никак не следил за жизнью каравана. Так почему он напал на меня?

Давление на спину исчезло. Я больше не стал пытаться проскользнуть мимо, медленно встал, посмотрел на него и моргнул от неожиданности. Оказалось, что у него разноцветные глаза: голубой и темно-коричневый.

— Я просто хочу поговорить с учителем, — повторил я. — Почему ты не пускаешь меня?

Швабра перехватил посох в верхней части и невозмутимо поставил рядом с собой.

— Шва… — я осекся, ибо мне показалось, что это прозвище не подходит такому сильному воину. — Прошу! Мне нужно поговорить с учителем.

Он не шелохнулся, по-прежнему загораживая дорогу. Шрама уже не было видно, но я не хотел оставлять учителя в расстроенных чувствах. И почему я раньше не подумал, что мои проступки отразятся на человеке, который принял меня, Семерку, в ученики, хоть я этого совершенно не заслуживал. Байсо если и получит какое-то наказание, то явно от Джин Фу, то есть напрямую от своего учителя. Я невольно усмехнулся: мой названный брат всегда умудрялся выходить сухим из воды.

Пробиться силой через Швабру я точно не смогу, он не слабее Летящего, а, может, даже сильнее его. Значит, нужно пробовать какие-то другие способы. Массив у меня все еще действовал, так почему бы не использовать его?

Я напряг все тело, немного усилил мышцы ног при помощи Ки и сделал резкий рывок к Швабре, но тот не стал бить напрямую в корпус, а отступил в сторону, пропуская мимо себя, и ударил кончиком посоха в спину, сшибая с ног. Я перекатился на живот, вскочил, развернулся и попытался схватить посох, но воин уже стоял в своей любимой позе: расслабленная стойка, посох вертикально рядом с телом.

Если бы у меня была моя палка-копье, то… я все равно ничего бы не смог сделать. Поэтому я продолжил нападать на Швабру, используя массив: перепрыгивал через нижние удары, сжимался в комочек, скрывая тело за массивом, пробовал схватить его руками, но опытный воин легко уклонялся от выпадов и снова и снова сбивал меня с ног, ни разу не ударив посохом по массиву.

Я уже забыл изначальную цель нашего боя, видел лишь худое равнодушное лицо Швабры, его жесткие взъерошенные волосы, красный посох, и думал о том, чтобы хоть раз коснуться его одежд.