Наталья Бульба – Целительница (страница 53)

Тот, зловеще улыбнувшись, приподнялся и взял с его стола вторую папочку. Но не протянул Андрею, сел, положив ее себе на колени.

— Это ведь еще не все? — разгадывая пантомиму, сделал предположение Андрей.

Впрочем, это было не предположение, а уверенность. Это в бою Стрельников предпочитал импровизации. Они давно уже могли разговаривать без слов.

— Ну давай, добивай, — исподлобья глядя на зама, выдавил он из себя.

Стасу повезло, что затягивать не стал. Внутри у Андрея все кипело. Пойти и придушить, чтобы не тянул к Сашке руки.

— По моим сведениям, князь Воронцов собирается использовать амулет подчинения, — не отведя глаз, четко произнес Стрельников. — Из гостей ожидаются профессор Соколов и его помощница Александра. На ее присутствии князь настаивал отдельно.

Оно должно было рвануть, и оно рвануло.

— Да я его… — медленно, давая себе прожить все, что чувствовал, процедил Андрей. — Я же на него…

— Не стоит, Андрей Аркадьевич, — вновь позволил себе многозначительно улыбнуться Стрельников. — Александра Игнатьевна барышня сообразительная. Да и учили ее вы сами. А чтобы уж совсем без беспокойства, пусть князь Трубецкой проинструктирует профессора. К тому же ему проще объяснить, откуда такие сведения.

Андрей остыл мгновенно. Да и не ярился особо. Просто сбрасывал напряжение, раздумывая в это время, что мог придумать Стрельников в качестве ответки Воронцову.

— Как факт — нужно зафиксировать. За такое вполне можно и на каторгу отправить.

— Сделаем, — кивнул Стрельников.

Судя по хищному прищуру, думал его зам не столько про первое — это самой собой, сколько про второе.

Если учесть количество их крови, выпитой князем Воронцовым…

С Салтыковыми было не проще. И не важно, что вели себя те не в пример тише. Свои планы на талантливую девочку тоже строили.

— Давай теперь по поместью, — вернулся за стол Андрей.

Требовать папку не стал. Минута триумфа Стаса… Андрей был уверен, что тот ее заслужил.

— К вечеру полиция найдет свидетельства того, что погибшая девушка — не дочь Игната Воронова, — начал оправдывать его ожидания Стрельников.

Пока Стас тянул паузу — ну как же без этого! — Андрей оценивал сказанное.

Ход неожиданный, но вариантов, как использовать «воскрешение» дочери Игната, он видел несколько. Интересно, какой именно выберет Стас.

— Дальше, — кивнул Андрей, давая понять, что с этим ему все ясно.

— У меня есть возможность привязать похищение барышни и убийство остальных членов семьи к роду Бабичевых, — скорее даже не улыбаясь, а скалясь, протянул Стас. — След будет нечетким, но для подозрений вполне хватит. А потом мы еще что-нибудь подкинем.

— Хочешь князя до удара довести? — имея в виду Воронцова, ухмыльнулся Андрей. Сложив руки на груди, откинулся на спинку кресла.

Старший Воронцов его интересовал только как возможная угроза Игнату и Сашке. А вот Бабичев…

И ведь ничего плохого про род Бабичевых не скажешь, если, конечно, не иметь соответствующих ресурсов, чтобы суметь докопаться до грязного белья прежде, чем эти самые ресурсы будут уничтожены.

Им — удалось. Не до всего, конечно, докопались, но даже то, что имели…

Трубецкой был уверен, что Бабичев лично выступал посредником между правящим родом Персии и некими силами в империи, заинтересованными в ее ослаблении.

И хотя прямых улик так и не нашли, хватало и косвенных. А когда Игнат вернется с теми бумагами…

Чтобы Игнат вернулся с теми бумагами, им предстояло серьезно поработать. Их враг вряд ли был настолько наивен, чтобы исключить в сгоревшем поместье операцию прикрытия.

— В княжеском семействе не все ладно, — обтекаемо ответил Стрельников.

Андрей кивнул. Княгиня тайно поддерживала Игната. Один раз, когда Сашка была маленькой, сумела навестить так, чтобы супруг не узнал об этом. Жаль, на большее ее мужества не хватило. Женщина она была приятная. Но — несчастная.

— Думаешь, это окончательно расставит все точки над «i»? — слегка нахмурился Андрей.

Развод в княжеских родах явление крайне редкое, но он опять думал в первую очередь о Сашке. Любящая бабушка ей бы не помешала.

— А кто его знает, — неопределенно дернул плечами Стрельников. — Наследник в роду более вменяем, чем папаша.

С этим Андрей был согласен. И хотя с Игнатом старший брат даже не пытался контактировать, по тем сведениям, что собрали, мужик он был достаточно адекватный, чтобы вернуть младшенького в род.

— В случае чего возможность переиграть будет? — зная, что в разработке операций Стас всегда предусматривает откат, все-таки уточнил Андрей.

Дождавшись кивка, выпрямился, протянул руку. Взял поданную папку.

— По мальчишке новости есть? — прежде чем подписать план операции, поинтересовался он.

Стрельников поморщился:

— Есть.

— И что молчишь? — Андрей бросил взгляд на оставшиеся на столе папки.

— Не молчу, — недовольно буркнул Стас. — Ублюдок он. Как и его старшая сестра. Но не совсем.

— Это как? — подался вперед Андрей.

Ублюдок, но не совсем… Неожиданное сочетание.

Стрельников вздохнул:

— Как оказалось, наш Варланов — бесплоден. Еще по молодости подхватил срамную болезнь. К целителям не пошел, побоялся отцовского гнева. Лечился тайно, ну и долечился. Про чужую кровь ты правильно сказал, прикопали бы Виталия по-тихому где-нибудь под кустиком, так что кровь своя — старшего брата.

— Божья Матерь! — хмыкнув, качнул головой Андрей. — Вот это страсти…

— И это еще не все страсти, — помрачнев, перебил его Стас. — Есть пока непроверенные сведения, что четыре года назад Виталий Варланов был завербован САВАК и с тех пор работает на Службу информации и безопасности Персии.

Что сказать на это, Андрей не знал. Он, конечно, предположил что-то подобное, но мерзко это было.

Правда, чистоплюйством они не страдали. Чистоплюйство не для них.

За мной закрепили две палаты, женскую и мужскую. В мужской трое из шести были лежачими. Один из них, старичок за восемьдесят, уже плохо понимал, кто он и где находится.

Щадить моих девичьих чувств здесь никто не собирался.

А еще у меня был личный куратор. Медицинская сестра Любочка, которую, как оказалось, ради меня попросили выйти на работу.

За кураторство платили, так что недовольства с ее стороны я не заметила. Но и поблажек не получила никаких.

Сначала туалет для лежачих. Утка, судно. Подать, вынести, помыть, продезинфицировать. Старичку сменить подгузник, подмыть, надеть новый. В женской палате старушка, про которую вечером забыли, так что пришлось перестилать постель, благо была клеенка. Потом умыть, помочь почистить зубы, причесать.

Затем проветривание и санитарная обработка. Мыла палаты уборщица, но посмотрела я на ту грязь, которую она развезла, и решила повторить, не забыв про углы и плинтусы. Перед завтраком протереть столики для лежачих. Покормить, снова убрать.

Две палаты по шесть человек. Для санитарки это немного, но, когда забыты навыки, да еще и больные лежачие, к обеду не чувствуешь ни ног, ни рук, ни спины.

А ведь это еще не конец. За день санитарную обработку проводишь три-четыре раза. А сколько подаешь утку или судно да меняешь подгузники…

— Иди перекуси, — на очередном витке перехватила меня Люба. — На одном чае долго не продержишься.

— А я недолго, только до трех, — попыталась я отказаться, но, заметив ее грозный взгляд, пошла на попятный. — Сейчас дедушку еще посмотрю…

— Я сама его посмотрю, — отрезала Люба, развернув меня и подтолкнув в сторону столовой. — Поешь, будем Васильеву мыть. Родственники сами не хотят ухаживать, нам платят.

Говорить я ничего не стала. Вроде и входит в обязанности санитарок уход за лежачими, но людей постоянно не хватает, поэтому если хочешь особого внимания, то заплати. А не заплатишь, так делай сам, а не то завшиветь не завшивеет, но так неделями и будет лежать не обихоженная.

А Васильева, та самая старушка, про подгузник для которой вечером забыли. А она с переломом шейки бедра, лишний раз ее бы лучше не трогать.

Как обращаться с такими больными, я знала. Более того, отец всегда учил учитывать их психологическое состояние из-за собственной беспомощности и делать все, чтобы не чувствовали, словно им делают одолжение, выполняя все эти неприятные для них процедуры.

Но если бы не помощь Любочки…