Наталья Батракова – Миг бесконечности 2. Бесконечность любви, бесконечность печали... Книга 2 (страница 100)

Впрочем, совещания теперь были не только по понедельникам. Каждый день в девять утра руководители всех служб собирались в комнате переговоров на короткую летучку, проводимую кем-то из замов. Кем — зависело от задачи на день или неожиданно возникшей проблемы. Нередко на ней присутствовал и шеф, но слово брал не всегда: зачем вмешиваться, если совещание проводит главный инженер? Они уже обсудили этот вопрос, сам справится, без посторонней помощи. Или тот же Поляченко. Что может добавить Ладышев к четкой и лаконичной речи своего первого заместителя?

Так что по утрам, кроме понедельника, шеф с легким сердцем мог заниматься любыми другими делами. Он вообще мог приехать на работу к обеду или уехать задолго до конца рабочего дня. Никого это не удивило бы. Могли и вообще не заметить: каждый занят своим делом. Но в первый день недели шеф старался никуда не отлучаться: в понедельник после обеда любой сотрудник мог обратиться к нему с личным вопросом.

Сегодняшнее совещание было особым и затянулось дольше обычного: в полном составе на нем присутствовала японская делегация, приступавшая к сборке второго конвейера. Первая партия оборудования прибыла еще неделю назад, через пару недель ждали вторую, еще через неделю на склад начнут поступать первые комплектующие. Пробный запуск сборочной линии был намечен на конец года, и график очередности работ был расписан по дням.

Для полноценной работы на совещание пришлось пригласить переводчика из посольства. Язык общения — английский, которым вполне прилично владели присутствующие как с одной, так и с другой стороны. Но мало ли… Недопонятых моментов в таком серьезном деле быть не должно.

Оставшись наедине с Поляченко, Ладышев посмотрел на часы на столе: время летело быстрее, чем ему хотелось бы. Некогда думать о Германии. Может, и хорошо. Не до поездок сейчас.

— Марина, сколько человек записано на личный прием? — спросил он по громкой связи у секретарши.

— Пока никого, Вадим Сергеевич. Все работают.

— Понятно… Кофе? — предложил он Андрею Леонидовичу.

— Можно… Еле встал сегодня: столько натаскал вчера, столько дырок просверлил, что до сих пор руки трясутся. Отвык я от нормальной мужской работы, — он сделал несколько круговых движений, пытаясь размять плечи. — Половина подъезда уже живет, половина ремонтируется. В выходной шуметь нельзя. Но Зина с утра всех жильцов обегала, выпросила разрешение поработать. Вот и ухайдокала меня за эти несколько часов… Если честно, был удивлен, когда увидел тебя на парковке.

— Почему? — Ладышев поставил перед ним чашку с кофе.

— Думал, сегодня полетишь.

Вадим с недоумением посмотрел на собеседника. Он вроде не говорил Андрею, что собрался куда-то лететь.

— Отдохнул бы недельку, — добавил тот, заметив растерянность шефа.

Ладышев вернулся к столу со второй чашкой кофе.

— Смеешься, что ли? Какой отдых? А уж тем более сейчас. Лучше расскажи, как там следствие.

— Чем занимается Интерпол — никто не знает. Всех, кроме Обухова, выпустили под подписку. Он всё еще в больнице. Навещать никому не разрешают, но… Словом, удалось договориться для одного человека.

— Для кого? Для брата?

— Нет. Для любимой женщины по имени Валентина, — Поляченко пригубил кофе и пояснил: — Екатерина Александровна за нее просила перед отъездом.

Ладышев свел брови. Точно. Катя ему рассказывала о Замятиной. Быстро же она догадалась, кому можно доверить заботу о подруге.

— А делу это не помешает?

— Напротив. Быстрее выздоровеет, быстрее осудят, быстрее выйдет. Понимаю, что рано и не к месту, но в будущем я хотел бы взять его к нам. Староват я. А у него мозги покруче моих шарят в новых технологиях, ребят с физподготовкой опять же подтянет. Учитывая еще один корпус, мне помощник понадобится, а таких специалистов, как он, по пальцам…

— Нет! — жестко отреагировал Ладышев. Он даже в лице изменился. — То, что обещал, я для него сделаю. Но не более того… Что с участком?

— С пятницы ничего не изменилось. Заседание исполкома только на следующей неделе. — Успев пожалеть, что раньше времени раскрыл свой план в отношении Обухова, Андрей Леонидович снова дал понять, что особой необходимости находиться на месте у шефа в ближайшее время нет. — На производстве порядок. Процесс запущен, исполнителей достаточно.

Утром он и в самом деле надеялся, что Ладышев улетит, и даже ждал от него звонка. Натолкнувшись на категорическое нежелание Вадима говорить о Екатерине Александровне по приезде из Японии, Поляченко решил повременить и дождаться более подходящего момента. Но за неделю такого момента так и не нашлось, разговаривали только о делах. Андрею Леонидовичу даже с женой некогда было пообщаться: приезжал домой не раньше десяти, наскоро ужинал и тут же падал в кровать, чтобы проснуться в шесть и уже в семь быть на рабочем месте.

Зина тоже терпела и лишних вопросов не задавала. Но по глазам было понятно, что каждый день она ждет ответа на главный вопрос: поговорил он с Ладышевым о Кате? Потому Поляченко не сильно и домой торопился: ну нечего ему сказать Зине! Но накануне утром нервы у супруги сдали, и, едва проснувшись, она спросила в лоб, собирается он говорить с Ладышевым или нет. И добавила, что его молчание считает трусостью. Как и поведение самого Вадима Сергеевича. По ее разумению, оба они совершают ошибку: один — из-за пресловутого упрямства и обиженного самолюбия, второй — из ложного чувства мужской солидарности.

На этом многословная обычно Зина демонстративно отправилась на кухню и до конца дня разговоров на данную тему не заводила. Одному богу известно, чего ей это стоило! Но такое ее поведение подействовало на супруга еще сильнее, чем бесконечные увещевания и советы: в нем росло чувство вины, мучила совесть. Ну зачем он донес свои сомнения в честности и порядочности Екатерины Александровны до шефа, зачем так спешно отправил ее с дочерью за границу? С одной стороны, издержки профессии, перестраховался. С другой… Интуитивно хотел оградить Ладышева от новых личных переживаний, что ли? Слишком памятен был тяжелый период, когда тот едва не помер после расставания с любимой женщиной.

Но вчерашний звонок Вадима вроде как дал шанс реабилитироваться. Конечно же, у Андрея Леонидовича был и номер телефона Екатерины Александровны, и домашний адрес, и даже два электронных! Иметь под рукой контакты на все случаи жизни входило в его профессиональные обязанности. Потому и записал, когда прощались на вокзале в Варшаве. Как же он порадовался вчера собственной предусмотрительности! Даже не сдержался, намекнул Зине, что Ладышев очень скоро куда-то полетит!

Вот только слишком часто его аналитический ум оказывался бессилен в отношении шефа. Рано было даже мысленно говорить «гоп!». Кто сейчас сидит перед ним? Всё тот же, как неделю, как год назад, непробиваемый и хладнокровный Вадим Сергеевич! Все мысли только о работе, ничего лишнего! Шаг влево, шаг вправо — расстрел самого себя!

Ну как его подтолкнуть к другому шагу, о котором, а Поляченко был в этот уверен, Ладышев думает? Как это сделать, чтобы не вызвать присущего ему сопротивления любому давлению извне?

— Я хотел бы наконец поговорить с тобой о Екатерине Александровне… — Поляченко сделал глоток кофе.

Ладышев молча поднес ко рту чашку, коснулся ее губами, но… То ли кофе оказался горячим, то ли вдох-выдох сделал не вовремя. Поперхнувшись, он поставил чашку на стол, прикрыл рот ладонью и убежал в санузел.

Поляченко успел допить кофе, когда тот снова появился в кабинете.

— Встретиться тебе с ней надо. Девочка у нее замечательная, — продолжил Андрей Леонидович.

— У тебя все? — хмуро перебил Ладышев.

— Нет.

— Зато у меня все.

— Спасибо за кофе! Если что, я у себя.

Поляченко покинул кабинет. Проводив его взглядом, Вадим отнес обе чашки к умывальнику, рухнул в кресло, повернулся к окну.

«Если уж ей удалось склонить на свою сторону Андрея, то куда мне деваться?»

Никогда прежде Поляченко не разговаривал с ним в таком тоне, никогда не затрагивал личных тем. Зазвонил телефон: Клюев.

— Да, Саня. Привет! На месте, еще неделю назад вернулся… Уже знаю… При чем здесь ты? Всё правильно. Давно надо было рассказать… Нет. Когда я прилетел, она уже уехала… Нет, не видел… Да какая разница, чья дочь? Сань, всё! Давай прекратим этот разговор! Я занят. Перезвоню!

Ладышев нажал красный кружок на дисплее, бросил телефон на стол.

«Сговорились они все, что ли? — раздражение едкой волной растекалось по телу. — Сам знаю, что мне делать!..»

Он действительно уже знал, чего хочет и что надо для этого сделать. В советах со стороны не нуждался. Даже подготовился, чемодан в машине. Но от утренней решимости к обеду не осталось и следа. Как он может оставить работу по личной причине? Поэтому и выпроводил из кабинета осмелевшего Поляченко, отфутболил Клюева с его намеками… Но что будет вечером? Снова «кручина»? Ждать, пока она заполнит пустоту в душе, станет лучшим другом и собеседником, как уже когда-то было? И что потом? Рано или поздно потянет за собой в бездну… Только вряд ли на этот раз его спасет работа.

Ему жизненно необходимо поговорить с Катей! Слишком многое в истории четырехлетней давности стало понятным для него только сейчас. Балай, Лежнивец… Почему интриги этих женщин оказались сильнее его? Неужели он позволит им себя победить? Придумал какую-то капсулу, вместо того чтобы подойти и спросить прямо. Не чувства он в ней запрятал, а самого себя заточил.