Наталья Батракова – Миг бесконечности 2. Бесконечность любви, бесконечность печали... Книга 2 (страница 59)
— А вот это не твоего ума дело! — оборвал Грэм: пришедшие в движение желваки выдали сдерживаемый гнев. — Наревелась? — грубо спросил он у появившейся на кухне заплаканной женщины. — Нечего было соваться.
— Кто-то ходил, я хотела… — залепетала Валерия.
Снова задрожали ресницы, глаза наполнились слезами: все же она надеялась услышать другие слова.
— Хотела она… Видишь — зуб у человека болит. Дай ему таблетку.
Шмыгнув носом, женщина скрылась в коридоре. Швырнув чайную ложку в мойку, Грэм пошел следом. Вернулись они быстро. Лера подошла к умывальнику, взяла чистый стакан, набрала воды и протянула на мелко подрагивающей ладони таблетку.
— Болеутоляющее, — выдавила она из себя.
«Из этих рук даже эликсир жизни покажется ядом!» подумал Максим.
Будучи противником любых лекарств, сейчас, чувствуя на себе пристальный взгляд Грэма, он вынужден был принять препарат, чтобы снять подозрения.
— Спасибо! — протянул он пустой стакан Валерии.
— За таблетки не благодарят, — буркнула та.
— И все же спасибо!
Посмотрев в темное окно, Максим развернулся, сделал пару шагов к выходу из кухни, как вдруг почувствовал странное головокружение: с неимоверной силой стало клонить в сон, глаза закрывались сами собой.
— Я спать, — выдавил он.
При этом его так повело в сторону, что пришлось ухватиться за косяк двери. Кое-как добравшись до дивана, он попробовал снять ветровку, но… замертво рухнул на покрывало.
— Вырубился до завтрашнего вечера, — заглянув ему в лицо, уверенно констатировал Грэм, погасил свет, закрыл дверь комнаты.
— А если проснется? — Лера испуганно попятилась в коридоре.
— Не проснется, — успокоил тот, но, подумав, зашел в спальню и вынес две упаковки с наполненными шприцами. — Начнет шевелиться — добавишь. По одному: от двух сразу может не проснуться. Хотя… В любом случае он нам уже не помощник. — Неожиданно Грэм стал быстро одеваться. — Я по делам, ложись спать. И думай, кто еще, кроме матери, дорог Ладышеву. Я так и не дождался от тебя ответа.
— Грэм, ты хочешь невозможного! Я не знаю, чем он сейчас живет…
— Вспомни, чем жил.
— Не уходи, пожалуйста! Я боюсь! — взмолилась она.
Никак не отреагировав на просьбу, Грэм открыл замок и захлопнул за собой дверь.
«Господи, сделай так, чтобы весь этот кошмар закончился!» — прислонившись к стене женщина бессильно сползла на пол…
Впервые за последнюю неделю Катя проснулась раньше дочери, набросила халат и, стараясь не разбудить ребенка, пошла на кухню варить кофе.
— Проснулась? — рядом с Катей возник отец, который, похоже, вообще не ложился. — Я уже собирался тебя будить, чтобы не опоздала.
Накануне вечером Арина Ивановна весь вечер сбивала ему давление. Сказалось перевозбуждение последних суток: открывшаяся горькая правда, тяжело давшееся согласие на продажу квартиры, а тут еще у внучки зубик разболелся. Даже расплакалась!
— Спасибо, папа. Как ты?
— Да все хорошо, не волнуйся, — отмахнулся он. — Как Марта? Как ее зубик?
— В порядке: за ночь даже в туалет не попросилась. Моя вина, надо было сразу после первой жалобы везти к доктору. С другой стороны, повезло, попали в такую замечательную клинику! Ты же видел, в каком восторге она домой приехала: пока доктор зуб лечила, успела посмотреть еще и новую серию любимого мультика.
— Ну и хорошо, пусть поспит… Катя, мы вот что решили: Арина перенесет прием, а я с тобой поеду. Мне так будет спокойнее.
— Папа, спасибо, но не надо ничего отменять. Мы вчера обо всем договорились: со мной будут Веня с Надеждой. В договорах, связанных с недвижимостью, она разбирается лучше других и в банк вместе с Веней меня проводит. Так что не волнуйся, все будет в порядке, — улыбнулась она отцу.
— Ну, не знаю… Переживаю я: такие деньги!
— Папа, да я с ними от силы полчаса буду, сразу положу на счет. Так что не переживай! Все: пью кофе, в душ — и на выезд! Арину Ивановну к центру подкинуть?
— Хорошо бы… — все еще неуверенно произнес отец.
— Тогда пусть собирается, у нас мало времени! — загрузив кофе в кофеварку, посоветовала дочь…
Стоило Валерии открыть дверь подъезда, как зазвонил телефон.
«Как же меня достал этот фотограф!» — скривилась она, глянув на дисплей.
Сбросив звонок, она спрятала телефон в сумочку и застыла в ожидании Грэма: как всегда, предпочел идти вниз пешком.
— Надеюсь, когда вернусь, я не застану его в квартире? — спросила она у появившегося на крыльце Грэма.
Вернувшись около часа назад, первым делом он проверил, насколько крепко спит Максим, для верности связал ему руки, принял душ, переоделся, затем включил ноутбук и что-то долго искал в интернете. С Валерией он почти не разговаривал, лишь спросил о планах на день. К счастью, ничего не имел против того, что она едет на работу: оставаться наедине с Обуховым, пусть и спящим, было бы для нее наказанием.
— Посмотрим, — уклончиво ответил Грэм и шмыгнул вдоль стены.
Валерия не удивилась: он всегда избегал появляться с ней рядом. В лучшем случае шел следом, но чаще просто исчезал, чтобы появиться в условленном месте. Квартиру тоже покидали по очереди. И если поначалу это ее задевало, то со временем привыкла: у всех свои причуды, причины. Ну вот такой он — герой ее романа.
И только сейчас до нее дошло: он прятался и маскировался не потому, что не хотел, чтобы их видели вместе. Дело было совсем в другом: на него вообще никто не должен был обратить внимание, запомнить…
«А может, позвонить в милицию? Сдать их обоих к чертям собачьим? Пока с ними будут разбираться, успею куда-нибудь уехать… — впервые подумала она о самом простом, но кардинальном выходе. — А я что? Я ни сном, ни духом. Он мне никто, даже не сожитель, так, изредка навещающий любовник. Заявился с другом, попросили повозить туда-сюда. Подслушав разговоры, поняла, что дело нечисто. Примите меры».
Дальнейший ход мысли нарушил звонок: «Опять этот Вениамин! Придется ответить».
— Галецкая. Слушаю.
— Добрый день, Валерия Петровна! Извините за мою назойливость, но не могли бы вы все-таки найти время и принять мою подругу…
— Звоните в центр и записывайтесь, — холодно ответила Валерия и, желая пресечь следующую просьбу, отрезала: — Дома пока не принимаю: у меня гости.
— Я уже звонил в центр: не раньше, чем через две недели. Ну, Валерия Петровна, ну, пожалуйста… — заканючил фотограф.
Лера презрительно скривилась: такой тип мужчин она терпеть не могла. С другой стороны… как бы ей хотелось, чтобы рядом хоть ненадолго оказался именно такой: заботился, потакал всем желаниям, умолял, уговаривал! А она, продолжая капризничать, решала бы, судить или миловать.
Увы, единственным мужчиной, который был близок к ее мечте, оставался Вадим Ладышев. Да и то в памяти.
— …Понимаете, она скоро уедет обратно в Германию. И когда появится здесь в следующий раз — не известно. Я вас очень прошу, найдите время!
— А поменьше жрать ваша протеже не пробовала? — грубо съязвила Валерия.
Можно сказать, смилостивилась, не прервав разговор.
— В том-то и дело, что она мало ест. Там гормоны, нервы. Понимаете, у нее долго не было детей, даже ЭКО не помогло. А потом вдруг забеременела. Вот только девочку сразу после рождения дважды пришлось оперировать из-за порока сердца.
— Выжила?
— Да. Но предстоит еще одна операция. Потому-то вся на нервах. Валерия Петровна, помогите ей, пожалуйста! Вы же всё можете!
— Ну, хорошо, уговорили, — Галецкая криво улыбнулась: вот умеют же некоторые, если захотят, найти правильные слова! — Напомните еще раз ее фамилию…
— Евсеева Екатерина Александровна. После развода она вернула девичью фамилию, но если раньше вы читали «В.С.З.», то должны помнить журналистку Проскурину.
«Что? Проскурина?! — несколько секунд Галецкая ехала по инерции и вдруг резко притормозила. За спиной недовольно забибикали. — И он хочет, чтобы я ей помогла?!»
— Не смейте меня больше беспокоить! — ледяным тоном отчеканила Валерия.
Раздраженно бросив трубку, Галецкая нажала на газ: сегодняшний прием снова начинался на час раньше обычного. И виноваты в этом были, конечно же, Грэм, Максим, Ладышев…
«И Проскурина! — нашла она еще одну виновницу своих бед. — Это ее статья положила начало моему краху! Ненавижу!..»
— …Папа, машина не заводится! — вбежала в дом Катя.
— Как это? — удивился Александр Ильич, выходя вслед за дочерью во двор. — Точно, — после нескольких безрезультатных попыток завести двигатель, он поднял капот. — Сейчас аккумулятор проверю.
— Папа, я спешу. Арина Ивановна уже пошла на электричку, я за ней.