Наталья Батракова – Миг бесконечности 2. Бесконечность любви, бесконечность печали... Книга 2 (страница 63)

— А где же живет Павел с девочками?

— На Пулихова. Моя бывшая свекровь умерла два года назад, завещание на двухкомнатную сталинку рядом с цирком составила на двоих детей: на старшую дочь, которая уже почти тридцать лет живет в Бельгии, и на Павла. Сестра отказалась в пользу брата: муж у нее обеспеченный, дети пристроены. Так что, можно сказать, Полевому повезло. Квартира запущенная досталась: старушка категорически отказывалась от ремонта. У него денег не было — уже разошелся с Игорем. Но здесь подфартило во второй раз: едва в наследство вступил, как сосед по площадке предложил купить у него жилплощадь за хорошие деньги. Продал, год назад купил четырехкомнатную с ремонтом, с мебелью. Только рабочий кабинет бывшие хозяева забрали. Угадай, у кого купил, — Мила лукаво улыбнулась. — Наш общий знакомый.

— Ну, не знаю…

— У Ладышева! В третий раз повезло: он как раз квартиру родителей продавал. Переехал за город, мать с собой забрал. Случайно разговорились: Ладышев у него по какому-то делу консультировался. Доплачивать, конечно, пришлось, но не знаю, как они разошлись: за ценой продавец не гнался. Но главное, что девочкам там нравится.

— Мне тоже нравился тот район: набережная Свислочи, парк рядом.

Катя ностальгически улыбнулась, подумав при этом: «Как же тесен Минск…»

Почти синхронно у обеих зазвонили телефоны.

— Да, Веня… Нет, не пойду… У меня чуть больше недели остается: столько дел, стольких людей надо повидать. Не нужен мне диетолог… Двойную скидку обещала?.. Ну, ладно, уговорил. Наберу, как только освобожусь. Напомни адрес… Почти рядом… Хорошо, перезвоню.

Закончив раньше, Катя непроизвольно прислушалась к разговору Милы:

— …Хорошо. Сашу заберу с занятий, отвезу к Павлу и сразу к тебе, — понизив голос, проворковала Полевая. — Жди.

Спрятав телефон, она бросила взгляд на Катю и, заметив любопытство, подтвердила ее догадку:

— Да. Это и есть мое личное пространство: человек, с которым мне легко и комфортно. Работаем вместе, моложе на пять лет… Представляешь: после стольких лет замужней жизни, после рождения двоих детей я только сейчас поняла, каким разнообразным может быть секс… — она сопроводила свои слова многозначительной томной улыбкой. — Не в обиду Павлу. Просто… Состояние у меня такое. И не осуждай.

— Не осуждаю, — заверила Катя. — Я давно никого не осуждаю. Каждый имеет право на счастье.

Честно признаться, чего-чего, а такого поворота в жизни подруги она не ожидала. Слишком памятны были ее ревность и скандалы во время семейной жизни Полевых! Как время меняет людей!

— А вот я тебя осуждала, когда ты от Виталика к Ладышеву ушла. Извини! Ой! Я поняла, на кого похожа Марта! На Ладышева, да? Молчу, молчу! Никому ни слова! — прикрыла она рот ладошкой, затем, посмотрев на часы, произнесла с досадой. — Елки-палки, на самом интересном остановились! Кать, мне надо ехать. Давай договоримся еще раз встретиться до твоего отъезда?

— Давай!

— Тебя куда-то подбросить?

— Нет, спасибо. Мне недалеко.

Прихватив сумочки, женщины покинули кафе, дошли до машины Милы.

— Созвонимся? — Полевая сняла сигнализацию. — Столько всего случилось за эти четыре года!

— И сколько еще случится, — продолжила Катя. — Конечно, созвонимся. Не забудь сбросить контакт Ленки. Я свяжусь с ней.

Обнявшись напоследок, одна из женщин села в машину, вторая, сориентировавшись, двинулась к Сторожевской…

Почувствовав нестерпимое желание попасть в туалет, Максим недовольно замычал, приоткрыв глаза, попробовал повернуться, но не получилось: что-то сдавливало запястья. Не сразу сообразив, что же мешает шевельнуть руками, он попытался привстать, но тут же, застонав, рухнул обратно на подушку: по телу пронеслась волна острой боли, в затекших суставах запекло, закружилась голова.

«Руки связаны», — дошло до него.

Перетерпев боль, он снова попробовал пошевелить затекшими запястьями. Ноги, как выяснилось, были не связаны. Покрутив головой и оценив свое расположение на диване, он сделал несколько разминочных движений, сгруппировался, одним рывком перевернулся, переместив тело на край. И очень вовремя уперся ногами в пол, иначе рухнул бы лицом вниз. От резких движений потемнело в глазах, закружилась голова, стало мутить. Да так сильно, что, пытаясь унять подступивший к горлу спазм дыхательными упражнениями, какое-то время сидел с закрытыми глазами. Едва открыл — сразу наткнулся взглядом на свой телефон, утопленный в кувшине.

«Володю не предупредил, — вспомнил он. — И Ладышеву не позвонил…»

Прислушался: посторонних звуков нет. Кажется, в квартире, кроме него, никого. Постепенно удалось восстановить в памяти последние осознанные мгновения: «Что же они мне подсунули? Снотворное или что-то посильнее? Вырубило в несколько секунд! И зачем только проглотил? Ведь чувствовал, что Грэм меня раскусил!»

Надо было как-то освободить руки. Избегая резких поворотов головы, Максим открыл глаза, осторожно обвел взглядом комнату, но ничего острого не заметил. Можно взять нож на кухне, но получится ли туда добраться? И вдруг вспомнил, что в шкафу на одной из нижних полок стоит шкатулка для рукоделия. Накануне искал, чем пришить отпоровшуюся молнию в рюкзаке, и нашел целую шкатулку: нитки, иголки, пуговицы. Были там и ножницы. Оставалось как-то изловчиться и вытащить ее из шкафа, а для этого рассчитать путь до цели наверняка. Оценив расстояние, Максим мысленно разбил его на участки, требующие тех или иных телодвижений, несколько раз прокрутил их в голове, сосредоточился и, подчинив все группы мышц единому командному центру, дал приказ телу.

Получилось. После нескольких усилий с небольшими перерывами на отдых шкатулка оказалась под связанными за спиной руками. Извлеченными из нее ножницами Максим легко освободил запястья.

«Спасибо, Учитель! Не зря на тренировках ты придумывал полосу препятствий из любых предметов, что были в зале: гимнастические снаряды, мячи, маты. При этом преодолеть ее нужно было со связанными руками или ногами. Бывало, что и с завязанными глазами. На обдумывание давал секунды, — улыбнулся парень краешками губ. — При этом уже во время прохождения полосы могли появиться новые вводные: то увернуться от летящего в тебя мяча, то изолировать появившегося на пути «врага».

К чему готовил Учитель своих учеников, Максим понял лишь с годами: сохраняя ледяное спокойствие, невзирая на любые препятствия, идти к цели. Верить: непреодолимых преград нет, главное — включить мозг, подчинить ему тело и не останавливаться.

Размяв затекшие запястья со следами впившейся в них веревки, Максим сделал несколько круговых движений плечами и попробовал встать. Из-за непрекращавшегося головокружения сразу повело в сторону, но устоять на ногах удалось. Прислонившись к стене, он нажал дверную ручку, приоткрыл дверь, добрался до туалета, затем до кухни, не жалея насыпал в чашку заварки. Включил чайник, в ожидании, пока тот закипит, присел на стул. Свистнул и отключился чайник. Дрожащими руками Максим налил в чашку кипятка, добавил сахар, сделал обжигающий глоток…

— …Нашли машину Валерии. — Ладышев наконец-то ответил на настойчивый звонок Поляченко: помогал регистрировать на рейс до Москвы Нину Георгиевну и сопровождавшего ее Елисеева. — От медцентра проследили за машиной по камерам. На Сторожевской у «дома Чижа» стоит. В этом же районе чаще всего выходил на связь утерянный телефон. Галецкую уже ищут, милиция обходит с фотографией дворы. Зиновьев тоже с ними… Да, еще: хозяин автомобиля, застрявшего в Крыжовке, живет неподалеку, на Киселева. Машину оставил во дворе у подъезда, ключи никому не передавал.

— Понял. Держи меня в курсе… Ну, что? Идем на контроль? — спросил он у явно нервничавшей матери: то спрячет документы в сумочку, то снова достанет. — Ты хорошо себя чувствуешь?

— Все хорошо, Вадик, не беспокойся. Давно на самолетах не летала, вот и волнуюсь немного.

— Не волнуйся, с тобой Дима… Сразу пришли мне СМС, когда приземлитесь. Когда встретят — тоже, — напомнил он Елисееву.

— Обязательно, Вадим Сергеевич, — тот подхватил маленький дорожный чемодан спутницы. — Нину Георгиевну сдам на руки родственникам и сразу обратно последним рейсом.

— Куда нам идти-то? — завертела головой женщина, растерянно рассматривая табло с указанием секторов. — Такой огромный аэропорт отстроили, не сразу и разберешься.

— Туда, — уверенно показал Вадим. — Все, дальше сами, — остановился он у входа на спецконтроль. — Адрес родственников с собой? На всякий случай.

— И адрес, и номер телефона, — успокоила Нина Георгиевна, похлопав ладонью по сумочке.

— А вот у меня адреса нет, — опомнился сын. — Улицу помню…

— Так ты открой мой ноутбук и посмотри в скайпе. Там как раз последнее сообщение от Марии — с адресом.

— Мама, я не читаю чужие переписки.

— А у меня от тебя нет секретов. Открывай и смотри. Листик с адресом в кармашке на дне сумочки, не хочется уже его искать. Езжай, — с нежностью посмотрела на сына Нина Георгиевна. — И выспись, пожалуйста: на тебе лица нет. Ужин на плите, мы с Галей успели приготовить… Ой, чуть не забыла предупредить: завтра с утра они с Михаилом по грибы собрались, так что только в воскресенье появятся. Ты обойдешься без помощи?

— Конечно, обойдусь, — Вадим обнял мать, поцеловал в макушку. — Сама отдохни, развейся. И привет Марии с семейством! До свидания! Мягкой посадки!