Наталья Бульба – Целительница. Выбор (страница 47)
Марат качнул головой – ничего.
Впрочем, это было ожидаемо. В северном эвакуационном лагере работал профи, имеющий в своем послужном списке сотни поисков. Александра против него…
Будь у них другой вариант, рисковать девчонке он бы не позволил.
- Трофим Иванович, - осторожно сбил его с мысли Марат, - вы бы пообедали. Я прикажу принести?
Прежде чем ответить, Трубецкой задернул штору – последние полчаса стоял, слепо глядя на площадь перед зданием, где расположилась Тайная коллегия. Подойдя к столу, сдвинул отчет, который просматривал после ухода княгини.
Взбудоражил его визит Надежды Николаевны. Заразил совершенно ненужным сейчас беспокойством.
- Говоришь, пообедать? – посмотрел он на помощника. – Принеси мне лучше кофе, - расстегнув верхнюю пуговицу на мундире, опустился он в кресло. – И – покрепче.
Все, что мог, он сделал. Оставалось только ждать.
***
- Седой мужчина… Седой мужчина…- продолжали шептать мои губы.
Я все слышала, все видела, и все еще машинально отсматривала полевые структуры проходивших мимо людей, которых, к счастью, становилось все меньше. Я даже понимала, что со мной происходит, но продолжала стоять, замерев, сквозь чужие лица погружаясь в разворачивавшуюся передо мной картинку.
Грубоватые ладони, длинные музыкальные пальца, крепкое запястье…
- Саша?! – дернулся ко мне Вяземский.
- Не трогай ее, - перехватил его Тоха. И бросил Трубецкому: - Вызывай Чародея. Следопыт взял след.
- Так это…
- Не мешай ей! – Антон вновь оборвал Юрку. На этот раз грубо.
Сквозь большую емкость то ли с компотом, то ли с морсом, ставшую прозрачный, я увидела, как Трубецкой, кивнув Вяземскому на меня, отошел в сторону.
Он мог не опасаться сбить. След я держала. Крепко держала. Надежно.
- Чародей, - голос Трубецкого прозвучал так четко, как если бы Сашка стоял рядом, а не у самого угла модуля, - здесь Западный-шесть. Следопыт взял след. Находимся в сорока метрах от санитарной площадки четвертого пищеблока. Как поняли…
- Понял тебя, Западный-шесть. Сорок метров от санплощадки четверки. Берем контроль.
- Принято, контроль…
- И кто придумал назвать его Чародеем? – тяжело ворочая языком, полюбопытствовала я.
Из видения вываливалась тяжело, но реальность становилась все четче. И острее, словно моя чувствительность к этому миру выросла на порядок.
И это было хорошо, потому что еще ничего не закончилось
- Чувство юмора твоего крестного, - буркнул Игорь. И спросил, обеспокоенно: - Ты как?
Вопрос был хорошим, ответ не столь однозначным, как хотелось бы. Включившийся режим поисковика тянул меня вперед, буквально заставляя не обращать внимания на все остальное.
С одной стороны, это было правильно - все нацелено на выполнение главной задачи. С другой, существовала вероятность, что контейнер уже вскрыт и тогда важно не пропустить первых заразившихся, чтобы если и не предотвратить эпидемию, так хотя бы сделать ее более управляемой.
- Не знаю, - честно ответила я и посмотрела в сторону пищеблока, куда едва ли не тащил меня дар. Пошевелила плечами, наклонила вправо-влево голову, возвращая подвижность телу.– Нам надо идти.
- Надо, значит, пойдем, - как раз в этот момент вернулся к нам Трубецкой. Окинул меня быстрым, но цепким, оценивающим взглядом. Потом посмотрел на парней. – Говорить, что все очень серьезно, не буду. Скажу только, что на нас надеются. Давайте просто сделаем то, что должны.
- Круто сказано! - не дав произнести что-нибудь… не менее саркастичное, опередил меня Антон.
Когда Трубецкой попытался продавить его взглядом, насмешливо подмигнул:
- Давай обойдемся без драматизма. И так…
- А лично ты идешь к патрулю и передаешь им метки, - хмыкнув, перебил его Трубецкой. – И Юрку захвати. Для солидности.
- Э… - вскинулся Антон. – Мы так…
- Знаю, что не договаривались, - уже другим тоном заговорил Трубецкой, - но эту работу нужно закончить. И давайте быстрее, не затягивайте.
- Понял, - подобрался Тоха. – А ты… - Он не продолжил. Лишь дернул головой, указав на меня. Мол, бди, командир.
А Сашка словно услышал. Кивнув, бросил в пустоту:
- Бдю…
И вроде ничего такого сказано не было, но меня опять дернуло видением. На этот раз другим. Уже опустевшая сцена. Люди, торопливо направляющиеся к проходам между рядами модулей.
Потом картинка сместилась, показав передвижную кухню, стоявшую под навесом в дальнем конце пищеблока. На одном из баков сдвинулась крышка, оттуда вырвался пар, и я даже почувствовала переплетающиеся между собой ароматы яблок, кураги и чернослива. Второй бак так и остался закрыт, но я «знала», что там. Гречневая каша с мясом. Не на обед – тот закончился перед спектаклем, на ужин, до которого оставалось еще немногим больше часа.
- Она опять что-то видит, - голос Игоря раздался совсем рядом. – Саш… - аккуратно дернул он меня за плечо.
- Идем! Быстрее! – заплетающимся языком протянула я и сделала шаг.
Как ни странно, несмотря на окатившую только-только волну слабости, шаг дался без труда. Второй еще легче. Теперь, если и приходилось прилагать усилия, то лишь к тому, чтобы не побежать.
А людей, которые шли навстречу, действительно стало значительно меньше. И практически не было молодых. Старики и дети… Дети и старики…
Вспыхнувшая в груди ярость опалила щеки. Эти твари…
Вдох. Выдох. Вдох. Выдох… Успокаивать себя пришлось прямо на ходу. Сорвись я сейчас, все могло оказаться напрасным.
Санитарный пост – два госпитальных модуля и гигиеническая площадка с четырьмя душевыми кабинками. Проход на площадку для приема пищи через амулетную рамку…
- Рамка деактивирована, - притормозила я у «ворот».
Повернулась к площадке, на которой была установлена импровизированная сцена.
Придумано оказалось хитро. Вход в пищеблок только через арку, которая на данный момент не работала. Выход оттуда либо через ту же арку, либо через другой проход, где не было санитарного контроля. А площадка вообще вне действия артефактов.
Трубецкой «прошелся» взглядом вслед за мной, кивнул – понял.
Мысль о том, что Сашка изменился, была неожиданной, но резкой и пронзительной.
Впрочем, изменился не только он. Игорь, Антон, я сама. Да, мы все еще выделывались, позволяя пробиваться уходящему детству, но были уже другими. Не с пониманием ответственности – в нас это вдалбливали едва ли ни с рождения, с ее осознанием. С принятием того, что твои решения – это не только честь рода, но и жизни. Простые человеческие жизни, с ее надеждами, желаниями, потерями и обретением.
И если еще недавно это были всего лишь красивые слова, сейчас за ними стояли лица. Мужчины, женщины, старики, дети…
Это они проходили мимо нас, пока мы стояли, прижатые к жилому модулю. Это они фонтанировали эмоциями, вплетая в свои полевые структуры яркие пятна восторгов. Это они переживали, заботились, сокрушались, строили планы…
Такие разные… И такие одинаковые в своем стремлении выжить.
Сейчас это выживание зависело и от нас. От Сашки. Игоря. Антона. Юрки. Меня…
- Чародей, здесь Западный-шесть, - подтверждая мои мысли, поднес Сашка рацию к лицу. – Санитарная арка пищеблока деактивирована. Как поняли?
- Поняли тебя, Западный-шесть. Арка деактивирована. Передаем по команде…
Чувство сопричастности…
- Санек!
Я резко обернулась на знакомый голос, раздавшийся со стороны той самой арки. Отступила, понимая, что это мне вряд ли поможет – в моем состоянии я ногах я вряд ли бы устояла.
Летящую прямо на меня Юля мягко «принял» Сашка, Крутанул, «сбивая» скорость, так и не отпустив, развернул ко мне лицом.
В плену Юля пробыла недолго: