Наталья Белоненко – Он, она, они, или Отголоски (страница 13)

Он не нагнетал, и не брал без спросу. Он лишь предложил ей – взглянуть. В него и его жизнь. Попробовать. Он не скрывал, что делает это сейчас и сам – пробует, и в этой простой честности находилась некая успокоенность. Он предлагал ей дружбу. Такую, странную, близкую, в которой не нужно задумываться. Или фильтровать. Не то что не успеваешь, или не можешь. А просто не нужно.

Может, потому, что успеется подумать об этом позже? Её никто не станет торопить, или тянуть. Ей нравилось, что он принимает её и её волю – всерьез. В этом ей угадывалось некое уважение. Почтение. Наверное, поэтому её неумолимая спортивная воля, которую угадывали в её хрупком облике не многие, пропустила его. Так близко.

Они укрылись капюшонами, теснотой салона и зимней одежды, сумерками ночи. Обезмыслием момента. Теплой влажностью ртов в холодной бездне.

Когда они разомкнулись, Саша поискала в себе прилив смущения после такого «заявления»,

но не нашла. Вариация поцелуя оказалась очень пробной и разведывательной – скорее теплой и сухой, чем горячей и разнузданной. Облегченной. Дэмо-версией. Обещающей, но не требующей. Она даже усмехнулась ему вслед. Лишь бы только он не узнал, чему усмехнулась – мысли, что язык был очень близко, но… в следующий раз. Свой она тоже пока приберегла.

Он усмехнулся в ответ. И выдал неожиданное. И, возможно, не самое уместное:

– Я почти 4 года не целовался… с другой… – зачем-то обронил он, кажется, всё ещё взвешивая необходимость этой информации. Этого признания.

Саша опешила. Но мгновенно отогнала от себя колючие мысли. И поразилась тому, какой мощный укол ревности подстерегал её за этим поворотом, куда она чуть не шагнула. Она точно не желает делить его ни с кем. Даже такие вот сухие ограниченные касания. О других с другими – и думать… больно.

Вдруг он посерьезнел и закрылся.

– Мне надо тебе кое-что сказать.

Его тон ей не понравился. Он снова выждал её молчаливое разрешение.

– Сразу скажу, что больше всего на свете мне сегодня не хочется расставаться с тобой. – тихо себе под нос пробубнил он, – И, как ты наверное, уже понимаешь, я попрошу тебя сегодня остаться рядом. Не могу не попросить.

…ну…прояснилось…

– …если захочешь, я отвезу тебя домой, не вопрос. – он сам себе кивнул своей готовности и потеребил пачку от сигарет в расписной руке, повертел, погладил большим пальцем по целофану поверх логотипа, и ей захотелось рассмотреть что он курит, – Но если решишься принять мое приглашение, то, чтоб ты знала, это тебя ни к чему не обязывает. Просто мне приятно твое присутствие. А у тебя есть шанс посмотреть мой роскошный балкон и мои рассветы.

Его тон отдался волной успокоения внутри – рассказывая об оставленном отчем доме, он упоминал, как ему прикольно впервые в жизни поселиться на высоте, и как его завораживают его персональные виды панорамного остекления – как символ новых пространств его жизни. И как каждое утро солнце озаряет его жизнь по новому… И ни слова про секс. Даже между строк.

– Если все же думаешь, что я преследую и другие конкретные цели, – продолжил он, – то… ты права. И да и нет. Мне самому не так просто через это переступить, хочешь верь хочешь нет. Хотя может, и пора…

…и она за мгновение угадала то что он сейчас скажет: речь не только о поцелуях… была.

– … я несколько лет не прикасался ни к кому кроме своей жены.

– П-почему? – выпалила она самое идиотское, что смогла.

– Тогда… было не нужно. Бывает и такое, да. А потом… Знаешь… Слишком много искушений сейчас… Если отпустить себя и не фильтровать… стоит только им поддаться – потом сам себя не соберешь.

И дальнейшее она тоже угадала:

– …но сейчас я не могу ничего исключать.

– Я тебя не боюсь… – призналась она как-то по-детски, чуть не добавив «если что». И будто б поймала невысказанный ответ «зря!»

– И… потому… есть кое-что ещё. Что ты должна знать. – он вздохнул и собрался, – понятно, что я ни на чем не настаиваю, но ничего и не исключаю.

У неё екнуло внутри, отозвалось смесью испуга и волнения.

– …и потому должен предупредить.

– Ты… Еще любишь её? – запаслась воздухом впрок она, похвалив себя за вежливую понимательность.

– Нет. Дело не в этом.

Она вопросительно наклонила голову.

– Если что-то может случиться между нами…

Она выжидающе непроницаемо замерла, не спеша с возражениями…

– …если ты позволишь, чтоб что-то случилось между нами… То лучше тебе знать.

Она всерьез насторожилась.

И вроде бы опять догадалась и смирилась…

– Ты все же еще пока…

– Нет. Уже нет. Дело не в прошлом или лирике. А в простом и пожизненном. Короче. Я девушкам иногда не подхожу, совсем… Но если уж подхожу, то… очень.

– В каком смысле? – растерянно моргнула она, драматически-траурные мысли мгновенно рассеялись, полностью заместились чистым, непроницаемым как густой туман любопытством.

– Эм…

– …?

– комплектация…

– В смысле… размер? – откровение должно было напугать её, но вместо этого почему то угроза показалась такой далекой и эфемерной, такой сюрреальной, что облегчение по поводу отсутствия в этом «НО» его бывшей – полностью развеяло всякие тревоги. О размерах она имела представление довольно приблизительное, хотя неопытной себя вовсе не считала. Она даже снисходительно улыбнулась мужскому мышлению: как их волнуют все эти подробности! Он с таким серьезным сосредоточенным видом предупреждал! С Вадимом ей вроде не бывало больно. Впрочем, она вряд ли сумела бы придумать этому и любую другую характеристику. Как оно было? Да Бог его знает…

В общем… Это же всё так относительно, да? Так надуманно у них там. На хвастовство прям по-честному не похоже! Даже трогательно как-то!

Подддумаешь… В профессиональном спорте она и не с такими снарядами… управлялась… Так-то… Раззззберемся.

Ей, конечно, хотелось вновь увидеть Тарзанистый рельефный торс – как реликвию музейную, размашистую расписную грудь, и живот с убегающей змейкой волос, источающие природную мощь… Зрелище поистине завораживающее, почти экспонатное! Ну просто – красиво! Ей хотелось удержать их в памяти и ощутить эти упругости и масштабы хотя бы на вид… Но дальше её воображение не заглядывало, и вряд ли оно туда торопилось. Её Вадим был симпатичным парнем, но ей всегда казалось, что все эти раздетости – портят всю романтику. Весь благопристойный и привлекательный образ человека.

В данном случае… раздетости – мало что могли испортить,

но все эти ещё почти пристойные красивости под майкой – вполне могли отвлечь внимание и заставить стерпеть всё остальное. Ну что поделать, парни. Они ж не виноваты… что так устроены.

Как по заказу, он опустил вниз хлястик замка на куртке. Согрелся. И расправил плечи под толстовкой.

– Ты прости за прямоту.

Саша дала понять что не злиться. Так даже лучше: без двусмысленных игр и попыток ввести в заблуждение, когда «заблуждатель» сам порой запутывается больше, чем его «жертва».

Но он… Он не обманулся её поспешностью и бравадой, и сейчас это утешало. Ей быстро наскучило играть в чужие игры про «притворись смелой и на-все-готовой», подражая подружкам. А он – и не спешил с выводами.

– Наверное, о таком не говорят. На первом свидании…

– А у нас – свидание? – вспорхнула взволнованная Саша, и тут же приземлила себя наиприличнейшим безразличным видом…

– Как пожелаешь… – пожал плечами парень, и ей вновь понравился его стиль. И не только в выборе спортивной одежды. Его свитшот вздохнул под растегнутой теперь курткой. – В моем положении сегодня – глупо на что-то рассчитывать… И глупо ни на что совсем не надеяться… – признался он начистоту, – Просто… Ну ты знаешь, не все в последнее время у меня было гладко в личном. И в этом смысле… Давно… Ну…

– Давно… – почему-то отозвалась сладкой болью Саша, и тут же переключила соскочивший эмоциональный тумблер в рациональное русло. Интересуется – так, просто для общего развития…

– Ну… Пару недель.

Она едва сумела скрыть досаду, спрятав под искренним удивлением. Или нет…

– Это давно? – повела бровью она…

Он глянул на неё комично вопросительно. Словно из другого мира.

Оторвав от неё свое красноречивое молчание, он закопался в своем разбросанном возле коробки передач барахле, нашел почему-то другую пачку сигарет (и чем прежняя его не устроила?). Но… Может, это был только повод? Собраться с мыслями.

– У тебя же были мужчины? Ну… в смысле… Были?

Они говорили этим вечером о Вадиме. Она опустила глаза,

потом вернула их на собеседника.

– Мы же были вместе 2 года. – тихонько с достоинством кивнула она.

Потом с опозданием сообразила, что вопрос мог быть не о качестве, а о количестве.

Впрочем, она ответила.