Наталья Батракова – Миг бесконечности 2. Бесконечность любви, бесконечность печали... Книга 2 (страница 66)
Вадим ушел в себя, полностью отрешившись от реальности: надо восстановить дыхание, утихомирить злость, вернуть былое хладнокровие. С этим было сложнее: мешало физическое присутствие рядом объекта-раздражителя.
— Я, конечно, знаю далеко не все. Но я чувствую: он — хороший человек, — все же осмелилась закончить свою мысль Катя. — Иначе Валентина его не любила бы.
— Какая Валентина? — очнувшись, снова включился в разговор Вадим.
— Замятина. Помнишь, перед Новым годом ты возил меня в Боровляны к крестникам? Мы с тобой тогда еще едва не поссорились… Так вот: она тоже ушла от мужа. Развелись. Из-за детей там было, конечно, намного сложнее, чем у меня. Но вот решилась же…
— И что? — смутно припомнил он предновогодний вечер с заездом к Балай. И снова воспоминания были не из приятных: так и норовили нарушить с таким трудом давшееся внешнее спокойствие. — Какое отношение имеет Максим к твоей Валентине?
— Студенческая любовь. Он со своими спортсменами тогда попал в какую-то криминальную историю, родители запретили ей с ним встречаться. Девочка послушалась, потом вышла замуж на Анатолия. Она рассказала мне об этом вчера. Мы еще сфотографировались, и она разместила фото в соцсетях. А Максим его увидел. Он узнал меня, когда спускались в лифте, попросил ей передать, что любит. Он — хороший человек, поверь, — твердо повторила Катя. — Просто запутался.
— Любовь не показатель нравственности. Человек может кого-то любить, но при этом совершать преступления. Согласен в одном: она помогает стать человеку лучше, красивее, что ли… Но мы снова не о том.
— Тогда мне нечего больше сказать. Спустились с Максимом вниз, на крыльце стоял ты. Всё случилось так быстро… Вадим, что происходит? Ты обещал объяснить.
— Для тебя все самое худшее уже позади.
— Что значит «самое худшее»?
— Хорошо, — бросил на нее взгляд Вадим, пытаясь отрешиться от каши в голове, навеянной воспоминаниями. — Тебя заманили в ловушку. Но им нужна была не ты, а поддельный блок, который уехал в Японию. Но об этом, кроме меня, Поляченко и еще трех человек, здесь никто не знал. Как мы полагаем, внутри устройства была программа, дающая сбой работы оборудования. Промышленный шпионаж, диверсия. Так что им нужен был заложник, чтобы обменять его на блок.
— А я здесь при чем?.. — Катя непонимающе пожала плечами. — Я — никто, я — тень прошлого, почти призрак. Ошиблись.
«Нет!» — едва не вырвалось у Вадима.
Но вместо этого, собрав всё свое хладнокровие, он коротко выдавил:
— Да.
Тонкая ниточка, привязанная к воздушному шарику Катиной надежды, что у Вадима остались к ней какие-то чувства, натянулась и лопнула: шарик устремился в небо, скрылся в закрывших небо беспросветных облаках.
В салоне установилась гнетущая тишина.
— Мы проехали Ждановичи. Куда ты меня везешь? — первой нарушила молчание Катя.
— К себе в Крыжовку. Так надо.
— Я устала, Вадим. У меня уже голова кругом от этих шпионских страстей. Я не могу быть слепым котенком, я должна хоть что-то понимать. Пожалуйста, отвези меня к дочери! — она проводила взглядом промелькнувшие мимо огни поселка. — Я беспокоюсь за нее, за отца…
— Не волнуйся: к дому твоего отца Поляченко уже отправил людей. И… хорошо: учитывая, что ты уже дважды оказывалась не в том месте и не в то время, я расскажу тебе все с начала. Летом нам пришла первая рекламация…
Зиновьев влетел в квартиру вслед за милицией и сразу остановился как вкопанный: на полу гостиной в луже крови лежали трое мужчин, на диване — женщина.
«Галецкая!» — узнал он.
— Дышит! — донеслись до него слова милиционера, осматривавшего поочередно тела. — Женщина… Спит, что ли? Тело без видимых повреждения… Срочно две скорые по адресу! — произнес тот в рацию. — Пострадавшие без сознания, одно ножевое… А вы кто? — заметив постороннего, милиционер потянулся к кобуре.
— Это со мной! — пришел на помощь появившийся приятель Зиновьева, раскрывая удостоверение. — Старший следователь Зайцев. Этот, с ножом в боку, — Максим Обухов. В розыске… Дышит. Прижми рану, — приказал он Сане, стянув с дивана покрывало. — Осторожно, нож не задень. Скорую вызвали?
— Да, две. Для него и для женщины. Похоже, спит, — пожал плечами молодой милиционер. — Или под наркотой.
За спиной послышались голоса.
— Иди, не путайся под ногами. Позвоню, — отправил оттесненного медиками Зиновьева приятель и тут же принялся кому-то звонить.
На лестничной площадке среди людей в форме и в штатском Саня заметил Поляченко.
— Что там?
— Да бойня какая-то. В жизни столько кровищи не видел!.. Два трупа, едва дышащий Обухов с ножом в печени, спящая Галецкая на диване, — поделился Зиновьев, когда они вошли в кабину лифта. — Одного я видел минут двадцать назад на лавочке напротив подъезда. Прикидывался немым пенсионером, что-то чертил тростью у себя под ногами. По ней и опознал, точнее, по рукоятке: торчала из Обухова.
«Следил за подъездом» — догадался Поляченко.
— Следователю сказал, что видел этого с тростью во дворе?
— Он и сам его видел, правда, издалека. Вот только что сидел во дворе — и вдруг, бац, лежит мертвый в квартире!
На площадке перед подъездом успела собраться изрядная толпа зевак, на входе стояли два милиционера.
— Не впустят обратно, — раздосадованно произнес Зиновьев.
— Без ксивы не впустят, — согласился Поляченко. — Жди здесь своего приятеля, может, еще что расскажет. Я поехал на Каменную Горку, — показал он взглядом на дожидавшееся такси.
— А Елисеева кто встретит?
— Разберемся…
— …Японцы улетели, мы своего крота вычислили. Искали Максима, предполагали, что он не один. Хорошо, он успел сообразить, во что вляпался. Пошел на сотрудничество. Тебя вот освободил, — Вадим попробовал улыбнуться, глянув на Катю. — Плохой он, хороший… Не мне судить. И, да, я на него зол. Но я сам предложил ему условия, гарантии и выполню их, чего бы мне это ни стоило.
За время пути Ладышев успел рассказать Кате ровно столько, сколько требовалось для понимания ситуации.
— …Да, что там? — ответил он на звонок, снова переключив разговор с громкой связи на телефон. — Понял. Куда повезли?.. Хорошо, я разузнаю через Зайца… Нет, у тебя людей не хватает, обойдемся без охраны. До связи, — закончил он разговор. — Извини, но до утра тебе придется остаться у меня.
— Зачем?
— Так надо, — твердо сказал Вадим, хотя, если честно, и сам не понимал, почему Поляченко настаивал, чтобы сегодняшнюю ночь Катя провела в его доме. — Не надо спорить, — добавил он чуть мягче.
Пискнул звуковой сигнал, на ЖКИ-дисплее высветился вопрос: «Прочитать сообщение?» Джойстиком Вадим выбрал «Да».
«Долетела, встретили», — прочитали они оба.
— Мама в Москве, — пояснил он. — Я как раз из аэропорта к Клюеву ехал, когда ты позвонила. Отправил ее к родственникам… Мы Кельвина вчера похоронили.
— Как?! Ой, как жаль!.. — расстроилась Катя. — Нина Георгиевна была так к нему привязана!
«Сон сбылся… Он ушел вместе с мамой. Хотя сразу мне показалось, что мама приходила ко мне… Хотела предупредить об опасности? — Катя даже вздрогнула от такой догадки. — Бедный Кельвин! Четыре с лишним года ничего не снилось, а здесь такие сны один за другим… К чему бы это?»
— Маму тоже могли взять в заложники. Смерть Кельвина помогла ускорить ее отъезд. К счастью, она так и не поняла, почему я на нем настаивал, — вздохнул Вадим. — Ты, наверное, не знаешь, что несколько лет назад благодаря тебе у нас родственники объявились. Ты дала им номер телефона. Еще до отъезда в Германию.
— Что-то припоминаю… Точно родственники?
— По маминой линии: дочь и внучка ее двоюродной сестры. Так что спасибо тебе!
— Надо же!.. Хоть какая-то польза от моей былой работы…
В салоне снова стало тихо. Но впервые за время пути оба почувствовали некое единение. В этой тишине вдвоем стало спокойно и комфортно. В какой-то момент Вадиму даже захотелось найти Катину ладошку, накрыть своей, сплести пальцы — так, как раньше…
«А ведь верно всё рассчитали, — подъезжая к дому, понял он. — Отдал бы я им всё…»
«Какая странная судьба, — следя за отъезжающими в сторону воротами, думала в этот момент Катя. — Приехала в дом к человеку, которого любила, потеряла… И зачем, спрашивается, приехала?»
— Прибыли, — сообщил Вадим и заглушил двигатель. Обойдя автомобиль, открыл дверцу, протянул руку.
— Можно мне отцу позвонить?
— Нужно. Иначе заявится утром с претензией, что я похитил его дочь-невесту. Только адрес не говори, — насмешливо попросил он и демонстративно отошел в сторону.
— Не скажу, — успокоила Катя. — Извини за его демарш с костюмом. Если, конечно, ты это имеешь в виду… Привет, папа! Как у вас дела? Как Марта? — глядя на уставившегося в звездное небо Вадима, спросила она.
— Всё хорошо. Марта с Ариной собираются спать. Ты скоро? Жду не дождусь подробностей, как всё прошло.
— Пап, а если я завтра приеду и всё расскажу?
Оторвавшись от созерцания звезд, Вадим тоже приложил телефон к уху.
— А что так? Что-то случилось? — заволновался отец.
— Всё хорошо. После того, как вышла из банка, я с Милой Полевой встретилась, потом на прием к диетологу попала. Ну и еще кое с кем встретилась… — туманно пояснила Катя.