Нам кажется, что русские мыслители ХХ века сильно затемнили, запутали достаточно простое учение святых отцов об иконе; причина этого – в утрате молитвенного отношения к иконе, в замене его эстетическим и философским созерцанием. Для святых отцов роль иконы состоит в напоминании о Первообразе. Они не придавали значения материалу икон, самим изображениям, которые «только бы сделаны были приличным образом», – как говорится в VII Деянии VII Вселенского собора. Там также сказано, что «взирающие на эти иконы возбуждаются к воспоминанию о самых первообразах, приобретают более любви к ним и получают более побуждений воздавать им лобзание, почитание и поклонение, но никак не то истинное служение, которое, по вере нашей, приличествует одному только божескому естеству». У св. Иоанна Дамаскина икона обсуждается тоже не сама по себе (как у Флоренского и отчасти Булгакова), но ее смысл проистекает из нужды в ней при молитве: «Иконы суть видимое невидимого и не имеющего образа, но телесно изображенного ради слабости понимания… Ибо в одном только – в приспособлении к нам, не могущим возноситься до разумных созерцаний и нуждающимся в соответственных понятных посредствах, можно указать основания того, что по справедливости приписываются образы – не имеющим образа, и формы – не имеющим формы», т.е. существам мира невидимого. «Мы не можем созерцать бестелесное без соответствующих нам образов»: в этих словах св. Иоанна Дамаскина заключено указание как раз на напоминательную миссию иконы175. И под «воспоминанием» Первообраза святые отцы понимают событие молитвенной встречи с ним. Даже нашему скромному опыту доступно различие молитвы формальной, рассеянной и в видимости бесплодной – и молитвы, достигшей своего адресата, который дает на нее ответ. Икона может способствовать тому, что словесная молитва затронет и сердце, станет умносердечной. Сердце же в аскетике – это дверь в духовный мир, где обитают Первообразы.
Итак, согласно святым отцам, роль иконы при молитве сугубо вспомогательная. И отсюда вытекает то, что совсем не обязательно иконной доске быть изготовленной по строгим правилам, что красочно-золоченый образ обязан следовать строгому канону. Этот «образ» вообще может создаваться средствами слова, – оставаться умным. Такую «икону» строит – перед мысленным взором молящегося – последовательность кондаков и икосов акафиста. Умная икона, построяемая в глубине существа человека, гораздо ближе к его я и воспринимается гораздо интимнее, чем образ на доске. Поэтому и переход к сердечной молитве здесь короче и надежнее.
Последовательность кондаков и начал икосов в Акафисте Богородице, посвященном Благовещению, воспроизводит разные аспекты этого священного события и его плоды, включая Рождество и Сретение. Появление Архангела Гавриила перед Пресвятой Девой, смущение Иосифа, встреча Марии и Елизаветы и т.д.: эпизоды мистерии Боговоплощения подобны клеймам на иконе, воспроизводящим житийные события. И как изображения на клеймах стянуты к центральному образу – святому лику, являют собой этот лик подобно солнечным лучам, так и отдельные тексты Акафиста приоткрывают нам Лик Богоматери, представленный Ее благовещенским Именем Невесты Неневестной. Данное Имя – центр, средоточие Ее умного образа, создаваемого Акафистом. Излишне вновь напоминать, что сравнение Акафиста с иконой вовсе не означает наглядности его образов – хотя бы вышеуказанных «мистериальных» сценок. Большинство же образов Акафиста вообще имеют чисто умственную природу: хайретические части икосов (состоящие из обращений к Богородице, начинающихся приветствием «радуйся») присваивают Пресвятой Деве имена, раскрывающие богословский смысл Боговоплощения. И эти хайретические имена – «лучи» Имени Невесты Неневестной – также призваны живописать умный образ Богородицы в душе молящегося.
«Радуйся, Еюже радость воссияет,
радуйся, Еюже клятва исчезнет.
Радуйся, падшаго Адама воззвание,
радуйся, слез Евиных избавление.
Радуйся, высото, неудобовосходимая человеческими помыслы,
радуйся, глубино, неудобозримая и ангельскима очима.
Радуйся, яко еси Царево седалище,
радуйся, яко носиши Носящаго вся.
Радуйся, звездо, являющая Солнце,
радуйся, утробо Божественнаго Воплощения.
Радуйся, Еюже обновляется тварь,
радуйся, Еюже покланяемся Творцу.
Радуйся, Невесто Неневестная».
Акафист Богородице построен так, что ум молящегося, переходя от одного созерцания к другому, от одной богословской идеи к другой, движется по восходящей линии – к созерцаниям и идеям все более высокого порядка176. Если примерно до середины Акафиста его «мистерия» развертывается на земле, то 8-й кондак переводит наш умный взор на небо: «Странное рождество видевши, устранимся мира, ум на небеса преложше…». С этого момента образы кондаков окончательно теряют зримость и возводят нас в конце концов к высшему умозрению Девы – как родившей «всех святых Святейшее Слово» (13-й кондак). Акафист – это лестница умных созерцаний и одновременно – углубляющаяся молитва. I-й кондак задает центральный для данного «неседального» гимна Имя Богородицы – Невеста Неневестная, указывающее на Ее Приснодевство. Каждое последующее «малое» именование Марии хайретизмами есть раскрытие этого Имени, углубление в его суть – и приближение к самой Богоматери. В конце каждого икоса Имя Невесты Неневестной повторяется, но всякий раз уже с иным смысловым наполнением. Это Имя на каждой ступени вбирает в себя все ранее объявленные смыслы; потому чем ближе к концу Акафиста, тем оно становится конкретнее, весомее. И когда в заключение вновь читается I-й кондак «Взбранной воеводе…», то Имя Невесты Неневестной включает уже в себя все частные – «малые» смыслы. Теперь оно не то неопределенное – не раскрытое Имя, которое стояло в начале Акафиста. Итак, чтение Акафиста есть молитвенное углубление в Имя через постижение его смысловых аспектов. Гимнографический принцип «сквозь поэтический смысл – к духу», вместе с принципом молитвенного именования, как раз формой Акафиста представлен особенно отчетливо.
«Большие» гимнографические формы отличаются стремлением к смысловой полноте. Создатели акафистов, канонов, чинопоследований Погребения Спасителя в Великую Пятницу и Божией Матери на Успение словно хотят высказать абсолютно всё о воспеваемом ими священном событии или высокой Личности. Отсюда проистекает принцип перечисления – те сочинительные ряды смыслов и имен, которые можно усмотреть хотя бы в вышеприведенных выдержках из классических акафистов. Самый яркий пример такой смысловой полноты – это Великий Канон св. Андрея Критского, читаемый на I-й и V-й седмицах Великого Поста. Покаяние падшего Всечеловека выражено в Каноне с помощью многочисленных образов ветхо- и новозаветных персонажей. Если Библия в целом есть образ бытия человеческой души, то Великий Канон – не что иное, как покаяние этой души перед Богом. Смысловая полнота является главным принципом поэтики св. Андрея. Он тяготел к воспеванию мистериальных событий; в частности, им написаны каноны-трипеснцы , читаемые на Повечерии в первые дни Страстной Седмицы. На наш взгляд, самым выдающимся сочинением св. Андрея является его канон, посвященный воскрешению Лазаря: он читается на Повечерии в пятницу Ваий. Событие воскрешения Лазаря – это благоприятнейший материал для мистерии; канон св. Андрея – мистерия в буквальном средневековом смысле слова. Чудо в Вифании представлено как драма – показано с позиций всех участников события, через их живые речи. Оно не описывается автором текста, но разыгрывается персонажами: тропари канона – это высказывания Христа, Лазаря, Марфы и Марии; свой голос подает даже ад, потерявший душу Лазаря. В каноне находится место и изречениям богословствующего автора – присутствует и гимнографическое «я». Множество точек зрения обеспечивает полноту изображения, – налицо всеохватность, объемность картины.
Но и в «малых» гимнографических жанрах св. Андрей Критский стремится к смысловой полноте. Им написана служба Рождеству Иоанна Предтечи, из которой мы приведем стихиру на Славу на литии: она характерна многочисленностью определений, которыми песнописец наделяет Предтечу:
«Пророков предел и начало апостолов,
земнаго ангела и небеснаго человека,
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
