Наталья Батракова – Миг бесконечности 2. Бесконечность любви, бесконечность печали... Книга 2 (страница 57)

Обо всем этом Максим думал остаток ночи и весь день. То бесцельно ходил туда-сюда по квартире, то лежал, не раздеваясь, поверх постели, смотрел в потолок, вспоминал, каялся. Снова вскакивал, пытаясь сбросить напряжение, разминался, отжимался. И если мысли о Грэме на какое-то время отпускали, то не думать о женщине, которую любил и потерял, но с которой снова свела судьба, он не мог. Он снова ее теряет, но теперь навсегда. Ну почему их встреча случилась, когда он уже начал свое падение в бездну?! Почему не раньше?! Он ни за что не дал бы согласия Грэму, если бы в то время в его душе уже вспыхнул свет, пробудивший то, что спало в нем столько лет!

А ведь он думал, что больше не способен полюбить. Встречи на одну ночь, а точнее на один физический акт, давно заглушили в нем потребность в глубоком чувстве. Профессионалки легкого поведения всегда были под рукой: бери не хочу. Но оказалось, что любовь в нем просто спала, и для того, чтобы она проснулась, нужно было лишь один раз взглянуть на Валентину. Он остолбенел, когда увидел на мониторе, кто доставил торт, заказанный на юбилей клиента прямо в казино! Узнал сразу — Валентина почти не изменилась: все та же девичья фигура, тот же скромный макияж, так же собраны волосы. Разве что глаза уставшие: без блеска, без огонька.

Он до утра изучал видеозапись: замедлял, останавливал, увеличивал… А отоспавшись после ночи, принялся ее искать, собирать информацию. Спустя неделю не выдержал и сделал заказ: торт с черешней, герберы, шарики… Как же он был счастлив, как ненавидел работу, которая отрывала его по ночам от самого прекрасного и желанного человека на свете!

Как он виноват перед Валентиной: сам зажег в ее душе огонек любви и надежды, сам же вынужден его погасить!.. Ему нечего ей предложить, он не имеет права потянуть ее за собой в бездну!

Снова вскочив с дивана, Максим заменил в телефоне SIM-карту (о том, что была еще одна, знал только брат), зашел в фэйсбук под вымышленным именем, открыл страницу любимой и улыбнулся. Новая фотография на фоне его альма-матер говорила о многом: помнит, скучает. В глазах читались тревога, растерянность… Чего не скажешь о стоявшей рядом женщине, также смотревшей ему прямо в глаза.

«С самой близкой и любимой подругой!» — гласила подпись.

«Только посмей ее обидеть!» — прочитал он во взгляде подруги.

«Как же я могу ее обидеть, если я ее люблю!» — мысленно ответил он незнакомке.

То ли из любопытства, то ли из ревности (какая такая любимая подруга?) Максим не удержался и заглянул на страницу отмеченной на фотографии блондинки: Екатерина Евсеева, проживает в Германии.

«Не знаю такую… А они действительно близки, если она доверяет ей свои тайны. Жаль, уедет — некому будет поддержать… Прости, любимая… Но больше мы не увидимся», — закрыл он увеличенное фото и тут же стал собираться: нужно было исчезнуть до возвращения Леры и Грэма.

Пискнул телефон. Просмотрев видеофайл, посланный братом, Максим не сразу понял, что в нем и о чем идет речь. Решил посмотреть заново, но сначала прочитал пришедший вдогонку текст: «Гэта не Л. Ён табе дапаможа. Звяжыся з ім». Далее следовал номер телефона. Еще раз просмотрев видео, Максим перечитал сообщения, растерянно присел на диван.

«Не Л.» Мозг отказывался понимать, что это не Ладышев. Но ведь Валерия утверждала: запись подбросил он, несмотря на то, что она передала ему деньги… Значит, врала и ему, и отцу?

«Тварь! — в бессильной злобе стукнул он кулаком по дивану. — А я ее пожалел, поверил слезам… — он снова просмотрел видео, перечитал сообщение. — Что значит «Он тебе поможет»? Как? Мне никто уже не поможет, и номер мне ни к чему: поздно».

Удалив сообщения, он запихнул в рюкзак планшет, поменял симку, сунул в карман телефон и вдруг услышал, как открывается замок входной двери.

«Не успел!» — с сожалением понял он, быстро погасил свет и принялся возвращать вещи на прежние места: планшет — на стол, рюкзак — за диван. Упал на покрывало и притворился спящим. Ждать пришлось недолго.

— Надо поговорить, — переступив порог, буркнул Грэм. — А ты — спать! — не церемонясь, указал он Валерии на дверь спальни. — Хочешь знать, откуда мы приехали? — без всякого вступления начал он, демонстративно держа руку в оттопыренном кармане. — С Каменной Горки. Прогулялись вокруг дома твоего братца… Даже не думай! — предупредил он, заметив, как одной рукой Максим полез в карман за телефоном, вторую медленно сжал в кулак. — За ним и его семьей будет присматривать мой человек. Сам понимаешь, цацкаться он не будет.

— Что ты хочешь? — сжав зубы, выдавил Обухов.

— Пока только одного: чтобы ты успокоился. Успокоился? — уточнил он, не вынимая руки из кармана. — Теперь ты должен знать еще одно: сбежать не получится. Хорошо, что ты не попытался этого сделать, пока меня не было: подъезд под контролем. Учти, только после того, как мы раздобудем и уничтожим блок, твоему брату и его семье перестанет угрожать опасность. А раздобудешь и уничтожишь его ты. Любой ценой. Тебе терять нечего… Как? Об этом предлагаю тебе подумать до утра. Но сначала положи сюда свой телефон, — показал он взглядом на стол, недвусмысленно наставив на Максима нечто в кармане.

Медленно встав, Максим вытащил телефон, положил на стол. Стараясь не спускать глаз с Обухова, Грэм покрутил аппарат в руке, просмотрел звонки, сообщения, довольно усмехнулся, набрал какой-то номер и… бросил аппарат в стоявший рядом кувшин с водой.

— Что ты сделал?!

— Во время работы эта модель живет в воде пару секунд, — хладнокровно констатировал Грэм. — Так что думай, что ты должен сделать, чтобы спасти семью брата…

Зина уложила Владика спать, вернулась на кухню, посмотрела на сидевшего за ноутбуком супруга.

— Андрюша, может, и мы спать пойдем? — спросила она, ополоснув под краном его чашку с недопитым холодным чаем.

Не заметив, что чашка исчезла, Поляченко протянул руку, попробовал нащупать пальцами ручку. После нескольких неудачных попыток он оторвал взгляд от экрана, недоуменно посмотрел на стол, затем на жену.

— Что?.. Ах, да, иди спать. Я еще посижу.

И снова уставился в монитор. Не выдержав, Зина присела рядом.

— …Галецкая, — прочитала она запрос в поисковой строке. — Далась вам она!.. Натворила что или как? — поинтересовалась, прижавшись к плечу мужу.

— Или как, — ответил тот машинально.

— Ладно, не хочешь говорить — не надо. — Супруга пожала плечами и вдруг оживилась: — Может, это она была в кабинете у шефа? Теперь вот ее ищет.

— Кто был? Где?

— Да мы с Маринкой, когда убирались сегодня, столько женских следов обнаружили! — заговорщицки поделилась Зина.

— Каких следов? Ты о чем?

— А о том, что у Ладышева в кабинете была женщина! И не только в кабинете! Принимала душ, расчесывалась, в Маринкиных балетках разгуливала! Или ты хочешь сказать, что ничего не видел и не знаешь?

— Зина, это что, допрос? — оторвался от ноутбука Поляченко.

— Вопрос! Какое я имею право тебя допрашивать? — надула она губки. — Я — в декрете, домохозяйка. Дальше кухни и детского садика мне носа совать нельзя. Желательно вообще из дома не выходить.

— Зинуля, что с тобой?

— Ничего.

— Ну, хорошо… — Андрей понял, что придется как-то объясниться. — Да, в тот день, когда я подвернул ногу, там действительно была женщина — случайная свидетельница. Не с мужиками же ей было в душевой спортзала отмываться. Да и переодеться во что-то надо: вдоль забора шла, поскользнулась, упала в канаву. Перед этим помогла мне с поврежденной ногой дойти до здания. Вот и все. А то напридумывали! — фыркнул Поляченко. — Вам бы только посплетничать!

На кухне установилась тишина.

— Она точно случайная? — после паузы уточнила Зина.

— Нет. По вызову к Ладышеву приходила! — пришел его черед разозлиться.

— А ты со своими ребятами их охранял, — сыронизировала она. — Теперь понятно, для чего у него в шкафу презервативы…

— Зина! Тебе-то какое дело до его презервативов? Как ты вообще позволила себе копаться в его вещах?!

— Не копалась, а убирала. Ладно, шучу, — постаралась снять остроту момента Зина. — Жаль, если так, — она приуныла. — Я уж подумала, что Ладышев к жизни вернулся, вспомнил о чем-то еще, кроме работы. А то превратился в ходячего зомби: дом — работа, работа — дом… Как с Катей расстался, так словно подменили человека. А все потому, что любил сильно… Уехала в свою Германию и ни слуху ни духу. Ну как она могла так с ним, со всеми нами поступить, Андрюша?

Поляченко закрыл ноутбук. Екатерина Александровна в их разговорах не упоминалась давно. А ведь в первый год совместной жизни Зина нет-нет да и вспоминала: никак не могла смириться с тем, что ошиблась в Проскуриной. Даже подругой ее считала, а та взяла и всех предала: и Вадима Сергеевича, и Нину Георгиевну, и саму Зину. Всех, кто успел ее полюбить! К счастью, вскоре беременность заслонила все другие темы для разговоров. Ну а после родов, казалось, Зина вообще забыла о неудачном романе Ладышева: восстановив здоровье, с головой окунулась в материнские хлопоты, затем, когда купили квартиру, занялась ремонтом. Поляченко уж решил, что и Катя, и личная жизнь шефа окончательно перестали ее волновать. Выходит, ошибся.

— Увидеть бы ее хоть на минуточку, высказать все в глаза! — жена продолжала горячиться. — После того как они расстались, Вадима Сергеевича ни с кем не видели!