Наталья Богданова – Про наркологию и не только. Путеводитель по видам помощи зависимым и созависимым (страница 3)

В связи с недостаточностью исключительно медицинского вмешательства в формирование хоть сколько-нибудь продолжительной ремиссии вопрос о необходимости реабилитации всплывает у родственников наркологического пациента практически в каждом клиническом случае. Что делать, когда время выписки зависимого из наркологического стационара неумолимо приближается? Даже самый непросвещенный и оптимистично настроенный родственник рано или поздно понимает, что нескольких дней или даже недель лечения в медицинском стационаре недостаточно для решения проблемы зависимости. Хорошо, если пациент склонен к длительным ремиссиям, но много ли таких? А что делать остальным, не таким счастливчикам?

Медицинские учреждения в своем большинстве не могут ничего предложить, кроме амбулаторной поддержки в формате диспансерного наблюдения. Лишь немногим более 5 % пациентов государственных наркологических стационаров проходят после лечения короткую реабилитационную программу – округленно 40 дней. Получается, что только пять человек из ста имеют возможность закрепить результат лечения на реабилитационной койке, а остальные сразу попадают в свободное плавание. Вариант с диспансерной, амбулаторной поддержкой недействен для определенной категории пациентов, которая обречена на срыв вскоре после выписки.

Как известно, спрос рождает предложение. Если государственная медицина не может предложить достаточное количество коек для прохождения полноценной реабилитационной программы для всех нуждающихся в ней зависимых, то ее предложат другие структуры от конфессиональных до коммерческих, каждая со своим видением решения проблемы.

Работая в государственном наркологическом стационаре, имеющем в своем распоряжении реабилитационные койки, я с удивлением обнаруживала, что желающих проводить на них время намного меньше имеющихся возможностей. Лишь те, кто был еще слишком слаб и кому совсем некуда было идти после выписки, соглашались остаться в стационаре на правах реабилитанта на подольше. Поэтому дело, возможно, не только в количестве коек, которых хоть и вопиюще мало, но при этом занять их чрезвычайно трудно, а в чем-то другом. Реабилитация в медицинском стационаре устроена иначе, чем реабилитация в немедицинских РЦ. Условия попадания на реабилитацию также различны в разных центрах.

И все-таки, какое количество зависимых нуждается в лечении и реабилитации, или, точнее: все ли зависимые нуждаются в лечении и реабилитации? Официальный ответ на сегодняшний день звучит довольно однозначно: только те, кто самостоятельно обращается за данными видами помощи, плюс те немногие, кто лечится по решению суда. Ответ правильный, но формальный. Он не учитывает, что понятие самостоятельности относительно зависимых носит условный характер. Речь в большинстве случаев идет о решении семьи зависимого. Именно она определяет стратегию помощи зависимому, ее объем и задачи, тогда как роль зависимого чаще остается весьма пассивной. Это происходит потому, что зависимый в какой-то закономерный период своей болезни перестает управлять семейной ситуацией, как и своей зависимостью, и тогда главная роль в семейном менеджменте переходит на здоровых членов семьи. Семья начинает диктовать условия и искать способы выхода из сложившегося тупика. Постановка условий – неизбежный и на первых порах вполне эффективный инструмент управления.

Экскурс в историю

… Но, чтобы уговорить Маркела, мне понадобился долгий срок…

– Сколь долгий? – спрашивает собрание.

– Девять лет…

Собрание триста человек, как один, всплеснули руками, встали, закричали:

– Мало, совсем мало времени потратил ты, Панкрат Падиногин! Для столь полезного успеха девять лет – ничтожный срок.

… бессмертно все, что

невозвратно,

и в этой вечности обратной

блаженство гордое души.

Что было, когда реабилитации не было? Идея долгосрочной помощи зависимых ненова и имела свои чудовищные, с современных позиций, воплощения еще в советские времена. В СССР был распространен подход к помощи злоупотребляющим алкоголем в виде наказания – перевоспитания. Ограничение свободы и принудительный труд, по мнению государства, должны были вкупе перековать алкоголика в трезвенника. В те времена существовала пародия на нынешний реабилитационный процесс в виде лечебно-трудовых профилакториев (ЛТП), а для несовершеннолетних – лечебно-воспитательных профилакториев (ЛВП).

В советские времена наркологам приходилось бороться только с пьянством, поскольку наркотики проникли в страну значительно позже, лишь после обрушения железного занавеса, и с того момента количество наркоманов стало неуклонно расти, и их концентрация примерно уравнялась с таковой в других странах, как если бы речь шла о законах физической химии про диффузию растворов.

Для алкоголиков в Стране Советов, помимо диспансеров и стационаров, которые появились позднее, была создана десятки лет действующая система наказания, которая, по идее анонимных авторов (не нашла ни одной ссылки на автора концептуальной идеи), должна была трансформировать пьяницу в трезвенника. Возможно, концепция ЛТП явилась результатом деятельности коллективного разума, и получила она свое масштабное воплощение практически на весь период существования Советской власти.

Если семья не могла решить проблему пьянства своего отца, мужа, сына самостоятельно, то добро пожаловать в ЛТП. Сроки пребывания в алхимической кузнице трезвости зависели от тяжести социальных проблем, порожденных алкоголизмом, которые, в свою очередь, бесхитростно оценивались по кратности попадания в медицинский вытрезвитель. Трехкратное нахождение в медвытрезвителе гарантировало алкоголику дальнейшую бесплатную реабилитацию в ЛТП, шлагбаум открывался, и незамысловатая судьба советского трудяги прямиком отправляла его на свалку потерянных жизней. Никто иной как суд выносил решение о помещении алкоголика за решетку. Так, в течение двухминутного судебного заседания без адвоката зависимый превращался в заключенного. Условия пребывания в ЛТП мало чем отличались от тюрьмы. Собственно, красивое слово «профилакторий», навевающее непосвященному уму романтические ассоциации с пансионатом или даже с санаторием, прикрывало собой подведомственную МВД убогую структуру из бараков за колючей проволокой. Максимальный срок пребывания в сей переплавляющей никчемный материал в золото печи составлял два года. Предполагалось, что за столь длительный срок вынужденного отчуждения от своих пагубных пристрастий алкоголик уже не сможет и не захочет вернуться к старому, но если все-таки захочет, то государство щедро предоставит непутевому легкомысленному гражданину-алкоголику еще один шанс в виде повторного срока. Но не только время само по себе являлось целебным фактором. В названии скрыта смысловая суть концепции. Трезвый труд должен был переродить пьяницу в человека без пагубных пристрастий. Длительность пребывания требовалась для закрепления вновь приобретенных навыков. Алкоголик, попадая за колючую проволоку, возвращался, по мнению приверженцев концепции ЛТП, в трезвую рабочую среду и за полгода – два года, а именно такие сроки предусматривались для успешного перевоплощения, должен был социально адаптироваться, т. е. реабилитироваться, вернуть себе утраченные навыки здоровой социальной жизни.

Так ли это на самом деле? К сожалению, десятилетняя практика показала, что не так. Не более десяти процентов облагодетельствованных государством алкоголиков не возвращалось к прежним пагубным пристрастиям, остальные имели высокие риски попасть и продолжать попадать бесчисленное количество раз в крепкие заботливые объятия государственной наказующей системы. Но не поэтому ЛТП прекратили свое существование. Распад социалистического режима закономерно привел к формированию новых идеологических принципов, созданию новых форм социальных и правовых институтов. Принудительное лечение и реабилитация зависимых канули в историю, на их место пришел принцип добровольности, который стал основополагающим и единственно законным подходом в лечении зависимых и остается таковым до настоящего времени. Но не везде. Некоторые бывшие советские республики продолжают сохранять прежние традиции в виде действующей системы ЛТП. В нашей стране периодически кто-нибудь с высокой трибуны ностальгически вспоминает о ЛТП с недвусмысленной одобрительной интонацией.

Можно ли лечить зависимого недобровольно?

– Ты, говорят, хочешь поступить в армию?

– Да.

– Глупо делаешь.

– Почему?

– Потому что добровольцы проигрывают войну.

Алкоголизм – законченный пример бунта своеволия.

Исключением принципа добровольности, как и в целом в психиатрии, пользуются случаи психозов и беспомощности. В психиатрии обращение в суд с целью признания пациента нуждающимся в недобровольной госпитализации является распространенной повседневной практикой, чего не скажешь о наркологии. За всю свою многолетнюю практику я не помню ни одного случая, когда бы медицинское учреждение обратилось в суд, чтобы продолжать лечить беспомощного больного или больного в психозе на основании судебного решения. Закон об оказании психиатрической помощи в нашей стране называется – Закон Российской Федерации от 2 июля 1992 года № 3185-1 «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании» (с изменениями и дополнениями), распространяется и на наркологических больных. В наркологической практике случаев беспомощности и психотических расстройств много, ничуть не меньше, если не больше, чем в большой психиатрии, но практика недобровольной госпитализации если и распространена, то далеко не во всех регионах.