Наталья Буланова – Оборотень по объявлению. Моя свободная пара (страница 16)

– Я тоже соскучилась. Пожалуй, останусь сегодня на ночь у вас.

– У себя, – поправил Никс. – Это твой дом навсегда. Запомни это.

Леся запомнила. У нее есть дом. У нее есть замечательные родители. И теперь у нее есть долгожданная свобода, с которой никто не может поспорить.

***

Саша

“Что я наделал?” – эта мысль билась пульсом в голове.

Я не мог пошевелить мизинцем. Даже взгляд не получалось отвести от места, где сидела Олеся, пока ее не увели родители.

С каждым ее “ха” я все меньше переставал чувствовать своего зверя. Он словно растворялся во мне. Мысли об истинности перемалывали его кости.Она смеялась. Как же она смеялась! Иногда так заливисто, а иногда так, словно сошла с ума. Но тут, и правда, рехнуться можно.

Я все это время не верил Лисенку: что все кончено, что ей на меня все равно. Когда все равно – не убегают, не орут друг на друга, не прячутся на два года. И уж точно не огибают по дуге, как она на свадьбе.Где наша парность, которая защищала от ментала моего зверя? Как это ушла? Как я мог сделать Лесе больно? Почему?

Но и я хотел, чтобы она прониклась тем, что происходило со мной. История за историю. В конфликте виноваты оба.Я думал, она обижена. Я тоже был обижен. Не знал, через чего она прошла. Я услышал эту жуткую историю, и все встало на места. Ужасно.

Эти пять лет я тоже не был облизан судьбой. Я не мог навестить родителей, не мог посетить родной клан. Был заперт у Бродячих под домашним арестом на целых пять лет.

Вокруг меня тоже шептались, старались не иметь дела. Да что говорить – меня ВСЕГДА обходили стороной, потому что боялись. Я просто не жаловался. А уж после срыва стали смотреть как на бомбу, которая рванет в любой момент. И я старался понять. Отец всегда говорил, что большая сила – это большая ответственность. Что звериные инстинкты всегда будут говорить окружающим держаться от меня подальше. И только Олеся словно не ощущала этой силы – всегда крутилась рядом. Поэтому и хвостик. Ведь это словно еще одна очень важная конечность – та, благодаря которой все тело ловит баланс.

Все я делаю не так по жизни! Все шиворот-навыворот получается.А я потерял этот баланс. Потерял свой хвостик, и сам не понял когда. Правда, что он остался в Заполярье подо льдом? Или я уничтожил его сейчас, когда высказал ей о своей обиде? Я словно был отравлен виной и досадой все это время. Постоянно думал, а что, если бы? Если бы не то, и не то, и не то. И эта кора обиды не смогла так быстро слететь с меня даже от откровения Лисенка. Да, я идиот. Молчать надо было. Подумать десять раз, прежде чем начать разговор. Но как объяснить, что я не чувствую себя и свои эмоции за этой коркой? Что я хотел, чтобы она тоже раздолбила ее! Чтобы мы друг другу помогли.

Кажется, Леон звал уже не один раз.Лучше бы я ей рассказал, как решил дать ей ее свободу. Ведь не приставал же к ней. Не подходил. Всем говорил, что испытываю только братские чувства, чтобы она не ощущала давления. Издалека наблюдал только, пока она совсем не стала чудить и пропадать даже от родителей. Хотел найти ее, чтобы разобраться, поговорить по душам. Предложил бы дать нам шанс. Или, хотя бы, чтобы она перестала прятаться. Что я не буду ничего от нее просить и требовать. Что мы можем просто жить дальше, а время все расставит на свои места. Ну вот и поговорили. – Саша! – донеслось до меня.

Буры уже не было – этот прохвост точно пустился следом за Лисеной. Вовремя подсуетиться, как падальщик – его фишка.

Я отлепился от стены, посмотрел на врача и тут же стал заваливаться вперед, словно мое тело мной больше не управлялось.

– Саша! – услышал я последнее, перед тем, как провалиться в темноту.

Открыл глаза. Вечер. Палата.

Рядом сидят отец и мать. Лица серые, словно похоронили близкого.

Наши взгляды с мамой встретились.

– Очнулся? Как ты? – она запустила руку в мои волосы.

Я снова почувствовал себя ребенком.

– Хорошо, – прохрипел я.

Папа встал, посмотрел строго. За этим взглядом читалось обещание серьезного разговора. Он сказал:

– Поехали домой.

– Не могу выписать пациента, – категорично заявил Леон от двери.

– Почему? – забеспокоилась мама.

– А вы не чувствуете? Принюхайтесь.

Я нахмурился. О чем он? Я что, разлагаюсь, что ли? Чего тут нюхать?

Глаза отца расширились. Мама вцепилась ему в руку:

– Что такое? Говори же!

Папа все втягивал воздух, словно не верил своему чутью. Повернулся к Леону с вопросительным взглядом.

– Да. Именно поэтому. Мне нужно понаблюдать.

– Да что происходит?

Ее отец не подпускал меня близко, сколько бы я не просил. Хорошо, хоть собранный им отряд, который дежурил поблизости, не прогонял. Смеялись только над тем, что я со своими перебинтованными лапами после чана с кипящим чаем тут делаю, что от меня все равно никакой пользы.Бура Я стоял перед дверью в логово лис, собираясь нажать на панель вызова. Рука дрожала. Я готов? Готов же! Самое время. Лисена тоже готова.

Глава 6

Ее отец не подпускал меня близко, сколько бы я не просил. Хорошо, хоть собранный им отряд, который дежурил поблизости, не прогонял. Смеялись только над тем, что я со своими перебинтованными лапами после чана с кипящим чаем тут делаю, что от меня все равно никакой пользы.Бура Я стоял перед дверью в логово лис, собираясь нажать на панель вызова. Рука дрожала. Я готов? Готов же! Самое время. Лисена тоже готова. Мы начали с девушкой сложно. Моим первым словом ей было “чучело”, ее – “идиот” Звучало так по-детски! Да мы и были с Лесей детьми – всего по пятнадцать лет. Заполярье. Откровения девушки в кабинете Леона поразили меня и обрадовали. Я думал, она сорвалась в Заполярье из-за моих постоянных подколов. Столько ночей грыз себе хвост из-за этого! Я и подумать не мог, что Саша – просто король косяков. У меня перед глазами до сих пор стоит сцена у реки, когда Никс ее спас. Я тоже шел вместе с ним по ее пятам, мерз почти насмерть, но не мог уйти. Просто не мог.

Помню, как она дрожала все меньше, а потом и вовсе заснула. А я смотрел на северное сияние над нами и хотел остаться в этом моменте навсегда.Это так злило тогда. Завидовал им безумно – на них все заживало, как на главных героях романтических сериалов – при следующем моргании. Когда лисичка провалилась под воду, а Никс вытащил ее, вызвал вертолет и улетел, я прямо там поклялся, что сделаю все, чтобы вернуть себе регенерацию. Потому что, если бы я один шел спасать Лесю, еще неизвестно, кого из нас пришлось бы эвакуировать на вертолете первым. Как я мог, вообще, что-то хотеть от Лисены, когда даже защитить ее не был в силах? Я начал с тела и захлопнул свой рот с подколками. Я уже числился на военном курсе ее отца, когда Леся пришла туда, чтобы самой себе все доказать. И если раньше я был там “филонщиком”, то после ее прихода стал “психом”, потому что не жалел себя и прописался в Кирином медицинском трейлере. Хотел выглядеть перед ней лучше, чем есть на самом деле. Слухи кусали Лесю, а иногда вцеплялись бульдожьей хваткой. Лисена старательно изображала реакция “Я выше этого”, но у нее это плохо выходило. Пришлось преподавать идиотам урок. Я еще пока не мог вступить с ними в равную схватку, но понос никто не отменял. Тем более, обделаться при всех – это же такой позор для подростка. Один обидчик даже не выдержал и переехал с родителями в другой регион. Но самое крутое воспоминание в Заполярье – это спальник, который мы делили на двоих. Пришла пора итогового испытания, где нужно было продержаться до рассвета в лесу и самостоятельно вернуть в клан из отправной точки, но у Леси украли походный рюкзак. А там вода, еда и спальник. Сдаться тогда значило завалить курс. Все Лесины усилия не засчитали бы. И она даже не думала сдаваться. Прыгала, чтобы согреться, но неминуемо мерзла. Когда губы стали синими, я плюнул на все. Не мог больше смотреть на это издевательство. Подошел к ней, дал воду в руки, расстелил спальник, скинул с себя верхнюю одежду, и в термобелье залез внутрь. Мы поместились бы, если бы только оба были без пуховиков – он односпальный. Леся не стала кокетничать. Сразу поняла, что я хочу помочь и, рыдая, забралась внутрь в термобелье. Помню, как удивился, когда она крепко-крепко обняла меня. Ледяное замерзшее девичье тело, но столько жара я еще никогда не испытывал!

Так нас и застал Никс. Удивительно, но я смог его уговорить не будить дочь и дать ей поспать еще вместе со мной. Хотя, если подумать – это же скандал. Но мне кажется, что именно в этот момент песец посмотрел на меня по-иному. Уже серьезно, как на мужчину, а не как на бесполезного мальца.

Помню, как Лисена до изнеможения бегала по стадиону, потому что больше ничего не могла сделать. Я знал, что она не откажет. Это все знали.А потом Лесю позвали доставать Сашу из зверя. Все шептались о том, что истинные воссоединятся, будут вместе и забудут все обиды после такого испытания. Бесили жутко!

И я предложил поехать с ней. Она отказалась, сказала, что тогда ее точно сочтут изменщицей, а меня – новым кавалером. Да хоть бы так! Я только за. Но она – против.

Я нужен был прошлым партнерам, потому что знал тайные каналы сбыта родителей. Только поэтому оборотня с никакущей регенерацией оставили в живых. Спихнули на подтанцовку, заткнули рот деньгами, чтобы я дальше действовал от имени родителей. И мне понадобилось много лет, чтобы один за другим скинуть с себя щупальца смерти. Я избавился от системы, уничтожил все пути сбыта. Висел на пороге жизни и смерти три раза. А потом, когда очистился от этого мрака, вновь связался с Лесей.Однако, я все равно запрыгнул в их машину, когда Леся с семьей уже трогались. Сказал, что мне надоело Заполярье, и я хочу примкнуть к клану городских лис. Смешно! Я бежал из столицы, от вечной боли, и готов был смотреть в лицо прошлого ради Олеси. Я боялся, что она вернется к истинному больше, чем увидеть последствия, которые натворили мои родители. И как же я удивился, когда узнал, что сверхи, которые с рождения били меня, чтобы я познал жизнь на вкус, оказались зачищены новым главой Бродячих – Тенью. Они оставили нелегальный бизнес и целое состояние, от которого надо было либо отказываться, либо наследовать и подминать все под себя. Но мне пятнадцать. Я без усиленной регенерации оборотней кажусь всем легкой добычей. Естественно, меня подмяли, да так, что я еле костями обратно собрался. Я все знал о системе запрещенных веществ, которые убивали людей. Я бежал от этой системы. И эта система настигла меня, как только я вернулся в каменные джунгли.