Наталья Бульба – Космический маршал. В шаге от победы. Часть 1. Затянувшийся прыжок (страница 29)
Его «пока нельзя»… укладывалось меньше, чем в два…
— Я могу чем-нибудь помочь? — приподняв бокал с вином и улыбнувшись так, что сердце на мгновенье захлебнулось тоской по простому женскому счастью, поинтересовался Валера.
«Добро» на звонок он получил поздним утром, а ранним вечером мы уже сидели едва ли не в самом дорогом ресторане Новотерры.
Не знаю, как бы выкручивалась с вечерним платьем, не помоги Валенси. Для нее этот вопрос неразрешимой проблемой не являлся.
— Так заметно, что мне требуется твоя помощь? — прищурившись, повторила я его маневр с бокалом.
Цивильный костюм шел Низморину не меньше, чем форма, но та лишь подчеркивала великолепную выправку, этот… в этом за его спиной маячило состояние со многими нулями.
— Элизабет… — укоризненно качнул он головой. Встал, подошел ко мне, поддернув брюки, присел на корточки…
На этом балконе мы были одни, но вряд ли бы его смутило и присутствие других гостей.
— Ты не переигрываешь? — усмехнулась я, ловя себя на желании прикоснуться ладонью к его лицу. Без малейшего намека на поощрение к дальнейшим действиям, просто чтобы ощутить тепло кожи… похожее на то спокойствие, которое исходило от него.
— Я? — в его взгляде мелькнула хитринка. Бокалы тонко зазвенели, легко стукнувшись друг о друга. — В твоей жизни были сильные, властные мужчины. Я же готов стать мягкой, податливой глиной в руках дивной женщины.
— Ты?! — пряча за смехом некоторую обескураженность, уточнила я. Стоило признать, что подобное развитие событий стало для меня полной неожиданностью.
— Элизабет… — на этот раз мое имя с его уст сорвалось довольным урчанием, — мы же с тобой взрослые люди. — Он чуть приподнялся, пригубил вино… из моего бокала и, встав, вернулся на свое место. Очередной улыбкой ответив на изумленный взгляд, мягко засмеялся, когда я, излишне резко, отставила бокал на стол. — Чтобы завоевать такую женщину, как ты, необходимо сломать все привычные стереотипы.
— Такую женщину, как я… — повторила я, понимая, что действительно, там, глубоко внутри, сдаюсь на милость его обаяния.
К такой игре я оказалась совершенно не готова.
— Так чем я могу помочь? — вновь поинтересовался он, ловко разделывая сочившийся кровью стейк.
Я продолжала молчать, скользя по мужчине рассеянным, но от этого не менее внимательным взглядом.
Стрижка… чуть более вольная, чем требовал Устав, оставляя место для сомнений в его принадлежности к воякам. Брови вразлет; ресницы… не мягкие, как у ребенка, но достаточно густые, чтобы полуопущенными скрыть выражение глаз; примечательно очерченные скулы, выдающие того, кто довольно серьезно занимался вокалом; губы… способные и легко, искренне улыбаться и становиться твердыми, бескомпромиссными… Уверенная посадка головы, сдержанные, но наполненные внутренней силой жесты и движения…
Вспоминала я в это время о другом…
Марк Валанд.
Наша любовь была короткой, отдавала сумасшедшинкой… с полным осознанием того, что уже завтра кого-то из нас могло и не быть.
Выжили мы оба… каждый по-своему.
— Каким он был? — удивил Валера очередным вопросом.
— Кто? — сделала я вид, что не поняла.
Низморин подхватил с тарелки ровный кусочек мяса, поднес ко рту. Тщательно прожевал, не скрывая получаемого удовольствия, и лишь после этого пояснил:
— Он.
Отступать и дальше не имело смысла, Низморин знал обо мне значительно больше, чем я о нем.
— Безудержным, — подбирать подходящее слово не пришлось. — Ментат с абсолютной защитой.
— И ты его до сих пор не забыла? — его любопытство выглядело искренним.
— Как друга, — улыбнулась я, надеясь, что легкой грусти в ней было не больше, чем требовалось.
— Я ему завидую, — вновь поднялся Низморин. Подошел, долил вина в мой бокал. — Давай выпьем за него. — Когда я посмотрела на Валеру с недоумением, ответил на незаданный вопрос: — У твоих мужчин не может быть легкой судьбы.
— Надеюсь, тебе в этом повезет больше, — довольно резко отозвалась я и… опустошила бокал.
За него…
За Валанда!
— У меня работает глушилка, — вновь наполнив бокал, Низморин отошел к краю балкона, на котором мы сидели.
Ресторан занимал несколько верхних этажей не так давно отреставрированного здания старой постройки. Витая свечка, как гнездами облепленная полукруглыми балконами, движущимися вверх по закручивающейся спирали. Из обслуживающего персонала лишь метрдотель, все остальное полностью автоматизировано.
— Мне нужна информация на полковника Кривых, — давая понять, что правильно поняла его намек, ответила.
Выбор был неожиданным. Скорее — наитие, чем выверенный логикой вывод, но, произнеся, я не раскаялась, что назвала именно это имя.
Для понимания, что не ошиблась с выбором, оказалось достаточно реакции Низморина.
В первый момент Валера даже не шевельнулся, но уже спустя пару секунд медленно обернулся ко мне. Во взгляде было что-то похожее на изумление.
— И что тебя так удивило? — не удержалась я от колкости. Поднялась, подошла к нему, встав напротив.
Провокация, но как раз в том варианте, когда начинаешь чувствовать себя на равных.
— В списке, который передал мне генерал Орлов, этого полковника не было, — наклонившись ко мне, прошептал Валера в самое ухо. — Не берусь судить, что это значит, но на некоторые мысли наводит.
— Например? — томно отозвалась я, не торопясь замечать, как его ладонь легла мне на спину. Уверенно. Надежно.
— Например, — не задержался он с ответом, — что ты начала несанкционированную генералом игру.
— Вот как? — я попыталась отстраниться, но Низморин не позволил, жестко удержав на месте.
— Есть, правда, и второй вариант, — притянув меня к себе, засмеялся он. — И в нем ты решила довольно изощренно от меня отделаться.
— Это значит, что ответа я не получу, — ощутив, как щелкнул плотно вошедший в пазы комма слот, я чуть отклонила голову назад.
Это тоже было сволочизмом нашей службы. Никакого намека на влечение, но со стороны мы должны были выглядеть, как слегка раззадоренная близостью друг друга парочка.
— Ну почему же, — резко отпустив меня, направился он к столу, — но вряд ли я смогу узнать больше, чем ты по своим каналам. Информация о таких, как Кривых, идет под серьезными грифами.
— Таких, как он… — уже в очередной раз повторила я, рассматривая спину своего собеседника. Слегка приталенный пиджак давал полное представление о скрытом под ним прекрасно развитом теле.
— Около девяти стандартов тому назад на генерала Орлова было совершено покушение. Несколько дней в критическом состоянии, на ушах стояли все…
— И какое отношение имел к этому Кривых? — на лету «поймала» я оба спрятавшихся за его словами откровение. И то, в котором фигурировал без веских на то оснований, лишь на одном чутье заинтересовавший меня полковник, и второе, в котором звучали рекомендации обратить внимание на события тех дней.
— Он был в группе, которая вела расследование. — Мой следующий вопрос, касавшийся возможных контактов Кривых и Шторма, он предвосхитил, тут же добавив: — Правительственная, курировавшая действия контрразведки.
— Птица высокого полета, — невольно качнула я головой. Его присутствие на совещаниях Координационного совета больше не являлось для меня загадкой. — Считай, моей просьбы ты не слышал.
— Ну почему же, — резко развернулся Низморин ко мне. Во взгляде был заметен хорошо знакомый энтузиазм. — Все, что смогу…
— Будь осторожен, — вместо того чтобы разделить кураж, предостерегла я. И повторила… догадываясь, что мои слова уже ничего не изменят: — Очень осторожен…
Наши игры с каждым днем становились все опаснее, но мы продолжали идти вперед, точно зная, ради чего рискуем своими жизнями…
Глава 9
— Далин… Далин… Далин… — Орлов прикрыл ладонью глаза, большим и средним пальцем сжал виски. В голове гудело, спать хотелось немилосердно, но… до поставленной перед собой программы минимум он сегодня еще не добрался.
— Николай Сергеевич… — произнес Шаевский, посмотрев на генерала не то, чтобы с сочувствием, но с пониманием — точно, — теперь эта информация от нас не убежит…
— Мало тебя полковник в дерьмо мордой тыкал! — довольно добродушно, что только подчеркнуло смысл фразы, оборвал его Орлов.
Отнял ладонь от лица, опустил руку, тут же, по уже въевшейся привычке потянувшись за карандашом. Чистый лист давно лежал перед ним, продолжая смущать своей белизной.
Такого, чтобы за все время разговора ни одного рисунка…
Всего лишь усталость…
Орлов и хотел бы с этим что-нибудь сделать, но не мог. Вопрос стоял: или — или…