Наталья Бульба – Целительница. Выбор (страница 21)
Таким рынок был на картинках, которые нам показали.
После землетрясений он выглядел совершенно иначе. Лег полностью. Сложился весь, не оставив ни одной четкой вертикали в изломанной конструкции.
И сотни, если не тысячи людей, оставшихся под завалом.
Работы на объекте велись с самого начала, но продвигались медленно. Несколько десятков групп шли сразу со всех сторон. Сначала проходили собаки и поисковики, определяя места нахождения выживших. Затем подключались спасатели, работая и вручную, и с использованием малой техники, которая расчищала условно свободные от пострадавших места.
Погибших находили и они – видела, как тяжело, надрывно выворачивало водителя крошечного экскаватора, когда едва не поднял тело на ковш, но это были издержки схемы работы. В приоритете живые.
Где-то над развалинами устанавливали шаткие металлические переходы, чтобы поисковики могли продвинуться вглубь, определяя фронт работы.
Для наших групп на такие эскапады стоял жесткий запрет – не та подготовка, но риск был и в том, что делали мы. Шли ведь не только по краю, но и вслед за собаками, тоже участвовавшими в поиске, поднимались наверх, уточняя местоположении найденных ими людей.
Вот на одном из таких подъемов я едва и не сорвалась, когда попавший под ногу металлически лист вдруг поехал, потянув за собой не только меня, но и всех остальных.
- Орел-один, здесь Орел! Что у вас? – наша заминка не осталась незамеченной.
- Орел, здесь Орел-один, - зыркнув на меня, откликнулся Трубецкой. – Дополнительный инструктаж.
- Принято, - «успокоился» Орлов, тут же отключившись.
Зоркое око начальства!
Я язвила… От злости на саму себя. И от обиды. Чувство, что отец совсем рядом, было ярким, реальным, но обмануло, заставив принять желаемое за действительное.
У границы завала сектора, в котором предстояло работать, нас ждал Исмаил. Парни из его группы держались поодаль, используя время для перекура и перекуса.
Когда подошли и остановились в паре шагов от МЧСника, тот окинул нас внимательным взглядом, кивнул каким-то своим мыслям и лишь после этого заговорил:
- Собаки не справились, крутились по всему участку. Похоже, добрались до рядов. Если так, то пострадавших много. Это плохо и хорошо.
Говорил он по-русски чисто, но кое-что чуждое языку присутствовало. Слишком правильно и четко. А еще – акцентировано. Словно каждое слово для него имело значение.
- Нужно суметь определить хотя бы их примерное количество, глубину нахождения и состояние. И все это, соблюдая крайнюю осторожность.
- Принято, - как старший, ответил Трубецкой. – Я иду…
- Я иду с вами, - перебил его Исмаил. – Первым. Затем ты, - посмотрел он на Сашку, - Александра и Антон. Игорь страхует.
Спорить никто даже не собирался. Уже не только прониклись тем, кто и за что здесь отвечает, но и осознали, чем грозит нарушение принятых правил. Среди пострадавших и погибших были теперь не только жители города, но и спасатели.
Счет шел пока на единицы – среди поисковиков двое, но, как сказал Орлов, это еще не конец. И наша задача заключалась еще и в том, чтобы не попасть в этот список.
- Тогда идем, - ровно произнес Исмаил и двинулся вверх по завалу.
Разбирали останки рынка полностью. Там, где прошли спасатели и техника, оставалась почти ровная площадка.
Деревянные элементы сносили в кучу - ночью холодно, жгли костры. Бетон с кусками арматуры, которую резали болгарками, перекусывали гидроножницами и болторезами, сдвигали подальше от места работы.
Только глядя можно было устать. А уж как это все было на самом деле…
Люди делали больше, чем могли. Знали, что от их усилий зависели жизни.
Это была последняя мысль не о том, что касалось поиска. Потом я сделала первый шаг и…
Настраиваться больше не требовалось, все приходило само. Развалины становились объемными. Показывали свой металлический скелет, с державшимися на нем бетонными обломками. Чернели пустотами. Дышали запахами давленных фруктов и овощей, приправляя это сырной кислинкой, молочной сладостью и мясным душком.
А еще смертью. «Старой», уже едва ощутимой. И совсем «свежей», когда сердце сжималось от того, что могли, но… не успели.
Шла я осторожно, не столько глядя на Исмаила и Сашку, сколько прислушиваясь. К шелесту, скрипу, скрежету. К движению воздуха, к его волнению. К чувствам, которые возникали, стоило лишь задуматься о следующем шаге.
- Стоп, - скомандовала я, «ощутив» жизнь. – Там, - рукой указала на исковерканный кусок покрытия крыши. - Есть проход вниз. Ниша. Четверо – желтый, двое – красный. Ребенок…
Расстояние до укрытия, в котором находились пострадавшие, было довольно большим, да и сидели-лежали они кучно, диагностическую магему использовать бесполезно, так что степень поражения определяла скорее по наитию, доверяя чутью.
Впрочем, так происходило не только у меня. Когда обменивались с остальными уже небольшим, но все-таки опытом, многие говорили о том же самом. Вроде как вчера этого понимания еще не было, а сегодня уже что-то такое появилось.
Орлов тогда подтвердил, что у многих целителей-поисковиков, кто работал на ЧС, начинала проявлять себя интуиция. Что-то связанное не только с напряжением дара, но и с эгрегором, стимулирующим способности.
Странно, но Людмила Викторовна на факультативе ни о чем таком не упоминала. Да и после теракта ничего подобного я не ощущала.
- Ребенок… - повторила я, на мгновение закрыв глаза. – Желтый.
- Зафиксировал, - отозвался Исмаил. – Идем дальше.
За двадцать минут вот так, осторожненько, выверяя каждое движение и вслушиваясь в чужую жизнь, пройти можно немного. Пять метров. Шесть. Семь…
Говорят, рекорд этого рынка – двенадцать.
Повторить пока никому не удалось.
Те же самые метры спасатели проходили за несколько часов.
Не самая легкая задача.
Кусок бетона под ногой дрогнул, чуть сдвинулся… Я замерла, тут же облегченно выдохнув. Свободного места под ним больше не было, хватило только испугать меня.
Трубецкой, «услышав», что не двигаюсь, остановился. Оглянулся…
Улыбнувшись, качнула головой – все в порядке. Посмотрела вниз, примериваясь к новому шагу.
Опасностью «ударило» как раз в это мгновение. Совсем рядом «полыхнуло» болью. Не моей – чужой!
Я ойкнула, обернулась, пытаясь сообразить, что именно заставило вскрикнуть. Взгляд тут же зацепился за лежавший наклонно и присыпанный пылью кусок плиты, из которой торчал витой металлический штырь. Потом скользнул на пару досок с оставшимися после гвоздей желтоватыми от ржавчины дырками, на Тоху…
Остановить его я не успела.
Антон уверенно шагнул на плиту. Та резко наклонилась и… заскользила вниз, увлекая Антона в открывшийся провал.
За некоторое время до...
Тифлис - красивый город. Самобытный. Радушный. Знающий, что такое гостеприимство и чтящий его.
А еще – гордый. Веками, которые стоял на берегах Куры. И великими предками, чьи имена носили сейчас его улицы.
Бывать в Тифлисе Андрею доводилось. И по делам, и просто так.
Впрочем, «просто так» при его делах выглядело относительным, но в данном случае к происходящему не имело никакого отношения.
- Проходи и будь как дома, - открыв дверь, сделал Ираклий приглашающий жест.
- Мои люди? – не сдвинулся с места Андрей.
Поговорить по дороге особо не удалось. Магофон Ираклия разрывался звонками и сообщениями, но это было и не удивительно. Землетрясение в Шемахе внесло разброд в размеренную жизнь, требуя перестроить намеченные планы.
Это не говоря уже о задаче, которую князь поставил перед своим сыном. Серьезную задачу. На будущее, до которого не каждому из тех, кто находился сейчас под завалами, удастся дожить.
- За людей не беспокойся, - не смягчив выражение лица даже намеком на улыбку, «успокоил» его Ираклий. – Накормят, напоят, присмотрят.
- Вот именно этого я и опасаюсь, - пробурчал Андрей, все-таки проходя внутрь едва заметного в зелени домика.
Размещались они не в городе, а на его окраине. Не той, которая ближе к порту, где садились, другой. На территории тренировочной базы.
Таких домиков, как тот, к которому привел его Ираклий, в этой части базы находилось несколько. Два ряда по четыре, несмотря на слабое освещение, он зацепил взглядом. Остальные…
Как минимум еще столько же зафиксировал чуйкой, которую, как говорил после хорошей попойки Игнат, не пропьешь.
И не важно, что последний десяток лет больше занимался административкой. Форму все эти годы он поддерживал, точно зная, что пригодится.