Наталья Бонецкая – Поэтика Достоевского (страница 119)

⁸ Ср. прим. к с. 84 Д.

⁹ У Бахтина есть примечательная заметка «Имя и прозвище», написанная в 40-е годы (см. публикацию: Бахтин М. М. Дополнения и изменения к «Рабле» // Вопросы философии, 1992, № 1. С. 146–148). В ней, в частности, говорится: «Собственное имя (…) является наиболее глубоким и существенным выражением (…) прославляющих, хвалебных, чисто благословляющих (…) начал языка. (…) Его сущность – благословение и хвала. (…) Имя по сущности своей глубоко положительно. (…) (Особая сторона имени – это «я» в чужих устах, я для другого в положительном аспекте)». Следует подчеркнуть «архитектонический» момент бахтинской концепции имени: мое имя обладает смыслом только в устах другого, и именно поэтому с ним связана утверждающая, оправдывающая окраска. В иных диалогических концепциях имя собственное также трактуется как элемент речи, а не языка. Так, согласно Ф. Розенцвейгу, имя эквивалентно воззванию (Anruf): «Будь самим собой!» И это означает, что я, именуемый, как раз в то мгновение могу начаться – начаться, вступив в разговор (Casper В. Das dialogische Denken. S. 142). Имя в диалогической философии – это не моя сущность, но призыв, оклик в устах другого. Очевидно, здесь налицо принципиальная противоположность онтологическим – «имяславческим» теориям имени. Ср., напр.: «Именем выражается тип личности, онтологическая форма ее, которая определяет далее ее духовное и душевное строение»; имя – «последняя выразимость в слове начала личного (как число – безличного), нежнейшая, а потому наиболее адекватная плоть личности» (Священник Павел Флоренский. Имена. М., 1993. С. 70–71).

¹⁰ Эстетическому видению «тела» и «души» человека посвящен трактат АГ, в котором Бахтин уже подступает к проблеме видения «духа» (глава «Смысловое целое героя»). О том, что предметом изображения Достоевского была именно область духа, много писал Бердяев. Ср., напр.: «Достоевский был не только великий художник, он был также великий мыслитель и великий духовидец»; «Достоевский – пневматолог, его "психология" всегда углубляется до жизни духа, а не души» (Бердяев Н. Миросозерцание Достоевского. С. 108, 218 соотв.). В слово «дух», однако, Бердяев и Бахтин вкладывают не одинаковый смысл. Если для Бердяева область духа соответствует метафизическому плану бытия (конкретно, по Бердяеву, в связи с проблематикой Достоевского о сфере духа можно говорить, когда речь идет о борьбе «Бога и дьявола»), то принципиальный антиметафизик Бахтин с «духом» отождествляет диалогизованное «слово» человека (близкие интуиции обнаруживаются у всех представите лей диалогической философии).

¹¹ Данное место – один из самых ярких примеров того, что «архитектоника» Бахтина претендует на роль универсального метода антропологии: «бессмертие» «я», «сознания» здесь обосновано не как-то иначе (религиозно, философски, оккультно и т. п.), но «архитектонически».

¹² Мысль о «завершающей» роли смерти развита Г. Зиммелем в статье «К вопросу о метафизике смерти». Ср. прим. 62 к ФП.

¹³ Имеется в виду неосуществленный замысел романа Чернышевского (одно из его названий – «Перл создания»). См. анализ Бахтиным этого замысла в Д, с. 80 и далее.

¹⁴ См.: Письмо Ф. М. Достоевского М. М. Достоевскому от 9 августа 1838 г. // Достоевский Ф. М. Письма. Т. I. M.; Л., 1928. С. 47 («Бальзак велик! Его характеры – произведения ума вселенной! Не дух времени, но целые тысячелетия приготовили бореньем своим такую развязку в душе человеческой»).

¹⁵ См.: К. Маркс и Ф. Энгельс об искусстве: В 2 томах. Т. I. М., 1957. С. 134–136.

¹⁶ Ср.: «…Ни сам Шекспир, ни его современники не знали того "великого Шекспира", какого мы теперь знаем». – О. С. 365.

¹⁷ В АГ Бахтин указывает в качестве одного из направлений «кризиса авторства» в литературе Новейшего времени преобразование позиции авторской «вненаходимости» (по отношению к герою) из «эстетической» в «этическую» (АГ. С. 277). Как вытекает из следующего абзаца ПКД, помимо Гоголя, это представление сугубо относится к Достоевскому, открывшему способ изображения «свободной» личности, осуществившему в полифоническом романе «этическое» отношение к герою.

¹⁸ Ср. с устным высказыванием Бахтина: «Диалектика гегелевского типа – ведь это обман. Тезис не знает, что его снимет антитезис, а дурак синтез не знает, что в нем снято» (цит. по: Бочаров С. Г. Об одном разговоре и вокруг него // Новое литературное обозрение, 1993, № 2. С. 88).

¹⁹ Das Man – термин философии М. Хайдеггера, указывающий на безличный характер существования человека, оторванного от истины события бытия. На русский язык иногда переводится существительным множественного числа «люди».

²⁰ См.: Толстой Л. Смерть Ивана Ильича, гл. VI.

²¹ Примечательно то, что ни в первой, ни во второй редакции книги о Достоевском Бахтин ни разу не переходит к конкретному анализу такого «мировоззренческого» диалога, несомненно присутствующего в романах Достоевского. Поэтому в какой-то степени правомерно утверждать, что анализ Бахтина касается одной формы, но не конкретного содержания произведений Достоевского. Ср. с поздними высказываниями Бахтина по поводу его книги: «Я ведь там оторвал форму от главного. Прямо не мог говорить о главных вопросах. (…) Это всё в имманентном кругу литературоведения, а должен быть выход к мирам иным. Нет, в вышнем совете рассмотрено это "слово" не будет» (см.: Бочаров С. Г. Об одном разговоре и вокруг него. Указ. изд. С. 71–72). Впрочем, за основной мыслью Бахтина о незавершимости «идейного» диалога у Достоевского может быть усмотрено вполне определенное «содержание» (мировоззренческий релятивизм). Полемике с этим очевидным подтекстом Д посвящена книга В. Е. Ветловской «Поэтика романа "Братья Карамазовы"» (Л., 1977), где достаточно убедительно проведена мысль о том, что цель всего построения последнего романа Достоевского – компрометация атеистической позиции Ивана Карамазова и утверждение «идеи» Алеши-Зосимы.

²² См. «Униженные и оскорбленные», ч. 3, гл. II.

²³ «Оно» (das Es) – термин 3. Фрейда для вытесненного бессознательного. Ср.: «Функции черта и двойников: "оно" воплощается в персонаж, чтобы вступить в диалогические отношения к "я", и таким образом осознается и преодолевается» (Бахтин М. М. "К переработке книги о Достоевском. II". – Диалог. Карнавал. Хронотоп. Витебск, 1994, № 1. С. 73). Это – конспективная бахтинская выписка из работы П. Попова «"Я" и "оно" в творчестве Достоевского» (Достоевский. М.: ГАХН, 1928), упоминаемой Бахтиным во второй подборке записей 1961 года, предваряющих новую редакцию книги о Достоевском.

²⁴ Бахтин комментирует статью С. Аскольдова «Психология характеров у Достоевского», посвященную различению «характера» и «личности» в связи с принципами показа героев у Достоевского (см. сб.: Ф. М. Достоевский. Статьи и материалы / Под ред. А. С. Долинина. Л., 1924. С. 5–27).

²⁵ Ориентации философии Бахтина на «эйнштейновский» мир посвящена наша статья «Мировоззрение М. Бахтина и теория относительности» (сб. «Хронотоп». Махачкала, 1990. С. 5–20; вошла в книгу: Бонецкая Н. Бахтин глазами метафизика. Указ. изд.).

²⁶ См.: «Братья Карамазовы», книга 6, гл. П.

²⁷ Именно с этим, как нам представляется, а не с цензурными причинами, связано то, что в Д Бахтин практически ничего не говорит о конкретных «идеях» героев Достоевского и смысле их «диалога»: дело упирается в принципиальное отрицание Бахтиным «овеществления» и «теоретизма», в который, по его мнению, с неизбежностью бы выродился такой анализ, будь он предпринят.

²⁸ В последнем абзаце Бахтиным намечена проблематика, которая впоследствии станет основой О – философского завещания мыслителя.

²⁹ См.: «Братья Карамазовы», кн. 2, гл. VI.

³⁰ См.: «Подросток», ч. 3, гл. 13.