Наталья Белецкая – Второй раз по моим правилам (страница 38)

Мой день теперь начинался в половине шестого утра с повторения выученного. Я умывалась, чистила зубы, принимала душ, одевалась, и в это время мысленно, а иногда и вслух проговаривая вчерашнюю тему. Когда служанка делала мне прическу, я готовилась к утренней проверочной работе.

За завтраком Эттан проводил быстрый блиц-опрос, а после еды — что-то вроде письменного зачета. Далее репетитор объяснял новую тему, причем, делал это стараясь максимально вовлечь в процесс: задавал наводящие вопросы, рассказывал любопытные истории, предлагал систему для лучшего запоминания.

Затем у меня было свободное время. Обычно я занималась проверкой корреспонденции, ответами на письма, решала некоторые хозяйственные вопросы. Дважды в неделю всего на час ко мне приходил учитель по танцам.

В остальные дни Эттан настаивал на тренировках, ведь физическая активность необходима, чтобы разгрузить переключить мозг. После следовал обед, на котором опять блиц-опрос и разбор ошибок.

Теперь, как в детском садике, у меня был послеобеденный сон споловины первого до трех часов дня. После того, как я просыпалась, меня снова ждали занятия: повторение пройденного, новый материал и самостоятельная работа.

Перед ужином еще три часа свободного времени, когда я пропадала в лаборатории с Хельценом и Тисом, а затем опять короткий опрос, самостоятельное изучение и закрепление материала. Ложилась спать я около двенадцати и по совету Эттана думала исключительно о выученных за день уроках.

Честно сказать, первую неделю держать такой темп было адски сложно. Однако после того, как мы подвели итоги, я с удивлением осознала насколько много успела изучить.

— Наш мозг продолжает работать и запоминать даже ночью. Нужно лишь задать вектор, поэтому я настаиваю на том, чтобы вы, засыпая, мысленно просматривали и проговаривали изученное ранее, — рассуждал Эттан. — Для этого я подобрал самый удобный распорядок дня.

— Вы разделили суточный сон на две части, чтобы материал лучше запоминался? — сообразила я.

— И это тоже. Кроме того, послеобеденный сон полезен, как и регулярная физическая нагрузка.

Как оказалось, Эттан был большим поклонником здорового образа жизни. Нет, никаких жестких диет или вегетарианства он не придерживался, но считал, что во всем главное — умеренность.

Сам репетитор тоже регулярно занимался, причем, не только бегом, но и особой гимнастикой, похожей на смесь цигуна и йоги. Однажды случайно застав Эттана в тренировочном зале, я пораженно отметила великолепную фигуру и рельефные мышцы господина Гилмориса.

Гимнастика, конечно, меня тоже заинтересовала, и теперь два раза в неделю мы работали над гибкостью, четкостью, плавностью и точностью движений, замирая по минуте, а то и по две в особых стойках. В остальные дни гимнастику заменяли беговые тренировки.

Присматриваясь к Эттану, я отметила, что одежда словно специально скрывала его неплохую физическую форму. Да и в целом, мой учитель был весьма симпатичным мужчиной. Несмотря на рыжий цвет волос и легкомысленные веснушки, его окружала какая-то мрачная аура. Возможно, дело во взгляде из-подо лба и небольших морщинах над переносицей, придававших репетитору хмурый вид.

Помня предупреждение Нревелиона, о том, что Эттан словно бы сломан, я тщательно наблюдала за ним, но ничего подозрительного не заметила. Мужчина явно любил одиночество, разговаривал только по делу и старался держать дистанцию со всеми, кроме, пожалуй, меня.

Однако я полагала, что это объясняется просто: из-за учебы мы вынужденно проводили много времени вместе. Тут хочешь не хочешь, а полностью отстраниться не получится.

Тис и Хельцен тоже помнили предупреждение старого менталиста, поэтому организовали едва ли не тотальную слежку за Эттаном, пытаясь понять, что именно не так с моим учителем. Несмотря на все приложенные усилия, за двенадцать дней непрерывных наблюдений ничего интересного выяснить не удалось.

Господин Гилморис оказался образцовым преподавателем: строгим, умным, скрупулезным и аккуратным. В свободное время он либо медитировал, гоняя по магическим каналам свой крайне невысокий резерв, либо читал книги, либо посещал других учеников, которых так же готовил к поступлению.

Казалось бы, безупречное поведение Эттана должно было успокоить подозрительность Тиса, но нет! С каждым днем отношение бывшего раба к моему учителю становилось все более враждебным. Я полагала, что это из-за привычки Тиса в каждом видеть угрозу. Достаточно вспомнить его внезапный допрос, когда он привязал меня к обогревательному артефакту и угрожал ножом, или его выводы относительно настоящей цели Хельцена.

Но сегодня произошел случай, который поколебал мою уверенность в мотивации Тиса. Вчера утром (в воскресенье) мне написал учитель танцев и сообщил, что повредил ногу. Ничего опасного, однако урок в понедельник он теперь провести не сможет. Если только есть какой-нибудь мужчина, который умеет танцевать «Фрагон» — так называлось местная разновидность танго — и побудет моим партнером. Учитель танцев обещал в таком случае приехать, чтобы проконтролировать мою технику и поправить ошибки.

Я уже начала писать ответ, предлагая перенести наше занятие на четверг, когда в кабинет вошел Эттан. Оказалось, что наступило время обеда, и он зашел за мной, чтобы пригласить в столовую.

— А где же ваш секретарь? — поинтересовался он, оглядываясь по сторонам, — разве не он должен отвечать на письма?

— Да, но сегодня я дала ему другое задание.

Примерно так выглядит Эттан

На самом деле Тис вместе с Хельценом снова решили проследить за Оином Дироном — тем изобретателем, что сделал артефакт иллюзий. Первая вылазка результатов не принесла, разве только подтвердила версию о заложном маге. Зато ровно неделю назад Хельцену и Тису удалось проникнуть в так называемое начальственное крыло, где хранили документацию, и найти договор с Оином.

Оказалось, что изобретатель отрабатывал довольно крупную сумму, но недавно один из соучредителей мануфактуры списал ему больше половины этого долга. С прежней скоростью оставшиеся средства он мог бы выплатить примерно через полгода.

Кроме собственно суммы долга удалось узнать, что Оин — вдовец, и что у него есть малолетний сын. Правда, где и с кем живет мальчик, было не понятно.

В принципе я вполне могла внести за Дирона необходимую сумму и привлечь к работе. Судя по артефактам иллюзии, изобретатель он талантливый, умеет сочетать рунную и классическую магию с обычной механикой. Да и ослабить Бальда, уведя у него из-под носа, ценного сотрудника весьма соблазнительно, но тут надо действовать медленно и осторожно.

Для начала желательно собрать всю возможную информацию об Оине. В первую очередь о его сыне, а для этого мы решили проследить за изобретателем в единственный его выходной день — в воскресенье.

Вот поэтому я разбирала корреспонденцию сама.

— Подождите немного, господин Гилморис. Сейчас допишу письмо, и пойдем обедать. К сожалению, занятие по танцам завтра отменяется.

— Почему?

Пришлось рассказать.

— Если вы не против, я могу составить пару, — внезапно предложил Эттан. — Танцевать «Фрагон» обучен, правда, довольно долго не практиковался.

Конечно же, я согласилась.

После обеда вернулись Хельцен и Тис. Наши предположения оправдались, Оин поехал к сыну, а бывший раб с призраком отправились за ним. Как оказалось, мальчик живет и учится в частном детском доме. В такие заведения обычно отдавали малолетних сирот, у которых не было одного из родителей, а второй работал где-то далеко и не мог следить за ребенком. Естественно, за содержание надо было платить.

Сын Оина оказался одним из самых старших детей в приюте. Звали мальчика Вилдаром, и через месяц ему исполнялось двенадцать лет. Хельцену удалось подслушать разговор владелицы приюта, она напомнила Оину о том, что необходимо внести деньги за следующую неделю. Изобретатель возмущался, потому что за последние полгода эта сумма поднималась уже дважды.

Похоже, денег у Оина не было, потому что он заплатил всего лишь за три дня, но пообещал, что в следующий раз приедет и внесет всю сумму за прошедшие дни. Хозяйка приюта ответила, что это последний раз, когда она работает в долг, если через неделю денег не будет, Вилдар отправится на улицу.

Такое отношение к детям не понравилось Хельцену. Он подозревал, что дама присваивает себе больше денег, чем оговорено договорами, потому что ее кабинет и особенно спальня уставлены дорогущими, статусными вещицами. Да и сама женщина не бедствует, судя по нарядам.

В общем, информацию требовалось обдумать. Что-то мне подсказывает, что Оину не дадут так просто внести оставшуюся сумму, даже если я выдам ему деньги. Скажут, что украл, вызовут местных стражей порядка. А пока те будут разбираться, умыкнут ребенка из детского дома.

Бальд будет пользоваться всеми способами, чтобы удержать изобретателя у себя. Артефакты иллюзии — это очень перспективно. Странно, что Оина не перевели из мануфактуры в тайную лабораторию, где мой женишок собирал людей, занимающихся запрещенной магией. Хотя все же направленность исследований у Дирона совсем другая, возможно, Бальд отправит его куда-то еще.

В любом случае не отпустит.

Мы с Хельценом и Тисом довольно долго обсуждали ситуацию и в результате сошлись на мнении, что за детским домом, где живет сын Оина и за самим Оином надо следить. А в следующее воскресенье встретиться с изобретателем и поговорить откровенно. Кажется, что он не глупый человек, должен понимать, что связываться с Бальдераном себе дороже.