Буду пыль и смог, буду снег и грязь,
Умирать сто раз, на тебя молясь,
А когда вольюсь в синь твоих очей,
Не узнай меня и не вспомни, чей.
Течёт река
Тая река свирепая,
Свирепая река, сама сердитая.
Из-за первоя же струйки —
как огонь сечёт.
Просила мать кровиночку: – На речку не ходи,
извилисты тропиночки у бешеной воды,
да никуда не денешься, опасливы отцы,
безудержные шкодники – мальчишки, сорванцы…
Послушные, пугливые не вертят шар земной,
летали вниз, рисковые, вихрастой головой.
– Храни, Господь, бесчинника! – молилась мать, пока
предчувствиями мучила проклятая река.
Росли сыны, нагрянули лихие времена,
беда невыносимая, а Родина одна.
Смеялся неслух матушкин, прощался поутру:
– Когда тонуть назначено, от пули не умру!
Ах, кабы знать проказнику, что есть одна река,
в которой не настачишься ни щук, ни судака.
Течёт себе, широкая, ни берега, ни дна,
за чёрными осоками лишь смертушка одна,
да не вода – колодина, по чуб, а не по грудь,
течёт река Смородина, назад не повернуть.
Последний солдат
Не спит рядовой, не даёт память,
Далёк его бой, а ещё ранит.
Закашлялся в ночь. Как в бою, чуткий,
Последний солдат закурил трубку.
Морщинистый лоб не семи пядей,
Ни гений, ни волхв, так чего ради?
Служака простой, да и то древний,
Далёкой войны до сих пор пленный.
– Служивый, не спи, соберём ужин,
Ты нужен сейчас, ты нам так нужен…
Расскажешь, старик, как оно было,
Откуда бралась у тебя сила?
Давай, набивай самосад туже,
Парням расскажи, как ты там сдюжил,
Как выжил в огне самого ада?
Нам тоже теперь выживать надо.
– Не знаю! – сказал, а в глазах – мука,
Подумал чуток и развёл руки,
– Так я не пришёл, вот такой номер,
Остался, сынок. Там, как все, помер!
Закашлялся, сник. Задремал, что ли?
А может, устал от своей боли…
А может, сейчас он стоит насмерть,
Вернуться с войны не в его власти.
Уснул городок, а в окне искра,
Последний солдат, а враги близко,
Последний герой, а картуз мятый.
Гори, огонёк, у его хаты.
Гроза попробовала тесто
Попало солнце в край ведра,
из тучи стрельнув ненароком,
стоит пустое со вчера
под пересохшим водостоком.
Небесный гром гремел вовсю,
купались птахи в клубах пыли,
весна готовила грозу,
а бабы тесто заводили. 
