Наталья Бульба – Ищейка (страница 45)

Получилось едва ли не по запросу. Среди вариантов точки встречи, если придется разбежаться, одним из приоритетных значился именно травмпункт.

С одной стороны, место проходное. Находился он на первом этаже обычной районной поликлиники.

С другой — далеко не самое очевидное. Если уж начнут искать по городу, то точно начнут не с этой точки.

Но прежде Игнат вернулся в номер, порадовавшись, что рассчитались за сутки и не сдали, когда уходили. Появляться в его виде на улице не стоило.

Быстро умылся — вместо горячей воды шла чуть теплая, заклеил бровь тонкой полоской пластыря, ну и переоделся, засунув испачканную кровью футболку в пакет, чтобы выбросить по дороге.

Потом, отойдя от отеля с полкилометра, вызвал такси.

Добирался он недолго, но мог и еще быстрее. Арзамас — город небольшой, но водитель, явно посчитав его за туриста-лоха, повозил по близлежащим улочкам, добавив лишних минут десять.

Игнату и это было на руку. Чем меньше логики в происходящем, тем лучше.

Когда добрался, в сам травпункт Игнат не пошел. Бровь уже не кровила, голова не кружилась, тошноты, чтобы опасаться сотрясения, тоже не было. А отмечаться сильнее, чем это уже случилось, ему точно не стоило.

Осмотревшись — облик длинного трехэтажного здания, прикрытого уже давно постаревшими деревьями, отдавал ностальгией — отец не всегда был профессором, так что в его детстве было похожее, приметил скамейку на аллейке справа от центральной дорожки.

К тому, что место выглядело глухим — за те несколько минут, что наблюдал, ни один человек туда не свернул, так оказалось еще и хорошо прикрыто кустарником.

Как раз не только посмотреть со стороны, но и подумать.

Впрочем, и думать было особо не о чем. Только действовать, пока Шура принимала удар на себя, выигрывая ему время.

За саму Шуру он не беспокоился. Если только желал Арзамасу выстоять.

Достав телефон, набрал оставленный Стасом номер.

Ответили практически сразу:

— Смолев. Слушаю.

— Игнат Стольский, — назвался Игнат, попытавшись по голосу представить, как выглядел говоривший с ним человек.

Облик получился расплывчатым. То, что по возрасту плюс-минус ровесники, понятно. Как и то, что из начальства.

Было у того в интонациях что-то, не позволявшее сомневаться в сделанном выводе.

Рослый, чернявый, поджарый. Это если по внешности.

С внешностью Анны образ, составленный после первого разговора по телефону, пусть и не практически, однако совпал. Оставалось узнать, получится ли на это раз.

— Кто? — переспросил его собеседник.

Чертыхнувшись — надеялся, что объясняться не придется, Игнат уточнил:

— Знакомый Стаса. Он оставил номер для связи.

— Понял, — на этот раз не послал его подальше собеседник.

Это — обнадеживало, а вот остальное — нет, в чем он откровенно и признался:

— Засветился во время драки в отеле. Без имени, но через контакт выйти возможно. Сейчас нахожусь у травмпункта на… — он назвал улицу. — Нужно уточниться.

— Оставайся там, — обойдясь без комментариев, практически сразу отозвался Смолев. — Буду через тридцать минут. Отбой.

Отбой, так отбой…

Игнат поднялся, отряхнулся — и ведь видел, когда садился, что скамейка припорошена пылью, убрал телефон в карман джинсов. Снова достал, проверил вай-фай.

Интернет был, но едва-едва, подключиться не удалось и с четвертой попытки. Не будь с ним сумки, зашел бы внутрь, там надежда на связь была выше, но сумка…

Свое не тянет — ее вес Игната совершенно не смущал, а вот то, что будет бросаться в глаза, если начнет мотаться с ней на виду, да.

Это посетители вряд ли обратят внимание — пластырь на брови поставит на нем клеймо пациента, а вот охранник на входе приметит.

Мысленно извинившись перед Виталием — на его сообщения он так и не ответил, Игнат закинул сумку на плечо, дошел до конца аллейки.

Та, как он и предположил, действительно оказалась глухой. Возможно, раньше имелся дополнительный проход, теперь же потрескавшийся от времени асфальт упирался в ограду.

Металлическая решетка, как кружево растянутая между столбами на бетонных блоках, была наполовину скрыта высокой травой и разросшимся неухоженным кустарником, и отделяла землю поликлиники от тротуара и дороги.

Игнат отметил для себя два просвета в перепутанных ветвях — через них хорошо просматривался подъезд к зданию, и едва заметную тропинку, что петляла за кустами, убегая к торцу, за которым едва виднелась трансформаторная будка.

Не сказать, что ему требовались пути отхода, но жизнь она такая: лучше предусмотреть лишнее, чем потом кусать локти.

Тем более в его положении.

Вернувшись к скамейке, на этот раз садиться Игнат не стал. Сделал пару шагов в одну сторону, в другую…

Пространства, чтобы успокоить требовавшее движения тело, ему не хватало, потому он снова дошел до конца аллейки, затем обратно.

Как Игнат ни пытался переключиться, но не думать о происходящем не получалось. Пока играл в догонялки со временем, все казалось логичным. Стоило встать на паузу, так нестыковки полезли, как нитки из старых швов.

Нет, с государством все выглядело ясным и понятным. И то, что ищейка им жизненно необходима — хотя до этого момента справлялись как-то и без нее, и то, что вариант добровольной работы со стороны Анны был вполне вероятен. Тут надавят на патриотизм, там на совесть. К тому же дадут осознать собственную значимость не только в вопросе безопасности страны, но и с точки зрения конкретных жизней. Достаточно в параллели с интересами спецслужб позволить заниматься поиском потеряшек, чтобы Анна, пусть и не сразу, но согласилась на сотрудничество.

А вот с Гавриловым или Березиным, если Игнат был прав, и еще одна группа работала по указке его друга детства, все выглядело не столь однозначно. Не видел Игнат реальных вариантов заставить ее работать на них.

Угрозы? Шантаж? Физическое или психологическое воздействие?

С кем другим и могло сработать, с Анной — практически исключено. И не потому, что он верил в ее психологическую устойчивость или твердость характера.

Уникальные способности! Если Анна была хотя бы вполовину так хороша, как наставница, которую Игнат видел в деле, то доводить до бешенства ее точно не стоило.

Оставался, конечно, Стас, как слабое звено, но…

При таком раскладе можно было получить совсем не тот результат, на который рассчитывали. Тем более что парень тоже не без способностей, о которых Игнат мог только догадываться.

Однако, несмотря на всю его убежденность в уже сделанных выводах, расклад продолжал оставаться прежним. Три команды, среди которых и государство. И все дружно загоняли одну ищейку, чтобы заполучить ее себе в руки.

Воспринималось едва ли не парадоксально.

Во-первых, удивительная слаженность действий, которой не могло быть, потому как структуры явно недоговороспособны. Особенно Гаврилов. Этот спал и видел себя едва ли не в кресле президента.

А во-вторых…

Игнат, отмотав туда-сюда уже кругов десять, буквально уперся в скамейку.

Пораженный двинувшей по мозгам мыслью, сбросил сумку сплеча и поставил ее с краю. Сам встал рядом.

Утро было хорошим. Солнце ярким, воздух свежим и вкусным, наполненным живыми, чистыми ароматами.

Птицы вопили, как оглашенные, да и машины, пусть и не часто проезжали мимо, все равно вносили свою долю в звуковое сопровождение.

Но и это вписывалось в его понимание хорошего, было его частью.

В такой бы день, да за город, куда-нибудь на реку. И, как в детстве в деревне у бабушки с дедушкой, наплававшись до одури, развалиться на теплом песке, подставив тело солнцу и легкому ветерку.

Вот только все это было давно. И пусть не успело стереться из памяти, но стало таким далеким, что уже и не верилось.

Оглядевшись — сделанному предположению удалось выбить Игната из колеи, зацепился за происходящее здесь и сейчас.

А зацепиться было за что. Поликлиника жила своей жизнью.

Люди входили, выходили. Кто-то медленно, никуда не торопясь, то ли от философского отношения к этой реальности, то ли от невозможности ускориться. Кто-то суетливо, словно опасаясь не успеть. Кто-то слишком спокойно, чтобы в это поверить.

Поднимались по лестнице. Спускались. Толкались. Открывали двери. Закрывали. Отходя в сторону, читали бумажки. Звонили. Уходили не оглядываясь.