Наталья Батракова – Миг бесконечности 2. Бесконечность любви, бесконечность печали... Книга 2 (страница 71)
«Вадим и Андрей Леонидович… Кажется, упомянули мое имя, — она напрягла слух, попытавшись уловить хоть что-то в неразборчивом бормотании. — Снова обо мне. Странно… Неужели Вадим советуется с кем-то в вопросах личной жизни? Или это как-то связано со вчерашней историей?»
Крадучись, она спустилась на пару ступенек вниз по лестнице. Голоса вдруг стали ближе, хозяин с гостем появились в поле зрения. Пришлось быстро подняться и спрятаться за колонну.
— …когда уже отвезешь в Ждановичи, постарайся держаться от нее подальше… На всякий случай. Будут новости — дам знать. Отдыхай…
Мужчины попрощались, захлопнулась входная дверь. На кухне звякнула посуда. Услышав приближающиеся к лестнице шаги, Катя быстренько вернулась в комнату.
«Поднимется — выйду навстречу. Будто случайно встретились», — решила она, замерев за дверью.
Но никто не поднимался. Устав ждать, Катя снова вышла в холл, подошла к лестнице, глянула вниз, прислушалась. Тишина. Осторожно спустившись по ступенькам, она осмотрела гостиную, кухню, подошла к окну в прихожей. Погасли светильники, подсвечивавшие дорожку к еще одному строению с окнами во всю высоту стены. Внутри зажегся свет, высветилась фигура Вадима. Сбросив халат, он сделал несколько круговых движений руками, слегка подпрыгнул и… исчез.
«Бассейн, — догадалась Катя, заметив фонтан брызг. — И я хочу… Только меня туда никто не приглашал», — грустно подумала она, и поплелась обратно наверх.
Ждать Вадима внизу показалось бессмысленным. Вечер и ночь плавно перешли в утро, ничего не изменилось. Она — нежеланная гостья, присутствие которой хозяин терпит лишь в силу хорошего воспитания.
«Постарайся держаться от нее подальше», — вспомнила она слова Поляченко. — Не волнуйтесь, Андрей Леонидович. Теперь я сама буду держаться подальше… На всякий случай».
Расстроенная, Катя положила очки на тумбочку, снова заползла под одеяло, отвернулась к окну, за которым становилось всё светлее, закрыла глаза… Не слышала, как в дом вернулся хозяин, как поднялся наверх, приблизился к двери…
…Вадим, прислушиваясь, стоял под дверью, за которой спала Катя. Коснувшись дверной ручки, он вдруг передумал и зашел в соседнюю комнату. Встав на невысокую стремянку, спрятанную в длинный шкаф вдоль стены, он отодвинул дверцу, сунул руку глубже и вытащил с антресоли перетянутый шпагатом полиэтиленовый пакет. Задвинув дверцу, соскочил на пол, словно набираясь решимости, помедлил, развязал узел и вытянул белый махровый халат. Тот, который Катя носила еще на Сторожевке.
Обнаружил он его в шкафу матери случайно. Как-то вечером в конце лета вместе с по-соседски заглянувшей в гости семьей Зайца пили чай в беседке. Погода неожиданно испортилась, поднялся ветер, резко похолодало, и хозяин пошел в дом за теплой одеждой для себя и гостей. Нина Георгиевна попросила принести ей шерстяной плед, который на лето спрятала на антресоли шкафа. Вот так и вышло, что нашел еще и халат, который мать с Галиной Петровной спрятали от него. А ведь он когда-то настоятельно просил его выбросить, чтобы не маячил перед глазами, не напоминал….
Дабы не портить настроение ни себе, ни матери, в тот день сын промолчал о находке, а после забыл. И вот вспомнил. Развернул, встряхнул, поднес к лицу: чистый, никаких запахов. Ну что ж, придется еще раз послужить старой хозяйке.
Вадим снова подошел к гостевой комнате, осторожно нажал на ручку, зашел… Отвернувшись к окну, Катя едва слышно посапывала. Аккуратно уложив халат на край кровати, он попятился назад в холл, закрыл за собой дверь.
Сквозь сон Катя почувствовала чье-то присутствие. Резко оторвала голову от подушки, осмотрелась: никого. Неужели снова приснилось? Неожиданно взгляд зацепился за нечто белое, возвышавшееся над одеялом. Протянув руку, она нащупала мягкую махровую ткань, подтащила к себе… Не может быть! Это же ее халат со Сторожевки! Она узнала его по вышивке с короной!
Катя вскочила, набросила халат, затянула пояс, приподняла края воротника, зарылась в них лицом. Как же она когда-то была в нем счастлива! И как гармонично смотрелись два одинаковых белых халата на стене в ванной!
За спиной раздался негромкий стук, повернулась дверная ручка…
— Доброе утро! — поздоровался Вадим. — Хорошо, что проснулась, уже собирался тебя будить. Вспомнил по старой памяти, что лучше всего помогало тебе по утрам…
Комната наполнилась тонким кофейным ароматом. Катя даже зажмурилась от удовольствия! Нащупала на тумбочке очки — так и есть: в руке Вадима маленький поднос с чашечкой кофе…
— Фантастика! С каких пор у тебя разрешено пить кофе в постели? — не удержалась она.
— С сегодняшнего утра, — он поставил поднос с чашкой на тумбочку. — Но только тебе.
— Глазам не верю! — Катя осторожно, двумя пальчиками взяла чашку за ушко, принюхалась, пригубила. — Или я все еще сплю?
— Не спишь. Предлагаю быстро позавтракать и ехать в грибы. Говорят, боровиков полным-полно.
От удивления Катя опустилась на край кровати и застыла с чашкой в руке. Что-то случилось, пока он был в бассейне? Она не ослышалась?
— В грибы?! А… Поляченко не будет против?
— Дался он тебе! — Вадим улыбнулся. — Что будешь на завтрак? Хочешь яичницу с сыром и беконом?
— С меня достаточно и кофе в постель…
— Я серьезно.
— Тогда лучше с овощами. Без сыра и бекона.
— Хорошо. Жду внизу. У нас двадцать минут на сборы.
— Я только домой позвоню…
Ладышев покинул комнату, Катя вытащила из сумочки телефон, посмотрела на экран: ни пропущенных звонков, ни сообщений. Не похоже на отца. Неужели отпустил наконец взрослую дочь?
— Папа, доброе утро! Как вы? — спросила она, будучи уверенной, что услышит в ответ «Когда вернешься?».
— Доброе утро, доча! Всё хорошо! Марта только что проснулась, садимся завтракать, и сразу — в лес, по грибы. А как ты?
Катя ответила не сразу: столько сюрпризов за одно утро, надо привыкнуть.
— И у меня всё хорошо. И мне тоже предложили съездить в грибы… Но если ты против, я приеду домой!
— С чего это я буду против? — не веря своим ушам, она снова присела на кровать. — Отдохни, развейся… Подыши, погуляй по лесу. Хоть до вечера, мы тут сами управимся… Да, чуть не забыл, Генриху напиши что-нибудь. Дважды за ночь звонил, тебя искал. Ну всё, мы спешим. До вечера!
Пытаясь осмыслить разговор, Катя механически открыла в смартфоне «Мобильные данные». На экран тут же посыпались сообщения, и почти все от Генриха. С момента, как она узнала, что он не имел отношения к операциям Марты, интернет в телефоне отключила: не хотела общаться, не хотела разборок по телефону. Лучше выскажет всё по возвращении в Энгер. За это время Оксана с Робертом подготовят недостающие ходатайства, которые по приезде она сдаст в ратхаус — администрацию города. Дату подачи документов на продление вида на жительство она наметила сразу после регистрации брака. Генрих уговорил ее не спешить: подаст прошение в новом статусе супруги гражданина Германии. Теперь же придется подготовить иной пакет документов и поторопиться с подачей — желательно до разговора с Вессенбергом. Катя всерьез стала опасаться мести. Тот Генрих, которого она знала с детства и которому безоговорочно верила, не имел ничего общего с человеком, о котором открылась такая нелицеприятная правда.
— …Катя, ты скоро? — донеслось снизу. — У тебя всё в порядке? — Вадим заметил озабоченность на лице спускавшейся по лестнице гостьи.
— Всё хорошо… Свободна до вечера, — успокоила она, присела за стол и непроизвольно улыбнулась.
Дежавю. Все почти так, как было раньше: утро, они оба на кухне в халатах, Вадим возится у плиты…
— Так с чем тебе яичницу?
— С овощами.
— С овощами… сыром и беконом, — добавил он. — До сих пор не могу понять, зачем тебе понадобился диетолог? Прекрасная фигура молодой женщины. Рожавшей.
— У меня было кесарево.
— Насколько я понимаю в медицине, особой роли это не играет… Готово! — перед Катей появилась тарелка с дымящейся яичницей. — Так и быть, сыр и поджаренный бекон я приготовил отдельно. Соус! — вспомнил он и открыл холодильник.
— А ты? А тебе яичницу?
— Я уже позавтракал… О! Икра красная! — вытащил он закрытый крышечкой салатник с икрой, которую не осилили вместе с Поляченко. — Завтрак холостяка! Мама в Москве, Галину Петровну я отпустил.
— Она до сих пор у вас работает?
— Что значит — работает? Они с мамой подруги, компаньонки. Я ведь с утра до вечера на работе… Галина Петровна теперь и живет неподалеку, на даче с любимым мужчиной.
— Ух ты! В таком возрасте…
— Для любви любой возраст нормальный, — не согласился Вадим. — Михаил трудится у меня помощником по хозяйству.
— Молодцы!.. А родственники в Москве, они кто?
— Мария — двоюродная племянница мамы, врач, доктор наук. Заведует кафедрой, преподает. Она гастроэнтеролог. Сын — архитектор, историк. Дочь — журналистка, работает на телевидении.
— Точно… Мне тогда написала девушка, представилась журналисткой, — вспомнила Катя. — Когда она сказала, что, возможно, в статье идет речь о ее родственниках, и попросила номер телефона, я растерялась. Не знала, как поступить: ни с тобой, ни с Ниной Георгиевной на тот момент уже не общалась. Рискнула, дала домашний номер на Пулихова… Вот как всё обернулось… Нина Георгиевна не простила меня за статью?
— Простила. В тот же день.