Наталья Буланова – Зверь без сердца (страница 38)

На прошлом месте работы, в ресторане «Баолт», я давно забыла об удовольствии от готовки. Те продукты не пели у меня в руках, а плакали.

Не помню, когда я поняла, что чувствую продукты. Свежесть, вкус, потенциал.

И в этом не было ни капли магии. Я как хороший автомобилист, который тычком большого пальца в колесо понимает, где упало давление и как его нужно подкачать. Я как мать, что по одному дыханию своего ребенка догадывается, что он только-только начинает заболевать.

Я просто чувствую продукты. Это не магия – это мой дар, отточенный годами борьбы с просрочкой и вялыми овощами.

Раньше он помогал мне и моей семье жить вкуснее и здоровее. Теперь он моя волшебная палочка, а эти свежие, качественные продукты – целая палитра для будущих шедевров.

– А глава не экономил, – шепотом отмечаю я.

– Глава всегда говорит, что мы не настолько богаты, чтобы покупать дешевые вещи.

Эта фраза пронимает меня до самых костей. Никто в моем окружении не думает так же. Да и я сама, честно говоря, убеждена в обратном.

Я куплю кроссовки за пятьсот рублей, футболку за триста.

В магазине выберу всегда красные ценники со скидками.

Но только не просрочку!

На такое мясо, которое привезли, обычно я даже не смотрю. Знаю – оно не для таких, как я.

А тут такое количество на всю стаю. Не только для себя, как для главы. Не только для своих приближенных. Для всех.

Это так потрясает меня, что я на миг замираю. Ловлю себя на ощущении, что сама себе завидую в этой малости – что оказалась среди тех, кто будет так питаться.

Как повару сама себе завидую, что буду готовить из таких продуктов. Так бывает?

– Сколько же он зарабатывает?.. – шепчу я.

– У нас так не говорят. Тут зарабатываем мы – клан. Конечно, у каждого есть свои карты, и он получает деньги на собственные нужды, но есть и общий бюджет и общая ответственность. Есть то, что решает только глава, но есть и то, что решают все. Например, глава решил запустить столовую – никто и не подумал спорить. Значит, так надо. А вот насчет общих зон у нас голосование. Что нужно для игровой? Для зала тренировок? Или для уличных зон? Там каждый голос важен.

Я ощущаю странное чувство, то ли зависть, то ли восхищение. Наверное, его можно озвучить как «И я хотела бы быть частью этого». Чтобы кто-то решал глобальные вопросы, а по поводу местечковых прислушивались ко мне.

Но оно настолько мимолетно и быстро, как укол. Все-таки личная свобода мне важнее.

Я смотрю на эти продукты, на сковородки и не могу сдержать нестерпимого желания готовить. Но могу ли я перевести продукты?

– А ты разве не должна проверить нагрев сковородок? – хитро спрашивает Эмма.

– Ты читаешь мои мысли?

– Почти. У тебя просто сейчас такой маниакальный взгляд на продукты, что я чую – тебя разорвет, если ты прямо сейчас не проверишь остроту ножа.

И в этот момент на кухню заходят Женя и Витя.

– Что? Уже сегодня можно что-нибудь попробовать? – спрашивает Женя.

– А вы хотите?

– Еще бы! Оборотни хотят есть всегда.

Я улыбаюсь, оглядывая взглядом ингредиенты. Приготовлю на десять персон, которые здесь сейчас все устанавливали и приводили в готовность кухню. Это будет мое спасибо им.

Надеюсь, им понравится.

Глава 46

Мои пальцы сами тянутся к ножам, будто железо к магниту. Выбор падает на шефский среднего размера, с идеально отточенным лезвием и удобной утяжеленной ручкой.

Я беру его, и в ладони рождается чувство завершенности, будто нашла недостающую часть самой себя.

Конечно, он не сравнится с теми двумя стальными произведениями искусства на кухне Саши, но и этого более чем достаточно.

– Ну, что у нас тут? – шепчу я, окидывая взглядом разложенные припасы.

Живое пульсирующее желание творить наконец вырывается на свободу. Сотня вариаций блюд всплывает в голове, и нос уже словно чувствует ароматы некоторых из них.

Мысли о Саше, об истинных парах, о прошлом и будущем растворяются в предвкушении. Ритм стука ножа по доске вводит меня в своеобразный транс.

Тук-тук-тук-тук-тук, тук-тук-тук-тук-тук.

Тук-тук-тук, тук-тук-тук.

Я замедляюсь, понимая, что мне не нужно сейчас торопиться. Я просто могу готовить.

Упругие глянцевые баклажаны ложатся на доску идеальными кружками толщиной в палец. Я выкладываю их на большой доске, достаю банку с крупной морской солью и катаю кристаллы между пальцами.

Обожаю это ощущение контакта с продуктом.

Я посыпаю каждый ломтик морской солью, чтобы убрать горечь. И пока они отдыхают, мои пальцы скользят по бархатистой кожице спелых томатов.

Я опускаю их на секунду в кипяток, и кожица отходит, обнажая сочную мякоть.

– Эмма, я видела кедровые орехи.

– Тебе не привиделось.

– И выдержанный пармезан!

– Это сыр, да? Нести?

– Да, и то и другое! – улыбаюсь я, предвкушая будущий вкус.

Через мгновение передо мной появляется миска с золотисто-белыми кедровыми орешками и цельная головка пармезана, пахнущая молоком и карамелью.

Эмма морщится, когда я с наслаждением втягиваю его аромат.

– Тебе невкусно пахнет?

– Обоняние волков – одно из самых острых в мире.

– О, тогда от Вье Булонь ты потеряла бы сознание! – смеюсь я.

Эмма опасливо отходит от меня в сторону:

– Он у тебя с собой? – И смотрит так, словно вонючий сыр у меня спрятан за спиной.

– Если бы был с собой, ты бы за километр учуяла.

Эмма видимо расслабляется.

– Тебе чем-то помочь?

– Конечно. Тебе нужно нагулять аппетит.

– Об этом даже не беспокойся. Обмен веществ у нас просто невероятный.

Вот это-то меня и беспокоит.

В это время я высыпаю на сухую раскаленную сковороду орехи, и они тут же начинают плясать на ней, наполняя воздух сладковатым ароматом.

Быстро обжариваю их, а потом растираю в ступке, срываю и добавляю к ним листики базилика с одной из своих грядок. Изумрудные листья с фиолетовыми прожилками пахнут одновременно анисом и перцем.

Я по капле добавляю оливковое масло холодного отжима, наблюдая, как масса превращается в бархатистый зеленый соус песто.

А теперь можно вернуться к баклажанам.