Наталья Берязева – Дурочка Надька. Про меня. Про вас. Про нас (страница 6)

– Лучше пол мыть, чем с ним в постель ложиться. Толстый. Пальцы как жирные червячки. Не очень приятный, одно слово. Но характер есть. Мужик, как у нас говорят.

Прилетела рано утром, почти не спала в самолете. Через шесть часов уборки, когда почти весь дом сиял чистотой, Надя уже совсем выбилась из сил. Когда достала из духовки мясо, накрыла стол, уже в полном смысле ни петь, ни рисовать.

– Ты молодец, – Месут похвалил ее. – Отличная хозяйка, чистоплотная. Не зря вас, русских, больше всего хвалят европейские мужчины. Теперь посмотрим, какая ты любовница.

– Нет, я устала. Не хочу.

– Женщина, не перечь мужчине. Где ты, где я? Я тебя осчастливил, забрал из нищей России. Ты должна быть мне благодарна. Еще и любить тебя буду. Быстро раздевайся.

Липкие руки, жирные губы и дурной запах изо рта. Это последнее, что помнила Надя. Она просто уснула. Мертвым сном. Перелет и шестичасовая уборка дали о себе знать. Утром Надя не могла понять, где она и что с ней.

– Я же в Алании. У Месута.

Он сидел, развалившись на балконе. Курил и потягивал пиво из бутылки.

– Не стал тебя будить. Я добрый. Дал тебе поспать. Сегодня трудный день. Надо сделать орднунг в мой келлер, а потом, если успеем, то поедем на море. Пока еще холодно, но сегодня обещают теплый день, так что полежим на пляже. Сегодня почти лето. Плюс двадцать. Сделаю тебя счастливой.

Надя приготовила завтрак. С сожалением посмотрела на потрескавшийся лак на ногтях. Перчатки не спасли ее красоту. Омлет с сыром, омлет с овощами. Отварила сосиски. Достала джем. Хлеба не было. Месут, увидев, что она что-то ищет, спросил: «Чего-то не хватает?»

– Хлеба.

– Так что ждешь? Вон за углом лавка. Давай сбегай.

– Но я еще не одета.

– Оденься, какие проблемы.

Поднялась в спальню. Накинула толстовку, джинсы. Хорошо, что знакомая ей турецкие лиры отдала, а так денег просить неудобно как-то. Вышла на улицу. В Сибири холодина, а тут по-весеннему все ярко, солнечно.

– Ничего, как-нибудь выживу эту неделю. Ради этого солнца, ради этих цветов, которые уже вовсю цветут на клумбах. Когда бы я их еще увидела?

В лавке ткнула пальцем на теплые лепешки и протянула ладонь, на которой лежали деньги. Старый турок сам выбрал нужные монеты.

– Тешекюре эдерим.

– Что? – переспросила Надя

– Данке, мерси, спасибо.

А, – закивала головой Надя. – И вам спасибо!

Завтракали молча. Месут сверлил ее глазами.

– Ты мне подходишь. Хорошо убираешь. Уколы делать умеешь?

– Зачем?

– Мне нужно иногда. Машину водишь? Что любишь готовить? Что в сексе любишь?

Сколько стоит твоя квартира в Сибири? Сколько зарабатываешь? Вопросы сыпались один за одним. Наконец-то закончился завтрак. Сейчас в келлер. Опять ведра, тряпки. Келлер – это оказалась кладовка. То есть нижний этаж дома, в котором точно никто и никогда не убирал. Надя снова молча принялась за работу. В три часа зашел Месут.

О! Только и сказал. Молодец. Теперь едем отдыхать. В ресторан и на море. У нас праздник. Если честно, то Наде уже ничего не хотелось. Было желание лечь и просто лежать. И чтобы никто не трогал. Но Месут уже снова похлопывал ее по заднице. Нарядись. В ресторан едем. Привела себя в порядок. Сняла потрескавшийся лак и нанесла бесцветный, который очень быстро сохнет. Вышла при параде.

– Ах, ах! Хороша. Моя женщина будешь. Женой тебя сделаю. Счастье тебе подарю. Из России уедешь. Благодарить меня всю жизнь будешь. Отличный у нас гешефт получится. Всем хорошо.

Рыбный ресторанчик был в ста метрах от моря. На веранде было солнечно, тепло. Заботливый официант на всякий случай принес мягкий плед. Все было бы прекрасно, если бы Месут хоть капельку помолчал. А тот говорил без умолку. И какая она красивая, и как ему подходит. И хозяйка отличная, и чистоплотная, и молчаливая, что тоже немаловажно. Он сделает ее счастливой. Он подарит ей Европу, даже возьмет в Норвегию. Туда он еще никого не приглашал. Что никто не может оценить его благородство, вот он брату помогал и что? Ни слова благодарности в ответ. Бессовестный. А мать? Мать ему не мешает. Сама справляется. Пусть брат заботится. Он ему денег дал. Что еще? Такого мужчину как он еще поискать надо. Очень ей с ним повезло. Будет она его женщиной. Главное, чтобы молчала и подчинялась. Надя лишь спросила: «А как же любовь?»

– Какая любовь? – изумился Месут. У нас же с тобой все по согласию. Я тебе дарю Европу, ты мне заботу и уважение. Что еще? Если про секс, то тут она может не беспокоиться. Он тут не промах и еще это ей неоднократно докажет. Отличный гешефт. Не надо тратиться на повара, уборщицу, медсестру, любовницу. Так что Надя отличный вариант. Пошли на море. Точнее Надя пошла, а Месут взял велосипед. Пусть она идет, а он по дорожке прокатится. Надя даже была благодарна ему за это. Хоть капельку побудет в тишине. Устала от его трескотни.

Она шла по дорожке, ведущей от кафе к морю. Пахло свежестью, весной, цветами. Надя сняла босоножки и с удовольствием ощутила тепло земли.

– Черт с ним, с этим идиотом, зато на море полюбуюсь. Когда бы еще выбралась?

Дошла до кромки моря. Присела на камень.

– Господи. Как хорошо!

Одинокая чайка пристроилась рядом.

Впервые Надя почувствовала прелесть одиночества. Никто не стоит рядом, не диктует свои условия, не требует внимания и участия. Тишина, покой и ты сам. Только ты и твои ощущения. В данном случае – свежесть моря, звук шуршащих волн, тепло солнца, серость камня и застывшая чайка рядом. Так бы сидеть и сидеть целую вечность. Увы. Месут тут как тут.

– Раздевайся. Тепло. Буду на тебя смотреть.

Захотелось раздеться и убежать далеко-далеко. Неожиданно набежали тучки. Не успела Надя подумать, что пора возвращаться, как дождь полил как из ведра. Месут вскочил на велосипед и тут же исчез. Надя брела назад к кафе под проливным дождем.

– Хоть бы зонт догадался мне отправить, или плащ какой с официантом передать.

Увы, под проливным дождем, промокшая до нитки, с подтекшей тушью, в полной красоте она, продрогшая до костей, добралась до кафе. Месут сидел уже в помещении, курил и пил пиво.

– Как ты мог меня бросить? Как?

– Хоть бы официанта с зонтом отправил.

– А что тут такого? Выпей давай.

Довольный Месут курил и выдыхал ей дым в лицо.

– Я не переношу запах дыма. У меня аллергия на табак

– Ничего, привыкай. Это такая мелочь взамен на то, что тебе дам я. Я вытащу тебя из нищей России.

– Хватит. Едем домой. Я замерзла.

Месут с неохотой поднялся.

– Неблагодарная женщина. Старая женщина. Кому, кроме меня, нужна? Пожалел, жениться готов. Как смеет быть недовольной.

Вечером Надя еле дождалась, когда Месут заснул. Покидала вещи в чемодан. Домой. Домой. Никогда, никогда она не променяет свое одиночество на этот выгодный гешефт. Спасибо Светке, что дала ей на всякий случай турецких денег. Заскочила в лавку, где покупала утром лепешки.

– Такси. Пожалуйста, такси. Аэропорт. И показала рукой, как будто набирает цифры.

Старый турок понял, закивал головой. Она протянула ему на ладошке деньги.

– Нет, мадам, нет.

Тешекюре эдерим.

Такси приехало быстро. Все. Пока, счастливая жизнь. Она махнула рукой старому турку и с силой захлопнула дверь такси. В аэропорту Надя на удивление быстро поменяла билет, хотя была готова купить новый, и уже через полтора часа мирно спала в кресле самолета, летевшего в родную Сибирь. Ей снились море, одинокая чайка и она, идущая краем моря. Во сне она сладко улыбалась.

Ты мне нужна

Столько лет были вместе?

Столько, что и другим не снилось.

Потом вмешалась жизнь. Обстоятельства. Обиды.

Непонимание детей.

Что это нас так долго связывает?

Мы же такие разные.

И стали иссякать нить разговоров и желание делиться наболевшим и тем, что другим просто не расскажешь.

И каждый стал жить в своей норке.

Один. Со своими проблемами.