Наталья Батракова – Миг бесконечности 2. Бесконечность любви, бесконечность печали... Книга 2 (страница 65)

Он беззвучно переступил порог, нажал потайную кнопку в трости, обнажив острый клинок…

— …Принимайте, — Максим передал Катю Ладышеву.

— Цела? Всё хорошо? — тот сгреб женщину в охапку, крепко прижал к себе, затем отстранился и принялся то ли ощупывать, то ли гладить по плечам. — Как же так? Как тебя угораздило оказаться там?

— Уезжайте быстрее! — опасливо посматривая по сторонам, поторопил Максим. — Где-то рядом еще один.

Просить Ладышева дважды не пришлось: держа Катю за руку, он подвел ее к машине, усадил на пассажирское сиденье, захлопнул дверцу.

— А ты? Я вызвал милицию…

— Там и дождусь, — Обухов посмотрел наверх, развернулся и пошел обратно к подъезду.

Вадим сел в машину, предусмотрительно заблокировал двери, включил заднюю передачу и вдруг заметил Зиновьева, мчащегося к ним на всех парах.

— Вадим Сергеевич, откуда вы здесь? Заметил вашу машину…

— Стой возле этого подъезда, — опустив стекло, приказал Ладышев. — В квартире на седьмом этаже Обухов. Он готов сдаться и сдать остальных. Я вызвал милицию. Сам туда не суйся. Но помни: я пообещал Максиму помочь выпутаться из этой истории.

— Понял, Вадим Сергеевич.

— Пристегнись, — бросил он Кате.

Быстро вырулить задним ходом не получилось: мешали и пешеходы, и въезжавшие во двор машины, не желавшие уступать дорогу. Нервничая, он даже нажал пару раз на клаксон, пока не понял причину. Точнее, услышал пронзительный звук спецсигнала: по вызову прибыл наряд. Пришлось уступить место, забравшись на бордюр.

Пока всех пропускали, позвонил Поляченко. Посмотрев на пассажирку, Ладышев выключил громкую связь и взял телефон в руку.

— Да, Андрей… У меня в машине… Подъезжаешь? Хорошо. Обухов вернулся в квартиру, у подъезда стоит Зиновьев. Милиция прибыла… Я сказал ему, чтобы не совался, только разве он послушается… Ты не виноват, это я забыл… Думаю, Галецкая… Нет, пока не спрашивал, не успел. Хорошо, созвонимся. Помни: я дал ему гарантии… Уже нашел адвоката?.. Хорошо. До связи.

— Ты мне объяснишь, что все это значит? — Катя показала взглядом на проехавшую мимо машину с характерной раскраской и проблесковым маячком.

Та остановилась у подъезда и еще раз надрывно взвыла.

— Объясню, — аккуратно съезжая с бордюра, пообещал Вадим. Из-за подтягивающихся зевак двигаться назад стало еще сложнее. — Только сначала ты мне расскажи, как оказалась в квартире. Мне важно знать, как это произошло.

— Хорошо.

То ли от неожиданной встречи, о которой, конечно, она втайне мечтала, то ли оттого, что теперь знала правду о помощи Вадима, Катя чувствовала себя скованно. Выстроенная за последние четыре с половиной года стена отчуждения разрушилась, а новая линия поведения пока не сложилась. Сумятицу в ее мысли и чувства внес и он сам, когда, встретив у подъезда, разве что не целовал на радостях. Она хорошо понимала, что это мог быть всего лишь порыв. Как тогда, у канавы, когда закрыл ее собой от пистолета. Но в этом была суть Вадима: помочь, уберечь даже ценой собственной жизни. Увы, все, что произошло потом, это подтверждало: никаких чувств он к ней не питал. Все было совершенно не так, как в начале их романа, когда Ладышев искал любой повод для встречи, создавал их сам, был настойчив, внимателен, предугадывал любое ее желание…

И все же… А вдруг он, как и она, всего лишь подавил и запрятал глубоко в душе истинные чувства?

— Я пришла на прием к диетологу… — начала она свой рассказ…

…Представшая перед Филом картина подтвердила худшие предположения: Грэм не справился. Следы борьбы, пустые шприцы, мужчина и женщина, спящие крепким сном.

Глянув на часы, он поморщился, точно ему предстояло съесть что-то невкусное, пинком ноги перевернул напарника на спину и, замахнувшись, со всей силы вонзил острое лезвие в область сердца. Хладнокровно наблюдая за расплывавшимся на груди кровавым пятном, выдернул рукоятку, вытер об одежду жертвы стекавшие капли крови и перешел к дивану, на котором спала женщина.

Ни к напарнику, ни к даме жалости и сострадания он не испытывал. Он вообще не знал, что это такое. Операция завершена. Идет ликвидация свидетелей. Работа у него такая. Да и что их ждет в таком состоянии? Возьмут тепленькими, дадут отоспаться, начнут допрашивать. Суд, тюрьма… Оно им надо?

Слегка развернув тело женщины, он примерился, поднял руку… как вдруг кто-то со спины, выбив клинок, отшвырнул его от дивана. Сгруппировавшись, в полете он успел перевернуться на спину и встретил Максима ударом ноги в лицо. Секунды хватило, чтобы, подхватив клинок, вскочить на ноги. В следующую секунду противник схватил стоящий рядом стул, со всей силы стукнул им об стену и, оставив в руке лишь деревянную ногу, принял защитную стойку.

Сделав обманное движение, Максим снова выбил клинок из руки Фила, следующим движением сбил его с ног, оседлал, прижал шею к полу ножкой стула. Тот, ухватившись за деревяшку обеими руками, изо всех сил сопротивлялся. Неожиданно под окнами взвыла сирена. Понимая, что вряд ли справится с имевшим преимущество противником, Фил, одной рукой удерживая душащую его палку, другой схватил валявшийся рядом клинок и изо всей силы воткнул в бок противника.

«Уйдет!» — вместе с болью резанула Максима мысль.

Взревев, он в последнем отчаянном усилии вдавил ножку стула в кадык Фила. Что-то хрустнуло, противник захрипел, из его рта потекла кровь.

Два тела практически одновременно обмякли, ножка стула откатилась под диван. Прижав ладонь к торчащей из бока рукоятке, Максим сполз с тела, попытался встать, но тут же потерял сознание и рухнул на пол…

— …Всю неделю Веня безуспешно пытался записать меня на прием к своему диетологу. Ты, кстати, заметил, как он похудел? После больницы сел на диету, жена уговорила.

— Снова женился, что ли? — Вадим припомнил, что жен и детей у Потюни было в достатке. — Это же он отец-героин?

— Он. Только не женился, а вернулся к первой жене. Она и поставила его на ноги после болезни. Продолжала любить, пока он куролесил по жизни…

— Бывает, — Вадим и усмехнулся. — Главное — в нужный момент вернуться к тому, кто поставит на ноги.

— Ты не прав. Веня все эти годы любил первую жену, только… Ну, такой он, вроде не ветреный, но безалаберный, что ли. Но друг настоящий… Сегодня диетолог вдруг сама позвонила, назначила время приема. Я не хотела идти, но неловко стало: он так старался, а я отказываюсь. Как раз неподалеку с Людмилой Полевой в кафе сидела… Если бы я знала, что это Лежнивец, я никогда в жизни не пошла бы! — Катя умолкла.

— Почему? Продолжай.

— После того, как ты носил ее на руках по лестнице, желания видеться с ней у меня не было, — не сдержавшись, высказала она старую обиду.

— По какой лестнице? — наморщил он лоб. — Не помню такого.

— Меня в тот день выписывали из больницы и почему-то направили на выход не как остальных, через приемный покой, а через главный вход. В это время ты как раз нес вверх по лестнице Валерию Петровну. Мог бы не скрывать, что вы продолжали встречаться.

— А мы и не встречались. С чего ты взяла?.. Я смутно помню тот день — уже болел. Зашел в ее кабинет, из окна увидел, как тебя встречает Генрих с цветами… Кстати, поздравляю с предстоящей свадьбой!

«Откуда он о ней знает?!» — похолодело на сердце у Кати.

Стало неприятно, настроение окончательно испортилось.

«Свадьбы не будет!» — хотела сказать она, но что-то мешало. Возможно, дало о себе знать упоминание неприятной сцены из прошлого.

— Но сейчас речь не об этом. Расскажи подробно, что произошло в квартире, — поторопил Вадим.

— Я пришла на прием к диетологу, увидела, что это… Валерия Петровна… Гаркалина, Лежнивец, Галецкая, — перечислила она все известные ей фамилии данной особы, украдкой наблюдая за Вадимом. Тот нахмурился, черты лица стали жестче. — Сразу развернулась на выход, она попыталась меня задержать. Позвала какого-то… Грэма, кажется. Но появился этот мужчина, Максим. Она стала кричать, отбиваться. На тумбочке лежал шприц, он сделал ей укол, она сразу отключилась, он отнес ее на диван. Я хотела сбежать, но он меня догнал, сказал, что внизу опасно, вернул в квартиру и попросил позвонить тебе, — скороговоркой перечислила Катя все, что произошло. — Он… меня спасал? Я права?

— Да, — коротко ответил Вадим.

— Мне показалось, что он хороший человек.

— Этот «хороший человек» несколько раз проникал на территорию завода, менял блоки. В том числе из-за него у меня сейчас остановлено производство! — повысил голос Ладышев после довольно длинной паузы. — Это он в ту ночь был в канаве, он боролся за сумку! Он следил за моим домом, из-за него и его подельников ты едва не стала предметом шантажа и торга! И еще не известно, чем бы всё закончилось, если бы он не одумался!

«Из-за него я едва не потерял тебя!» — мысленно продолжил он, понимая, что большей частью злится на себя.

Катя! Он почти о ней забыл! Но не забыла Валерия. Как она узнала, что он ее любил? Эта история с лестницей…

«А ведь это она все подстроила! — вспомнил он якобы подвернутую ногу, на которую нельзя ступить. — И Катя была не случайным свидетелем, это представление разыгрывалось для нее… А если и встреча Генриха была подстроена для моих глаз?.. — предположил он, но быстро себя успокоил: — Не случайно. Забудь и не трави себе душу, Ладышев. Контролируй эмоции».