Наталья Батракова – Миг бесконечности 2. Бесконечность любви, бесконечность печали... Книга 2 (страница 73)
Поляченко вздохнул: теперь не успокоится, пока не получит вразумительный ответ. Вот из кого вышел бы классный следователь!
— Некрасиво подслушивать! — как ребенка, укорил он супругу. — Ему женщину одну надо было отвезти.
— А почему ее Ладышев повез, а не Зиновьев? Почему не отправили на такси?
— Саша мне был нужен там.
Поляченко снова отругал себя, что сболтнул лишнее. А Зина так устроена, что «лишнего» для нее не бывает. Так или иначе докопается до истины.
— Вы кого-то укрываете? Это криминал, да? — загородив собой проход, Зина сверлила мужа взглядом дознавателя.
— Да никого мы не укрываем! С чего ты взяла? — отмахнулся он.
— Андрюша, я серьезно. Если Вадиму Сергеевичу пришлось срочно кого-то увозить с места преступления, значит, этот кто-то в нем замешан. Вы оба — законопослушные, вполне адекватные, отдающие отчет своим поступкам люди. Зачем вы это сделали? Кто эта женщина? Я знаю только одну Екатерину Александровну, ради которой он был на такое способен. Но Катя сейчас далеко! Или… Катя здесь?! — ее глаза расширились.
— Зина, какая Катя? Прошу тебя, не лезь в наши дела! — стал закипать Поляченко. — Я не могу, не имею права тебе всё рассказать, и мы это уже не раз обсуждали! Но если ты и дальше будешь так обостренно реагировать на мою работу, а тем более подслушивать под дверью, я вынужден буду скрывать от тебя гораздо больше! Всё! Я иду спать!
Прихватив костыль, Поляченко дошел до двери спальни, оглянулся… Вид застывшей в прихожей женщины — опущенные плечи, слезы в глазах — заставил его развернуться, подойти, крепко прижать к себе.
— Ну, прости за резкость! — ощутив прилив нежности, погладил он ее по волосам.
Зина подняла лицо. По щеке побежала слезинка, муж вытер ее кончиком пальца.
— Это ты меня прости! — всхлипнула женщина. — Я понимаю, что не права… Только я ничего не могу с собой поделать. Я… я очень тебя люблю! — она обвила руками шею мужа. — Я так долго тебя искала, так долго ждала и так боюсь потерять!
— Да не собираюсь я теряться, с чего ты взяла! Только-только научился быть счастливым, и сразу потеряться? Не дождешься! А ну-ка быстренько прекрати плакать: Владика разбудишь! — произнес он ей на ухо. — И вообще, ни к какой Маринке ты сейчас не пойдешь! Вместе с тобой мы пойдем в зал на диван и воспользуемся моментом!
— А спать? Ты же которые сутки без сна? — улыбнулась она сквозь слезы.
— Не увиливай! Высплюсь еще. А вот то, что я которые сутки без лучшей в мире женщины, начинает меня напрягать… — он нашел ее губы.
Маленькая хрупкая женщина привстала на цыпочки, потянулась…
Именно такая прелюдия была их любимой, потому что напоминала о первой близости, случившейся прямо в рабочем кабинете Поляченко. Шеф тогда долечивался в Германии, оба они чувствовали повышенную ответственность за оставленную на них компанию, постоянно общались по поводу и без и старательно скрывали свой интерес друг к другу. Пока в один прекрасный день накопившиеся нежность и желание не смели хрупкие барьеры перед долгожданным счастьем…
2
— …Сейчас линет! Бегом к машине! — под грохот грома Вадим подхватил свою и Катину корзины и побежал в направлении лесной дороги. — Не отставай! — оглянулся он.
Фигура Кати мелькала слева между деревьями. И вдруг пропала. Пришлось остановиться.
— Катя, ты где? — нажал он кнопку на рации.
— Я здесь! — раздалось в ответ. — Э-э-э-й! — тут же разнеслось эхом по лесу чуть позади. — Неси обратно мою корзину! Пожалуйста! Здесь целая поляна боровиков!
— Промокнем. Плащи в машине…
— Ну не оставлять же!
Ничего не оставалось, как поспешить обратно.
— Смотри: один, два, три, четыре… семь… — Катя выложила в корзину боровики, которые с трудом умещались в руках, поправила очки. — Там еще три… И слева от тебя за деревом… И там за елкой… После толпы грибников мы два часа по одному собирали, а здесь место нетронутое!.. Ой, вот там еще вижу! И на пригорке! — не обращая внимания на усиливающийся дождь, воскликнула она в азарте.
Подвинув одну корзину ближе к ней, Вадим выкрутил боровик рядом с собой, заметил еще один, еще…
К машине они подбегали промокшие до нитки, но зато с полными лукошками боровиков. Пришлось даже пакет достать, чтобы не растерять их по дороге.
— А-а-а! Какие мы молодцы! — в полном восторге Катя прыгала перед открытым багажником и никак не могла успокоиться. — Все обошли этот бурелом, а я прямо в него забежала! Пятьдесят шесть штук, считай, на одном месте! А-а-а! Какая я молодец!
— Молодец, молодец, — подтвердил Вадим, высыпая грибы из пакета в контейнер. — Давай быстрее в машину!
Едва они плюхнулись на сиденья, как небо окончательно прохудилось и дождь полил стеной: сквозь залитое водой стекло были видны только серо-зеленые разводы.
— Снимай сапоги, куртку, камуфляж, — он завел двигатель (автоматические щетки тут же зашлись в истерике), достал пакет с заднего сиденья. — Вот твои вещи, переодевайся… Я отвернусь, — спохватился, поймав ее взгляд. — До дома почти семьдесят километров, простудишься.
— А ты?
— И я. По очереди. В кои-то веки сбылся прогноз: местами грозы и ливневые дожди. В одном из таких мест мы и оказались.
— Ага! Как специально! — продолжала веселиться Катя, активно двигаясь на соседнем сиденье. — Я ради такого местечка еще сто раз готова под ливень попасть! Вот увидишь, мы эти грибы и этот дождь всю жизнь вспоминать будем!
— Я закурю. Ты не против?
— Твоя машина, делай что хочешь. Давно на новую поменял?
— Два года назад. Продал две, купил одну. Марка та же, если ты заметила.
Вадим достал из подмокшей пачки сигарету, опустил стекло, попытался прикурить, но вымокшая зажигалка категорически отказалась работать.
— Извини, — не поворачиваясь, он потянулся к нижнему бардачку, где лежала запасная. Открыл, пошарил внутри рукой. Захлопывая крышку, нечаянно коснулся ладонью оголенного колена. Как назло, с первого раза крышка бардачка не захлопнулась. Пришлось посмотреть, что мешает: файл с распечаткой последнего ТО. При этом в поле зрения попали уже оба обнаженных колена. Вадим запихнул файл внутрь и закрыл наконец крышку, при этом снова коснувшись ладонью прохладной кожи…
Закурив и выпустив струю дыма в проем опущенного стекла, он вдруг почувствовал стремительно нарастающее желание. Что послужило стартовым механизмом — вид обнаженных ног или же импульс, передавшийся от кожи, — было уже неважно.
Конечно же, спонтанное желание близости время от времени настигало его не в самый подходящий момент, и, конечно же, он научился гасить его усилием воли. Но не сейчас. Желание было сильнее… Как можно его усмирить, когда рядом полуобнаженная женщина, даже воспоминание о которой пробивало все линии защиты, брало верх над рассудком?!
Капсула времени, в которую он заточил чувства, изо всех сил противилась воле хозяина и норовила вот-вот раскрыться. Раньше он справлялся с этим легко: все-таки он был хозяином своего сознания. Накануне она предприняла попытку вынырнуть, он вдруг не захотел с ней бороться… И сейчас не хочет, даже готов признать свое поражение!
Так и не докурив сигарету, на которую попали капли дождя, Вадим бросил ее в стакан-пепельницу, поднял стекло, повернул голову, встретился глазами с Катей. Только в ее власти было остановить его… Но она, улыбаясь, подалась навстречу…
Губы неуверенно коснулись теплых мягких Катиных губ, затем ресниц, скул… Поцелуй становился все жарче, наполнился ответной страстью, которая сорвала с места истосковавшееся по любви тело. Цепь обоюдного желания замкнулась. Не отрываясь от Кати, Вадим стал лихорадочно раздеваться, одним движением переместился в другую половину салона, нащупал на двери автоматический регулятор сиденья. Замедленное движение опускающейся вниз спинки совпало с движением его тела вперед…
Дождь не унимался. На открытых участках земли образовались огромные лужи, заросли придорожного осинника нагнулись под тяжестью потоков воды, практически распластавшись по траве. Высоченные ели и сосны, свесив огромные мокрые ветви-лапы, недоуменно смотрели на стоявшую у края лесной дороги блестящую от воды машину: надо же, никуда не уехала!
«И чем они там занимаются? — наклоняясь от порывов ветра, словно пытались они заглянуть внутрь салона сквозь стеклянную крышу. — Странные эти люди…»
…Всё закончилось быстро. Даже слишком быстро. Осознав это, Вадим смущенно посмотрел на Катю: закрытые глаза, томная полуулыбка на приоткрытых губах… Оперевшись на локти, чтобы облегчить давление своего тела, он убрал с ее лица прядь волос, снова поцеловал лоб, глаза, губы. В наслаждении запрокинув голову, Катя подставила поцелуям еще и шею…
— Извини, — оторвавшись от нежной кожи, пробормотал Вадим. — У меня давно не было…
Коснувшись пальцами его губ, Катя не позволила закончить фразу, наклонила к себе его голову. Последовавший поцелуй был уже не таким страстным — долгим и нежным…
— Глупенький, — произнесла она, открыла глаза, нежно потрепала Вадима по волосам. — Тебе идет седина… Давно появилась?
— Не помню. Не обращал внимания. У отца на моей памяти всегда были седые волосы. Лысым, учитывая гены, я вряд ли стану, — он поймал блуждающую среди волос руку, прижал к губам.
— Дождь не заканчивается, — повернув голову, Катя посмотрела на запотевшее стекло. — Интересно, мои успели вернуться домой? Марте нельзя простужаться перед операцией.