Наталья Буланова – Оборотень по объявлению. Моя свободная пара (страница 14)
Леопард предполагал, что дело в том, что Саша и Настя – близнецы в утробе, которые были зачаты людьми, а потом уже спасены кровью главы гибридов. Он даже нашел тот самый неправильный ген, и разобрался, что тот включался, когда Саша слишком сильно подавлял своего зверя. Оттого и факт, что парень сейчас снова вертится рядом с Лесей понятно – свобода зверя означала пробуждение истинности.А еще врач думал о том, через что прошли эти двое, как родители. На два года отпустить дочь от себя, не видеть ее, только надеяться, что она сможет зализать свои раны. Знать, что ничем не можешь помочь – убийственно. Как отец, Леон ужаснулся, представляя родительское бессилие в этой ситуации. Как доктор, Леон понимал, что ничего не происходит просто так. Всему есть причина и следствие. Он целых пять лет бился с кровью гибрида, пытаясь разобраться в поломке гена истинности.
Леон подозревал, что у зверя Олеси закрепились ассоциации: Саша – боль, полный оборот – опасность.Вот только теперь с его второй половиной все не так просто. Выслушав Лесю, у Леона многое встало на места с пониманием психологической стороны вопроса. Это была новая плоскость изучения, в которой он еще не ощущал себя уверенно. Но уже имел положительные результаты – с Бурой, например. Леон научился хорошо слушать, что говорят. Ведь пациенты сами давали подсказку, что с ними происходит. Так и Леся, с момента свадьбы кошачьих, говорила про свою лисицу, как про отдельную натуру со своими чувствами. Уже тогда она разделила себя пополам. А дальше все только усугублялось. Чем хуже становилось положение дел с Сашей, о которых она рассказывала, тем сильнее разрасталась пропасть между ней и ее лисицей. Леся активно отделяла себя от звериных чувств, от истинности. Обычно в ситуациях, когда человек не может справиться с эмоциями, зверь берет верх, но лисичка в этот момент попала в смертельную ловушку. Только человек мог выбраться из ледяной реки, но не зверь. Похоже, именно тогда у Олеси стали закрепляться совсем другие инстинкты. Леон собирал по крупицам информацию об отношений этих двух. Вытягивал из Саши все, что мог. Еще два года назад врача насторожило, что не только Олеся шарахнулась от гибрида, когда тот убежал бить морду чернобурому, но и лисичка предпочла спрятаться в руках Буры, а не своего истинного. Это было первое серьезное подтверждение, что зверь девушки стал опасаться своей пары.
Леон узнал от Арсения, что произошло этой ночью. У Олеси не пропали силы, она все так же могла выпускать когти по желанию. Но у нее не получалось обернуться. Медолис не сдал девушку, но наводящими вопросами врач давно научился вытягивать правду.
Теперь орн пришел к выводу: лисица Олеси словно дала той свою силу, но больше не дает полностью обернуться в животного. Почему?
Леон сбросил звонок с Никсом и посмотрел на телефон. Шкала так и не загрузилась. Где-то он уже видел такой глюк. Только где?Леон мог только предполагать. Связано ли это с тем, что Саша снова появился рядом? Что будет дальше со зверем Олеси? Сможет ли она сохранить сверхсилу? Что с истинностью ребят? Врач не знал ответы на эти вопросы. Но ему было жуть как интересно, особенно про истинность. Ведь сам он, в свое время, так и не смог найти способ от ее избавления, а Леся ведет себя так, словно нащупала этот путь.
***
Я пошел следом за Лесей, понимая, что должен действовать. Ее взгляд был был такой ранимый и сильный одновременно, что я почувствовал – еще немного и будет поздно. Она закроет для себя навсегда главу нашей жизни.
В голове, как на чертовом колесе, крутились факты. Они вылетали из кабинок и размазывались по сознанию открывшимися подробностями.Раньше она могла кричать об этом сколько угодно: что истинность в прошлом, что мы разные. Но пока она повышала голос, я чувствовал, что чувства еще кипят.
Я знал, что Бура идет за нами, но мне было плевать. Я увидел дальше по коридору приоткрытую дверь кабинета Альбины, схватил ручку двери одной рукой, а Лесю другой и затолкал в кабинет.
Захлопнул дверь прямо перед носом чернобурого. Гаркнул:
– Нам надо поговорить. Не лезь к истинным!
Двери здесь для оборотней не преграда. Снести легко, подслушать еще легче. Однако сейчас мне нужна хотя бы иллюзия уединения. Стены вокруг, которые отгородили бы нас с Лесей.
– Я не знал, – сказал я в лицо рассерженной Лесе, которая уже тянулась к двери.
– И что? Теперь узнал. Поздравляю. От этого ничего не меняется.
– Меняется. Я думал, ты… – я замолчал, пытаясь не начать укола.
– Я? – Леся повернулась и посмотрела на меня так, будто я мать с отцом предал. Словно я вообще не должен упоминать ее в обвинительном падеже.
Так! Нужно собраться с мыслями и сказать все правильно. Объясниться. Надо донести все так, чтобы не спугнуть. Достучаться до нее.Она снова будто за искаженным звуконепроницаемым стеклом – не слышит меня. Видит, но неправду.
– Я думал, ты неправа, – сказал, отводя взгляд. – Я не знал про твою историю, но и ты не знаешь, что у меня произошло. Не хочешь слышать и видеть.
Леся с недоверием повернула ко мне ухо, словно боялась, что неправильно расслышала. Но, хотя бы, перестала пытаться уйти – я полностью завладел ее вниманием.
Решил начать с самого сильного факта, несмотря на ее презрительное выражение лица:
– Моя подруга умерла по моей вине. Когда я узнал, что ты уехала, у меня случился ментальный взрыв силы.
Мне казалось, это самая сильная фраза. В ней столько смысла, стоит только Лесе подумать, покопаться.
– И? – хладнокровно спросила девушка. – Я это знаю. Я написала тебе о своем отъезде, ты три дня игнорировал мое сообщение, так как я давно перестала для тебя быть значимой. И ты психанул только спустя столько времени? Ха!
– Моя подруга умерла. – Я был потрясен жестокостью девушки.
Думал, стоит ей понять, что скрывается за моими словами, она испытает чувство вины. Но она не видела проблему!
– Да, твоя любовь. Называй вещи своими именами. И прости, что не особо сочувствую. Да, мне жалко жизнь Лины. Но себя мне жалко больше. Ты же услышал, через что я прошла! – Леся сорвалась на крик.
У меня по коже пошла волна дрожи. Зверь чувствовал Олесю все больше и больше. Меня злила эмоциональная глухота девушки. Это ее желание не видеть дальше своего носа.
– Леся, мы оба виноваты в смерти Лины. Ты решила поиграть в недотрогу, психанула и уехала, хотя знала, что девушка в критическом состоянии. Мне говорили, что ты приходила в больницу!
– Да! И видела тебя почти у ее ног!
– Я переживал. Она моя подруга!
– Она твоя любовь. Говорю – называй вещи своими именами. Поэтому я уехала – не могла дальше смотреть, как ты с ней флиртуешь.
– Я не флиртовал! Просто общался.
– Ты? А кто приглашал Лину на танец на свадьбе Яра и Ди? Кто год меня игнорил, а сам гулял с Настей и Линой? Хочешь свалить на меня свою любвеобильность, а потом неумение удержать зверя – пожалуйста. Я привыкла, что все вокруг ищут проблему во мне. Но не жди от меня, что я соглашусь и посыплю голову собственным пеплом.
– Ты не понимаешь. Не слышишь меня. Если бы ты поговорила со мной, если бы не стала капризничать, Лина была бы жива. И все бы было нормально.
– Что?! Если бы я не капризничала? Да я бы сдохла здесь от разрыва сердца, если бы еще понаблюдала за вами. Чувство самосохранения у сверхов одно из самых сильных. Я спасала себя.
– Поговорили бы открыто, и не было ничего. Я бы не психанул, Лина была жива. Ты знаешь, что я до сих пор не могу простить себе смерть девушки? Я всю жизнь проживу с чувством вины. Так где оно у тебя?
Леся отшатнулась.
– Да какая, нахрен, любовница? Подруга детства. Мы из одного клана. Вот я и помогал, как мог. У девочки никого не было толком. А ты захотела внимания, вот и махнула хвостом. Знала же, что у меня нестабильный зверь. Разве это не предательство истинного? А?– У меня? Чувство вины? За то, что мой истинный влюбился в другую, а потом ему не понравилось, что я попрощалась с ним, не сдержал себя, грохнул любовницу, и теперь я – виновата?!
– Что? – словно онемевшими губами спросила Леся.
– То! Разве не ты, как пара, должна поддерживать меня во всем? Ты, как никто, знала, сколько я времени угрохал на тренировку зверя! Еще и возраст сложный был, когда гормоны зверю голову крутили. Это был самый трудный период – я из тренировочного зала не вылезал. А ты что? Обиделась, что на свиданки не гоняю? Что не общаюсь? Да я сорваться на тебя боялся, вот и не виделся.
– Врешь! Ты даже не звонил, не читал сообщения. Зато гулял с Линой и Настей. Приглашал на танец другую, а мимо меня прошел, даже не взглянув!
Для меня тот период был как в тумане, а Леся не переставала меня тыкать носом в этот дурацкий танец.
– Думаешь, я не знаю, что была для тебя помехой? Как сейчас мужественно прикрываться мной, а? Думаешь, снимешь с себя чувство вины и переложишь на меня? А вот фиг тебе! – крикнула Олеся.
И тут мой зверь сорвался.
***
Вот секунду назад я задыхалась от злости, как вдруг мою голову словно сжала огромная рука, сдавила со всей силы и прижала к земле вместе с телом.
Дверь в кабинет Альбины вынесло так, что она упала на меня. Но это удар не шел ни в какое сравнение с ощущением, что моя голова сейчас лопнет. Я лишь краем глаза заметила Буру, который бросился на Сашу.